Когда мы добрались до батальона, то весь день приводили себя в порядок, чистили пушки и личное оружие, пополняли боекомплект. Трофейный бронепоезд всё-таки утянули, платформы, да и паровоз были для настоящих железнодорожников на вес золота. Машинист даже попенял нам за такое отношение к локомотиву. – Курочили бы эти танки, хрен с ними. Зачем же добрую машину изнахратили? – В сердцах сказал он, осматривая трофей. – Хорошо хоть колёса целые оставили. Ну да ладно, авось починят или на запчасти пустят. – В общем, на одну контрольную платформу мы загрузили передки и орудия. Что люди, что лошади, разместились в полувагонах, которые к тому времени уже освободили от груза. Ехали можно сказать с ветерком, а мы с Кешкой осваивали «француза», попеременно занимая места всех членов экипажа.
На станции Оленино встречали нас чуть ли не с оркестром, по крайней мере, всё дивизионное и полковое начальство присутствовало при нашем прибытии. Наш второй батальон размещался неподалёку, поэтому выгружаемся и идём в расположение, оставив ротного «на растерзание». Докладывать, писать рапорт и тому подобное. Нас пока не трогали и ни к чему не привлекали, так что, закончив с техникой и вооружением, наметили на следующие сутки парко-хозяйственный день и спокойно отбились на ночь.
Как говорят, «не откладывай ничего на завтра, если это можно сделать ещё вчера». С утра всё было нормально, по распорядку, а после завтрака началось нехорошее шевеление. Забегали посыльные, потом куда-то ускакал комбат, ну а когда он приехал, зашуршали уже командиры подразделений и потянулись в штаб батальона. Вскоре очередь дошла и до нас - простых смертных. На исходе дня 6 октября 1941 года нам объявили боевую тревогу и пояснили, что противник прорвал нашу оборону южнее, и теперь своими мотомехчастями движется по направлению на города Сычёвку и Гжатск. Весь полк погрузили на подошедшие из тыла армейские автомобили ЗИС-5, и повезли на встречный бой с немцами. Под наш взвод ПТО выделили два «захара», и сначала мы грузим в кузова возимый боекомплект снарядов (по двадцать ящиков на ствол) прицепляем орудия, после чего устраиваемся сами. Два зарядных ящика с уже готовыми к бою выстрелами, цепляем за машины с пехотинцами. Одно плохо, лошадок у нас забрали, машины, конечно, они быстрее, но по нашим дорогам, да ещё после дождей, кони всё-таки лучше, в смысле проходимости там, да и насчёт расхода горюче-смазочных материалов – экономичней. Но, как говорится: «за неимением графини, имеем то, что имеем», поэтому закидав в кузов ещё и всю приблуду, необходимую при переходе с колёсного транспорта на гужевой, прощаемся с нашими ездовыми и отчаливаем.
Дивизия передавала нам большую часть своего автотранспорта, поэтому часть полкового обоза перегружалась на машины, а все лошади вместе с повозками оставались на месте, но в первую очередь грузовики подавали под боевые подразделения, так что не факт, что всё нужное увезут. Обстановка на фронте меняется каждый час, а так как фрицы ещё и перешли в наступление, то со своими тылами видимо можно было попрощаться. Косяк был ещё и в том, что батарею полковушек тоже оставляли на месте, может из-за нехватки грузовиков, а может и потому, что колёса у пушек были деревянные, и к перевозке на автотранспорте они были не приспособлены. Можно было закатить орудия в кузова машин, но в дальнейшем, следом за полком должна была комбинированным маршем отправиться вся дивизия, вот комдив и решил по максимуму облегчить полк. Хотя бросать такой мощный укрепрайон очень не хотелось. Два месяца дивизия окапывалась и совершенствовала свою оборону, но немцы как всегда, ударили там, где не ждали, и прорвали позиции как Западного, так и Резервного фронтов.
Наш батальон собрался быстрее всех, и пока остальные подтягиваются, мы начинаем движение по маршруту. Отдохнуть в дороге и «насладиться» поездкой нам не пришлось, приходилось периодически вылезать из машины, и толкать её в горку или помогать преодолеть брод через очередной ручей. Хорошо хоть командование выбрало маршрут, проходящий вдоль железной дороги, а у каждого командира батальона была карта, с нанесённым на ней маршрутом. Потом уже комбаты провели со своими ротными разъяснительную работу, и далее по цепочке. По крайней мере, каждый старший машины знал все контрольные точки маршрута, тем более дороги выбирали в основном с твёрдым покрытием. Батальон двигался в авангарде, поэтому в головную походную заставу выдвинули наш взвод ПТО и одну роту. Комбат решил соединить нас с четвёртой, так как мы на данный момент являлись самыми боевыми подразделениями, несмотря на потери. Вот стрелки нам и придавались как пехотное прикрытие, ну а мы им как противотанковое. Так что ехали мы вместе на пяти автомобилях, шестым к нам присоединили ЗИС, с комбинированной зенитной установкой в кузове, вот он и «пылил» в головном дозоре, на расстоянии зрительной памяти. Хотя насчёт памяти ещё вопрос, так как самыми первыми за полчаса до нас, выехал взвод пешей разведки с отделением сапёров. Сапёры видимо были приданы каждому батальону, так как они ехали в самом конце нашей колонны, вместе с грузовиком технического замыкания, который вёз покрышки и ёмкости с ГСМ.
