Дача для Раисы Павловны была не просто местом отдыха. Это был её личный филиал рая, где каждый куст смородины стоял по стойке смирно, а сорняки, казалось, самоуничтожались ещё на подлёте к забору, боясь нарушить идеальную геометрию грядок. Тридцать лет главбухом на крупном производстве — это вам не шутки. Это деформация личности, въевшаяся в подкорку, как мазут в робу. Порядок должен быть во всём.
И этот порядок рухнул в субботу утром.
Тишину, плотную и густую, как хорошее деревенское сметана, разрезал визгливый звук дешевого клаксона. К соседнему участку, который стоял заброшенным последние лет пять и напоминал декорации к фильму ужасов, подкатила красная малолитражка. Из неё, чуть не выбив дверь ногой, вывалилась Жанна.
Коллега. Младший бухгалтер. Особа, про которую Раиса Павловна обычно говорила: «В голове сквозняк, в отчетах — творческий беспорядок».
Жанна выглядела как пережаренная котлета: слишком много бронзатора, слишком яркая помада, которая уже начала растекаться по жаре, и синтетическое платье, трещащее по швам на её, скажем так, пышной «харизме». Следом из машины она выволокла старика.
Иван Ильич. Отец Жанны. Раиса видела его пару раз на корпоративах — тихий, интеллигентный мужчина, бывший инженер. Сейчас он выглядел так, словно его достали из корзины с грязным бельем: мятая рубашка с пятном непонятного происхождения, брюки, висящие мешком, и очки с треснувшей дужкой, перемотанной синей изолентой. Он щурился на солнце и беспомощно крутил головой, как слепой котёнок.
— Ну всё, папуль! — гаркнула Жанна так, что у Раисы Павловны чуть чашка с кофе из рук не выпала. — Приехали. Свежий воздух, природа, птички поют! Санаторий, блин!
Она открыла багажник и швырнула на траву объёмистый пакет. Звук был такой, будто мешок с цементом уронили.
— Тут тебе макарошки, тушенка... ну, разберешься. Газ я в баллоне проверила, вроде шипит. Вода в колодце. Давай, не скучай тут, я через месяцок заскочу!
— Жанночка, — голос у старика дрожал, как осенний лист. — А как же... тут же крапива... я же не вижу почти...
— Ой, ну не начинай! — Жанна закатила глаза так картинно, что стало даже противно. — Тебе полезно двигаться. А то засиделся в квартире, плесенью скоро покроешься. Всё, я опаздываю! У меня дела!
Она прыгнула в машину, обдав отца облаком выхлопных газов, и унеслась в туман, оставив после себя запах дешевых духов и ощущение липкой грязи.
Раиса Павловна стояла за своим забором, сжимая секатор так, что побелели костяшки. Она видела всякое. Видела, как воруют деньги со счетов, как подставляют партнеров. Но чтобы вот так, как ненужный хлам, выкинуть родного отца на участок, где из удобств только покосившийся сортир и крапива в человеческий рост?
«Мерзость какая», — подумала она, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Не жалость, нет. Брезгливость. Словно она случайно наступила в тухлый помидор.
К вечеру началось.
Иван Ильич, очевидно, проголодался. Он попытался найти вход в дом, споткнулся о корягу и чуть не рухнул в кусты малины. Потом долго и жалко шуршал пакетом. Раиса видела через сетку-рабицу, как он достал пачку самых дешевых макарон — тех, что при варке превращаются в клейстер, — и блок сигарет. Хлеба не было. Воды в доме, судя по всему, тоже.
Он сидел на крыльце, ссутулившись, и просто смотрел перед собой невидящими глазами.
Раиса Павловна выдержала ровно час. Характер характером, а смотреть, как живой человек превращается в овощ, было выше её сил. Она наложила полную миску наваристого борща, отрезала ломоть домашнего сала, взяла хлеб и пошла к калитке.
— Иван Ильич, — окликнула она.
Старик вздрогнул.
— Кто здесь?
— Соседка ваша. Раиса. Поешьте.
Он ел так, словно не видел еды неделю. Чавкал, проливал на рубашку, вытирал рот рукавом. Зрелище было жалкое. Раиса отвернулась. У неё внутри закипал холодный, расчётливый гнев.
Вернувшись к себе, она набрала номер Жанны. Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли. На заднем фоне гремела музыка, слышался пьяный хохот и звон бокалов.
— Алло! — прокричала Жанна заплетающимся языком. — Кто это?
— Это Раиса Павловна. Твоего отца соседка. Жанна, ты в своём уме? У него еды нет, воды нет, он слепой как крот. Он чуть ноги себе не переломал. Немедленно приезжай и забери его, или привези нормальные продукты и найми человека!
В трубке повисла пауза, а потом раздался смех — наглый, визгливый, от которого захотелось пойти и вымыть руки с хлоркой.
— Ой, Раиса Пална! Вы чего, в мамочки записались? — Жанна явно куражилась перед кем-то. — Не учите меня жить, лучше помогите материально! У меня денег на бензин нет кататься туда-сюда. Вам сложно тарелку супа налить? Вы же оба старики, вам вместе веселее помирать будет! Два сапога пара! А я пока личную жизнь устраиваю, мне мужа искать надо, часики-то тикают!
Раиса Павловна замерла. Она прекрасно знала, что Жанна замужем уже лет семь. За Константином. Серьезным мужиком, который работал вахтами на севере и, судя по рассказам той же Жанны, сдувал с неё пылинки.
— Мужа искать? — переспросила Раиса ледяным тоном. — А Костя твой где?
— Ой, да пошёл он! — фыркнула «красотуля». — Он на вахте, олень северный. Пока рога носит, я жить хочу! Всё, бабуля, не душни. Чао!
И отключилась.
Раиса Павловна медленно опустила телефон. Внутри неё что-то щелкнуло. Не переключатель, нет. Это был звук затвора винтовки.
Она посмотрела на экран смартфона, потом на соседний участок, где на крыльце сжался в комок брошенный старик.
— Ну что ж, Жанночка, — тихо сказала Раиса Павловна в пустоту. — Ты хотела, чтобы я помогла материально? Я помогу. Я тебе такой баланс сведу — закачаешься.