Глава 4. Трещина в зеркале
На следующий день Андрей вёл себя как обычно — заботливо, чуть снисходительно, как с выздоравливающим ребёнком. Он приготовил завтрак, расспросил о сне (она солгала, что спала как убитая), поцеловал в лоб. Но теперь каждый его жест, каждое слово Лиза пропускала через новый фильтр — фильтр страха и аналитического холодка. «Он контролирует. Он врёт. Чего он боится?»
Она решила вести себя идеально. Улыбаться. Кивать. Делать вид, что его версия прошлого понемногу укладывается в её сознании. Это была изнурительная игра, но она поняла: чтобы выиграть, нужно заставить его расслабить бдительность.
— Знаешь, — сказала она за кофе, глядя в окно, — вчера ночью мне что-то приснилось. Как будто я рисую. Не интерьеры, а что-то другое... Пейзажи, наверное. Я раньше рисовала?
Андрей на мгновение замер с чашкой в руке.
— Эскизы для работы, — отозвался он чуть медленнее обычного. — Ты же дизайнер.
— Нет, не эскизы, — настаивала она мягко, сохраняя безобидное выражение лица. — Просто для души. Маслом, кажется. Пахло скипидаром.
Он засмеялся, но смех прозвучал натянуто.
— Фантазии, Лиза. У тебя никогда не было на это времени. И места в старой квартире. Может, это из какого-то фильма всплыло.
Он встал, чтобы убрать со стола, и его движения стали резче. Она попала в цель. Значит, было. И это было важно. И он это скрывает.
Её план созрел, пока она мыла посуду, глядя на отражение в тёмном окне кухни. Ей нужен был доступ к её «цифровому прошлому». Андрей выдал ей новый телефон, «потому что старый разбился в аварии», с пустыми контактами и лишь его номером. Но где-то должен был быть ноутбук. Пароли. Ключи.
Однажды, когда он ушёл «в офис на пару часов» (она уже не была уверена, что он вообще ходит на работу), Лиза начала обыск. Методично, комнату за комнатой, стараясь ничего не сдвинуть с места. В кабинете, который был больше похож на гостевую комнату с одним пустым столом, ничего не было. В спальне — тоже.
И тогда она вспомнила про кладовку в прихожей. Дверь всегда была заперта. «Там старый хлам, стройматериалы», — сказал Андрей. Ключ, как она заметила, он носил в кармане брюк. Но сейчас брюки висели в спальне на спинке стула.
Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всей квартире. Ключ оказался на связке с другими. Руки дрожали, когда она вставляла его в замочную скважину.
Кладовка оказалась не завалена хламом. Там стояли аккуратные коробки. На одной было маркером написано «Лизины вещи. Старое». Лиза распахнула её. Одежда, которую она ни разу не видела на себе в этом доме — яркие платья, потрёпанные джинсы, кожаная куртка. В другой коробке — книги по искусству, альбомы с набросками (она не ошиблась, она рисовала!), папка с дипломом по графическому дизайну (не интерьеры!). И на самом дне — старый ноутбук Apple.
Она чуть не вскрикнула от волнения. Вытащив его, она села на пол в пыльной кладовке и нажала кнопку питания. Батарея была почти мертва, но машинка завелась. Запросила пароль.
Лиза закрыла глаза, отчаянно пытаясь поймать хоть что-то. Пальцы сами легли на клавиши. Она ввела дату — 12.04. Свой день рождения? Неверно. Дата свадьбы? Не знала. В отчаянии она ввела «Sailboat007» — пароль от какой-то детской онлайн-игры, который вдруг всплыл из ниоткуда. Неверно.
Последняя попытка. Она вдохнула и набрала «Libertas» — латинское «свобода». Откуда это? Экран завис и... разблокировался.
Слезы брызнули из её глаз. Это был её пароль. Её маленький бунт, зашифрованный в латинском слове.
Она действовала быстро, пока не села батарея. Проверила почту. Аккаунт был чист — всё удалено. Соцсети — профили деактивированы. Но в облачном хранилище была папка «Архив». И там — сотни фотографий.
Другая жизнь. Она с подругами в баре, с широкой, искренней улыбкой. Она на пленэре с мольбертом. Она в студии, заваленной проектами, и на её лице — усталое, но счастливое удовлетворение. И он. Не Андрей. Тот самый мужчина с тёмными вьющимися волосами и лёгкой небритостью, который смотрел на неё так, будто она — единственный источник света в тёмной комнате. На одном из фото они целовались на фоне какого-то старинного здания. Подпись: «С Максом. Флоренция. Начало всего».
Макс. Максим. Книга Бродского с рисунком парусника.
Внезапно в квартире хлопнула входная дверь.
— Лиза? Я вернулся раньше!
Ледяной ужас сковал её. Она выдернула кабель, захлопнула ноутбук, сунула его под старую одежду в коробку, выскочила из кладовки и щёлкнула замком как раз в тот момент, когда Андрей появился в коридоре.
— Ты где? — в его голосе была лёгкая дрожь.
— Здесь, — она вышла из-за угла, стараясь дышать ровно. — Решила поискать старый шарф. Кажется, я помню, что у меня был тёплый синий шарф.
Он смотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом, скользнув к замку кладовки.
— Нашла?
— Нет, — она пожалела плечами, улыбаясь. — Наверное, потерялся. Ничего страшного.
Он подошёл, взял её за подбородок, заставил посмотреть в глаза. Его пальцы были холодными.
— Ты точно в порядке? Ты какая-то бледная.
— Просто устала. От этих... попыток вспомнить.
Кажется, он поверил. Обнял, прижал к себе. Его сердце билось часто-часто.
— Не торопись. Всё придёт. Главное — не лезть в темные углы, хорошо? Некоторые воспоминания... могут быть болезненными. Я здесь, чтобы защитить тебя от них.
В этот момент она поняла окончательно. Он не защищал её от боли прошлого. Он защищал своё настоящее — хрупкую, искусственную реальность, которую построил. Реальность, в которой она была его Лизой. Беспомощной, зависимой, принадлежащей только ему.
И она дала себе слово: он никогда больше не прикоснётся к той, настоящей Лизе, чей образ теперь начинал проступать из цифрового пепла. Её звали Елизавета. Она была графическим дизайнером. Она рисовала маслом. Она любила Италию. И её любил человек по имени Максим.
А это означало, что с Андреем и его версией мира нужно было кончать. И очень скоро.