- Ты воспользовалась состоянием бабушки! - сердито воскликнула сестра. - Она была не в себе последние годы! А ты взяла и… Это же нечестно!
- Инна, послушай, - спокойно начала я.
- Да не хочу я ничего слушать! - закричала Инна. - Что, интересно, ты можешь сказать такого?!
- Так вот, послушай, - продолжила я, - бабушка написала завещание еще до своей болезни. Ты тогда все носилась со своим салоном красоты…
Присутствующая при разговоре мать поджала губы, но ничего не сказала. Впрочем, я и так знала, что она на стороне Инны. Всегда и во всем.
- Да при чем тут мой салон?! - взвилась Инна. - Мы говорим о квартире! О бабушкиной квартире, которая по справедливости должна достаться...
- Кому? - перебила я. - Тебе? Только потому, что ты старшая, что ли?
- Да, - вставила мама, - именно поэтому.
- За все время, - сказала я, обращаясь сразу к обеим, - Инна приезжала к ней разве что на Новый год. И то только потому, что у нее был хороший коньяк. Когда бабушка заболела, где ты была? Когда она доживала свои последние дни, почему ты ей ни разу даже не позвонила?
Инна недовольно закусила губу, но ничего не ответила. Я заметила, что они с матерью переглянулись, и невольно напряглась.
- Если они соберутся в тандем, хорошего не жди, - подумала я.
Как показали дальнейшие события, я не ошибалась.
Вот есть такие семьи, где любовь распределяется неравномерно.
Инна родилась красивой, у нее были мамины глаза, зеленоватые, с искрой, папин подбородок, упрямый, «породистый». А я получила бабушкин нос-картофелину, ее же глаза навыкате и неопределенного цвета волосы, которые парикмахеры дипломатично называют «русыми».
Инна в детстве танцевала, пела, играла в школьных спектаклях, и родители носились с ней как с писаной торбой. Я же была обычной, поэтому и обязанности у меня были совсем даже не выдающимися: учеба, готовка, уборка, ну и, как говорится, далее по списку.
- Валюша у нас такая хозяйственная, - частенько говаривала мама.
В ее глазах при этом было разочарование, как будто «хозяйственная» - это диагноз, приговор, а не комплимент.
Я закончила мед и пошла работать в обычную, районную больницу.
-Ну… - сказала мать после всех стенаний и страдальческих вздохов. - Может, хоть замуж выйдешь за врача…
Но все врачи в нашей больнице были поголовно либо женатыми, либо алиментщиками, и моя личная жизнь не сложилась.
Инна тем временем открыла один салон, потом, когда он перестал приносить прибыль, открыла второй. Потом, после очередной неудачи, она начала продавать какие-то масла из-за границы. Затем она стала вести какие-то курсы...
Все ее бизнесы проваливались один за другим, но мать смотрела на нее с обожанием.
- Учись у сестры, - каждый раз говорила она мне, когда я привозила ей продукты. - Инна рискует, развивается. А ты...
И она безнадежно махала рукой.
***
Бабушка Зина жила на другом конце города в хрущевке с видом на гаражи. Мать с бабушкой не ладили никогда, а когда папы не стало, их общение свелось к коротким звонкам на праздники.
Но я ездила к ней. Сначала раз в месяц, потом каждую неделю, а когда у бабули появились признаки одного серьезного заболевания, я стала бывать у нее почти каждый день.
Я подолгу сидела с ней и терпеливо слушала одни и те же истории про отца, про голод.
- Ты зря туда ездишь, - говорила мать, - она тебе ничего не оставит.
А я ездила к бабушке не ради квартиры. Я ездила, потому что бабушка была единственным человеком, который говорил:
- Валечка, какая же ты у меня молодец!
Она гладила меня по голове, хотя мне было за тридцать, и в ее руках и глазах было столько любви, сколько я не получила за всю жизнь от собственной матери.
***
Когда нотариус зачитала завещание, Инна сначала ничего не поняла. А когда до нее дошло, что бабушкина хрущевка достается мне, она настолько растерялась, что не сразу нашлась с ответом.
Мама тоже была растеряна.