После боя у моста, от четвёртой роты осталось всего сорок пять человек, и хоть её и немного пополнили, всё равно численность не превышала шестидесяти бойцов и сержантов, «офицеров» осталось всего трое. Поэтому майор и придал роте на усиление наши пушки, сделав из неё линейное подразделение, а не оставил в резерве. Да и сам ротный доложил только о потерях вооружения и личного состава, а вот про трофеи не сказал. Может вскользь и упомянул, только не уточнил, чего и сколько взяли. Сам я видел, как минимум четыре МГ-34, ну а трофейный пистолет или автомат был у каждого второго бойца, всё-таки поле боя осталось тогда за нами.
До Ржева ехали нормально, хоть и приходилось иногда подталкивать машину в «труднодоступных» местах, но никто так и не отстал, да и скорость удавалось держать приличную, разгоняясь иногда до 35 км/ч. Но это с горки и на ровных участках дороги. Средняя же скорость движения не превышала и двадцати. Первый снег, переходящий временами в мокрый дождь, увлажнил полотно дороги до состояния жидкой грязи. Нам ещё повезло, мы ехали первыми, а вот тем, кто едет следом за нами, будет весело. Основные куражи на виражах начались, когда проехали город Зубцов, и пошла холмистая местность. Толкать грузовики пришлось чаще, машины стали отставать, колонна растянулась. У кого радиатор закипел, кто колесо пробил и так далее. Отстающих, никто не дожидался, батальон двигался вперёд, продолжая выполнять поставленную задачу. Ненадолго притормаживал лишь грузовик техзамыкания и, выяснив причину остановки, помогал кому запчастями, а кому советом и, записав номер и место, где зависла машина, двигался дальше.
В общей сложности мы накрутили больше сотни километров по просёлочным дорогам, и ночью следующего дня прибыли в район Сычёвки. Остановившись на привал, ждём, когда подтянутся остальные, а заодно перекусываем сухпаем. По городу ходят слухи, что немецкие танки уже в двадцати километрах - в Новодугино, а в Чашкове высадился их десант с танкетками. Дождавшись командование полка и первый стрелковый батальон, получаем приказ, занять оборонительные позиции южнее города, поэтому выдвигаемся вперёд. Через час к нам присоединяется первый батальон и подразделения 766-го артиллерийского полка противотанковой обороны. Позиции заняли к четырём часам, а с утра ждём атаки. Правда, почему-то выслать разведку, никто не догадался. Только в семь тридцать получаем приказ, выдвинуться в район Андреевского. Вперёд уходит взвод пешей разведки на автомобилях, мы за ним. Первый батальон вместе с артиллеристами остаётся для обороны Сычёвки. Третий стрелковый и тылы полка где-то в дороге. В Андреевское мы прибыли в десять утра, проехав около тридцати километров, и выслав разведку в нескольких направлениях, занимаем оборону. Пока не окапываемся, а просто выдвигаем роты, перехватив три дороги с запада, юга и востока, потому что местные утверждают, что никаких немцев они в глаза не видели. Через два часа «припылил» первый стрелковый батальон со штабом полка, а следом за ними 766-й артиллерийский противотанковый полк.
Очередной приказ на марш к городу Гжатск получили в девять вечера, поэтому грузимся на машины и отправляемся по очередному маршруту. Грёбаный экибастоз, когда же это командование перестанет дрочить, если бы не эти бестолковые метания с занятием оборонительных рубежей, для отражения танковых атак несуществующих панциров, то давно бы уже в Гжатске были. Но хоть благодаря вынужденным остановкам, весь полк собрался. Выступаем как обычно, наш батальон сразу за разведкой, остальные за нами. Следом движется артполк, но им проще, они на тракторах-тягачах - СТЗ-5. Скорость по просёлку у них небольшая, вот и пропустили нас вперёд.
