Она в свои 58 лет работала уборщицей на заводе. И то, что директор сказал ей ,шокировало .
Убрав кабинет директора, Алевтина Петровна собиралась выйти,но директор её остановил. Она замерла посреди кабинета, сжимая швабру. Новогодняя ночь, а ей велели выйти на работу. Игорь Викторович даже не повернул головы от телефона,сообщая ей эту новость.
— Как это работать? Тридцать первого? — она опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Директор наконец оторвался от экрана:
— А что тут непонятного? Корпоратив у нас, кто-то же должен убирать за гостями, столы накрывать, посуду мыть. Вы же техничка, вот и техничьте.
Тридцать лет она отдала этому заводу. Тридцать! Двадцать пять из них проработала еще при старом директоре, который здоровался с ней за руку и всегда поздравлял с праздниками.
— Игорь Викторович, у меня внуки приезжают, я им обещала... Мы всегда вместе Новый год встречаем.
— Внуки? — он насмешливо посмотрел на нее. — Сколько вам лет? Пора бы уже понять, что работа — это работа. Не нравится — пишите заявление, найдём другую.
Слова будто ножом по сердцу.
— Но премию-то хоть дадите перед праздником? Обещали же!
— Какую премию? — Игорь Викторович откинулся в кресле. — Алевтина Петровна, вы вообще в курсе, сколько завод экономить должен? Премии отменили ещё в ноябре. Разве вы не в курсе?
Она покачала головой, чувствуя, как наворачиваются слезы.
— Как это отменили? Вы же машину новую купили на прошлой неделе! Все видели, как вы хвастались!
— Это моё личное дело, — он поднялся, демонстративно подходя к окну. — Я результаты показываю, премии заслуживаю. А вы... Ну что вы такого делаете? Полы моете? Это любой сделает.
— Любой? — Алевтина почувствовала, как внутри что-то закипает. — Тридцать лет я на этом заводе! Когда вас ещё в проекте не было! Когда тут люди работали, а не показатели рисовали в отчётах!
Игорь Викторович поморщился:
— Вот именно что тридцать лет моете полы. И что дальше? Ещё тридцать будете? Может, пора на пенсию, а?
Алевтина встала. Руки дрожали, но она выпрямилась во весь рост:
— Знаете что, Игорь Викторович? Вот вам ваше заявление. Можете искать нового "любого". Я тридцать первого буду дома. С внуками. С семьей. Потому что это важнее, чем убирать за людьми, которые не умеют ценить других.
Она прислонила швабру к стене и направилась к двери.
— Вы ещё пожалеете! Такую работу ни где не найдёте! — крикнул он ей вслед.
Алевтина обернулась:
— Может и не найду. Но знаете, что я точно нашла? Достоинство. А вы его, похоже, где-то потеряли по дороге к своему кожаному креслу.
Дверь за ней закрылась. Впервые за тридцать лет Алевтина Петровна уходила с завода не усталой — а свободной.