- Это… какая-то ошибка, - сказала она.
- Никаких ошибок, завещание составлено правильно, - ответила нотариус.
А я молчала и вспоминала о том, как за полгода до ухода из жизни бабушка взяла меня за руку и сказала:
- Валечка, я знаю, что тебе было трудно. И хочу, чтобы тебе стало хоть чуточку полегче. Эту квартиру я давно уже решила оставить тебе.
Возвращаясь от нее домой, я не выдержала и расплакалась.
***
- Ты отдашь эту квартиру сестре, - категорично сказала мать.
- С чего бы это? - усмехнулась я.
- Инне она нужнее.
- Вот как?
- Да! Потому что у нее долги!
- Какие долги? - не поняла я.
- По бизнесу.
Мать вздохнула, помолчала немного и добавила:
- Ей нужен стартовый капитал для нового проекта.
- Мама, - я прямо посмотрела ей в глаза, - послушай меня, пожалуйста, внимательно. Инна за пятнадцать лет открыла четыре бизнеса. И все они провалились. Поэтому…
Мать ударила ладонью по столу - звонко, страшно.
- Хватит! - закричала она. - Ты всю жизнь завидовала сестре! Сидела, как мышь, в своей больнице, а теперь, когда выпал шанс обобрать нас, у тебя, значит, голос прорезался?!
- Мама, - сказала я и встала, потому что сидеть было невозможно, - я одиннадцать лет привожу тебе продукты. Плачу за твой телефон и интернет. Я оплатила тебе лечение зубов в прошлом году. Инна же за все время подарила тебе набор кремов из своего же салона.
- Она еще и счет выставляет! - взвизгнула мать. - Да как у тебя только язык поворачивается?!
***
Вскоре я съехала в бабушкину квартиру и потихоньку начала делать там ремонт.
Мать звонила мне каждый день. Сначала она требовала:
- У Инны серьезные проблемы! Немедленно уступи ей квартиру!
Потом она умоляла:
- Валюшечка! Ну ты же у нас такая отзывчивая всегда была! Ну уступи ты квартиру сестре, у нее действительно очень серьезные проблемы!
Потом она угрожала:
- Если не отдашь квартиру Инне, я настрою против тебя всю родню!
Я квартиру Инне не уступила… Ну и началось. Тетя Люба, мамина подруга, перестала со мной здороваться. Двоюродный брат, с которым мы не общались лет пять, несколько дней подряд написывал мне в мессенджере, взывал к моей совести. Даже соседи теперь смотрели на меня косо.
А мать все разорялась:
- Хищница, манипуляторша! - кричала она в трубку. - Втерлась к бабушке в доверие, обманула сестру, опозорила семью! И как не стыдно только?!
***
Я долго терпела. Но когда мама позвонила снова и опять запела песню про «завистливую хищницу и неблагодарную манипуляторшу», я вдруг поняла: все, баста, это надо срочно прекращать.
- Мама, прекрати! - потребовала я.
Мама, вероятно, не ожидала возражений. Она осеклась на полуслове и замолчала.
- Одиннадцать лет, - начала я, - я покупала тебе продукты и лекарства, закидывала деньги на телефон, платила за интернет. И семь лет я ухаживала за бабушкой. Инна же за все время была у нее раз пять, не больше.
- Это ложь! - выкрикнула мать.
- Это правда, - вздохнула я, - и ты это прекрасно знаешь. Бабушка оставила мне квартиру не потому, что я обманом вынудила ее. А потому что я была единственной, кто приходил к ней и заботился о ней. Кто сидел с ней ночами, кто держал ее за руку, когда она уже… Кстати, мама, ты сама сколько раз навестила ее во время болезни?
- Мы были в ссоре, - пробурчала мать. - И вообще, наши с ней отношения тебя не касаются! Ты должна... Ты обязана...
- Я никому ничего не должна, - ответила я. - Все свои долги я отдала. Причем с процентами.
Мать бросила трубку, и с этой поры ни она, ни Инна мне не звонят. Я не особо переживаю по этому поводу. (Все события вымышленные, все совпадения случайны)🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