К утру восьмого числа наконец-то прибыли в район Гжатска, отмахав больше восьмидесяти вёрст, остановились возле деревни Слобода. По Минскому шоссе на восток отходят тыловые подразделения, на лицо все признаки начавшейся паники, так что получить какие-либо достоверные сведения о противнике, не представляется возможным. Отступают как войска Западного, так и Резервного фронтов, поэтому неразбериха как при пожаре в борделе, во время наводнения. У одних один приказ, у вторых другой, третьи вообще побежали без приказа. И почти у всех глаза как плошки и сероводородом попахивает. По-хорошему бы выслать разведку в нужных направлениях, но пока у нас нет приказа, - что делать дальше? А предыдущий, мы выполнили, поэтому ждём, когда подтянутся остальные.
Получив приказ, занять оборону в лесном массиве, и прикрыть город с юга, юго-востока, выдвигаемся на запад по Минскому шоссе. Наш батальон как всегда впереди, поэтому восемь километров, до перекрёстка с Гжатским трактом, мы пролетели за четверть часа. Впереди сам комбат, который, оценив позицию, оставляет шестую роту в деревне Сверчково неподалёку, а остальным подразделениям приказывает сосредоточиться в лесу, западнее перекрёстка. Сам остаётся ждать командира полка. Проехав ещё полтора или два километра по шоссе, загоняем машины в лес и спешиваемся. Все остальные подразделения поворачивают направо и едут в сторону города. В результате полк окапывается по опушке лесного массива южнее Гжатска, севернее деревни Труфаны, первый батальон фронтом на юг, третий на восток. Первый батальон перекрывает Гжатский тракт, на правом фланге у него река Гжать, на левом соседний батальон. Третий стрелковый занимает позицию под прямым углом к первому, левым флангом примыкая к насыпи железной дороги.
Наш батальон как обычно в предполье. Пятая рота, усиленная двумя станковыми пулемётами, выдвинута на три километра от шоссе на юг, и занимает опорный пункт в деревне Алексеевка на Гжатском тракте, упираясь своим правым флангом в реку Большая Гжать. Два взвода шестой роты плюс пулемётный взвод, окапываются вдоль северной обочины Минской автострады, третий взвод находится в деревне Сверчково, как тыловая застава и резерв комбата, там же среди построек, укрыта и «Шилка», как противосамолётное средство, да и двести метров до шоссе, это не расстояние для счетверёнки максимов. Любой технике кроме танка, прорываться по шоссе будет самоубийственно. Пятой роте разрешено сильно не упираться, а отбив одну или две атаки противника, отойти к основным силам. Командир полка обещал ещё что-нибудь прислать, но это когда подтянутся отставшие подразделения.
Мы с четвёртой ротой занимаем позиции в трёх километрах на запад от тракта, перекрывая шоссе. Наша оборонительная линия проходит по опушке леса, вдоль восточного берега речушки Малая Гжать. Так как людей в роте немного, то весь наличный состав разделили на два взвода, в каждом по три отделения. Зато в отделении минимум два ручных пулемёта, да ещё четыре максима нам придали из пулемётной роты. Так что все огневые средства равномерно размещаем справа и слева от дороги. Ещё на нас работает целая миномётная батарея, которая расположена в лесу, примерно в полутора километрах на северо-запад от перекрёстка. Конечно, «самовары» поддерживают не только нас, но и шестую роту, а корректировать огонь у нас будет командир одного из взводов, но нам дали понять, что мы в приоритете, и хоть два миномёта, но нас всё равно поддержат. Взвод связи при батальоне, связисты шуршат, протягивая свои провода во все стороны. Хотя у миномётчиков и свои телефонисты имеются, так что линии у нас получаются дублированные. Ещё у нас появился сосед справа, это первый батальон 202-го запасного стрелкового полка. Он перекрывает дорогу на Гжатск, а также прикрывает сам город с юго-запада. Командный пункт нашего батальона находится на восточной опушке леса, недалеко от миномётчиков, с него комбат и будет руководить боем. Хотя ничего не мешает ему командовать подразделениями, непосредственно с ротных НП.
А вот на самой Минской автостраде, выставляем блокпост. Но это уже после того, как мы окопались. Идея пришла мне в голову, когда я увидел, сколько «вкусного» проезжает мимо «рота». В том смысле, что и мимо рта, и одновременно роте ничего не перепадает. Её я и подкинул комбату, когда он пришёл к нам на позиции осмотреться. Естественно, я напирал на то, что нужно выявлять диверсантов, паникёров и остальных «алкоголиков и тунеядцев» в рядах отступающих, а заодно и намекнул, насчёт пополнения боеприпасов, да и отдельные небольшие подразделения можно было задержать и привлечь… Не к уголовной ответственности, а к труду и обороне. А что? Товарищу Рокоссовскому можно, - а нам нельзя? Кстати, о Рокоссовском. Он должен где-то в этих местах выходить со своим штабом, судя по его мемуарам, так что подождём. Может Константину Константиновичу удастся прорваться раньше, причём по Минской автостраде, а не блукать севернее города, ища броды через Гжать.
На запад от нас, к деревне Царёво Займище, по шоссе укатил взвод пешей, а теперь моторизованной разведки. А вот взвод конной разведки, отправился на юг, к деревне Никольское, хотя он теперь остался безлошадным, но зато при машинах. Вот я поржал, когда кавалеристские разведчики залазили в кузова машин, звеня шпорами и бряцая шашками. При обнаружении противника, не принимая боя, они должны были отскочить под прикрытие основных сил и усилить оборону. Хотя задачу им поставили, провести разведку на расстояние десять километров. Поэтому что те, что другие, уехали на грузовиках, только пешие на паре ЗИСов, а конные на трёх полуторках. Хорошо будет, если пешие разведчики без потерь вернутся и усилят нашу оборону, пятьдесят три человека неплохое подспорье для четвёртой роты, почитай в два раза народу больше станет. Командир роты их, скорее всего, на левый фланг определит, или с тыла нас прикрыть. Да и тридцать два хорошо вооружённых бойца из взвода конной разведки, это тоже неплохой резерв для толкового командира.
Отпросившись у ротного, я с парой помощников съездил на машине в ближайшую деревушку, насчёт материалов для оборудования блокпоста. Бетонных блоков я там почему-то не нашёл, а вот несколько досок, гвозди и пустые мешки мы привезли. Делать шлагбаум, и красить его мы не стали, так что пока бойцы набивали мешки землёй и оборудовали огневую точку для ручного пулемёта, я мастерил ежа. Не противотанкового, а полицейского, вбивая гвозди в трёхметровые доски, через каждые двадцать сантиметров. Нормальные такие гвозди, кованные, квадратного сечения, длиной сантиметров пятнадцать. Закончив плотничать, привязываю верёвки к противоположным концам досок, и пара «колючих» у меня готова. Против шин автомобилей и мотоциклов самое то, а для танков у нас другие методы есть. Как говорил товарищ «Кирпич», - «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина…», а у нас вот есть, и не только против Кости. Организовав КПП, начинаем работать.
Часовой стоит на обочине, в тридцати метрах от опушки прямо в лесу, и когда с запада на шоссе появляется машина, повозка, или небольшая колонна автомобилей, поднимает руку и останавливает транспорт. После чего в действие вступает досмотровая группа и, проверив документы и груз, отпускаем, или задерживаем «подозреваемых». Большие колонны не трогаем, а только узнаём, откуда и куда следуют, а вот всех остальных потрошим. Если моих полномочий не хватает, то отправляю недовольных к капитану, а он уже посылает всех в эротическое путешествие в город Гжатск… К генерал-майору Щербакову. Но обычно народ соглашается, потому что у нас есть убойные аргументы. Шокировать никого не стали, поэтому недалеко, в колодце из мешков с землёй, стоит пулемётчик с ДП-27. Зато дядя Фёдор занимает позицию в лесу уже с МГ-34, и его никто не видит, зато он контролирует всё пространство перед собой. Вся эта огневая мощь слева от шоссе, а вот справа, один ручник направлен с опушки леса вдоль обочины, это на тот случай, если самые хитрые диверсанты, решат укрыться там.
В связи с моей новой должностью, надеваю портупею с наганом на боку. Наплечная кобура с вальтером у меня под шинелью, ну и парабеллум в правом кармане шинели. Вот такой я запасливый Буратино. Часовой останавливал одиночные машины, я проверял документы, досмотровая группа «мародёрила» груз, и в зависимости от обстоятельств, или пропускали досмотренных дальше, или оставляли у себя. Бойцами и командирами пополняли роту, а технику использовали по прямому назначению. В результате неподалёку от нас, дымили две полевых кухни, а ящиками с боеприпасами и продуктами мы уже заполнили несколько грузовиков. Машины тоже приватизировали в пользу бедных, но немного. Скоро в роте уже был перебор личного состава, поэтому в дальнейшем формируем команды из десяти человек, и отправляем их в штаб батальона, а там уже капитан Прокудин сколачивает запасные подразделения. На то он и начальник штаба (или старший адъютант батальона), чтобы лишним составом заниматься. А у нас в роте и так уже пять взводов, и в каждом по четыре отделения. Пулемётчиков, как и пулемётов на всех не хватает, потому в некоторых отделениях заменяем их автоматчиками.
Всю книгу сразу можно прочитать здесь: https://author.today/work/56340
или здесь: https://www.litres.ru/72449389/
Первая книга-подборка цикла есть на Дзене: https://dzen.ru/suite/5bb58f0a-bf03-427a-a72d-50528a43ed05