Если все-таки вернуться к вопросу – что же произошло 14 декабря 1825 года в столице Российской империи – восстание или протестное выступление, то можно сказать, что однозначного ответа на него нет, поскольку границы между двумя этими понятиями довольно размыты. Если рассматривать это событие с сугубо теоретической точки зрения, то следует констатировать, что изменение существующего политического строя действительно планировалось оппозиционным дворянством (активных его представителей после 1825 года назвали декабристами) – на этот счет имеется и опубликовано множество документов и поэтому нет смысла на них подробно останавливаться. Хорошо известно, что для достижения этой цели последовательно, по образцу масонских лож, создавались тайные общества – Орден русских рыцарей, Союз спасения, Союз благоденствия, Северное и Южное общество, Общество соединенных славян, а также ряд артелей и управ. Их значение в исторической литературе явно преувеличено, поскольку организационная структура этих обществ была неопределенной и рыхлой, финансовыми ресурсами они не обладали, четких целей и задач их номинальные руководители не ставили, пропагандой не занимались. Никаких твердых обязательств их участники на себя не брали, поэтому состав этих организаций постоянно менялся, то есть особой разницы с различными дворянскими собраниями по интересам они не представляли. Их споры и дискуссии, как правило, не выходили за рамки салонных бесед, поэтому разработать единый подход и принятую всеми членами этих тайных обществ концепцию декабристы так и не сумели.
Как следствие попытка государственного переворота осуществлялась самым нелепым образом. Как хорошо известно, избранный накануне диктатором князь С.П. Трубецкой не явился на Сенатскую площадь, а занявший потом эту мифическую должность князь Е.П. Оболенский даже не пытался предпринимать какие-либо действия. Какой же тогда был смысл в многочасовом стоянии собранных декабристами нескольких тысяч вооруженных солдат и офицеров? Никакого! Новый император стремился решить этот вопрос мирным путем, но посланные от него парламентеры, в том числе два митрополита, вернулись ни с чем, при этом двое из них (генерал Милорадович и полковник Стюрлер) были смертельно ранены. У царя не оставалось выбора – он был вынужден применить силу потому, что возник реальный риск стихийного бунта, который, исходя из исторического опыта, как лесной пожар может мгновенно охватить значительное число населения.
В конечном счете Николай I победил, но это была «пиррова победа» – начинать царствование с пролития крови своих подданных тяжелая участь для любого властителя. При этом он, как и его старший брат Константин, не очень стремился стать первым лицом в империи, так как ему была хорошо известна печальная участь своего отца, задушенного заговорщиками. Загадочной в глазах современников стала и неожиданная смерть императора Александра I в возрасте 47 лет, в таком же возрасте через несколько месяцев скончалась и его жена Елизавета Алексеевна. То есть к полученной Николаем Павловичем психологической травме, причиной которой стали эти события, присоединилась еще одна, на этот раз связанная с подавлением выступления декабристов. Отсюда и подозрительность Николая I в отношении многих лиц из ближнего и дальнего окружения. Ведь, по образному выражению Макиавелли, «короля делает свита», то есть его доверенные помощники. В России эту особенность очень точно выражает пословица – «жалует царь да не жалует псарь», но подспудно виноватым в общественном сознании всегда будет первое лицо. Поэтому неудивительно, что те приближенные Николая I, в частности Нессельроде и Бенкендорф, которые заискивали перед ним, но в преданности которых он не сомневался, в конечном счете привели Россию к Крымской войне. Унизительное поражение, которое она потерпела в этом конфликте с коалицией западных государств и примкнувшей к ней Турцией побудило великого русского поэта Ф.И. Тютчева написать об этом императоре следующие строки:
Не Богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые и злые, –
Все было ложь в тебе, все призраки пустые:
Ты был не царь, а лицедей.
Поскольку это стихотворение было написано по горячим следам (1855 г.), и, соответственно, имеет сильную эмоциональную окраску, то этот взгляд поэта следует признать не вполне справедливым – Николай I все-таки стремился (в меру своего понимания, конечно!) улучшить ситуацию в государстве – он готовил отмену крепостного права, ограничил власть помещиков над крепостными, предпринял ряд шагов по развитию промышленности, созданию сети железных дорог и т.д. Но вполне объяснимая мнительность препятствовала царю делать правильные выводы в отношении многих явлений общественной и государственной жизни в стране. Отсюда и установление жесткой и бессмысленной цензуры в печати, введение сословных ограничений для поступления в образовательные учреждения, упор на парадную сторону военной службы, опора на бюрократический аппарат, что создавало ненужную волокиту в решении неотложных дел, взяточничество или лихоимство на языке того времени, и другие негативные явления.
Указанные действия центральной власти и их последствия вызывали вполне объяснимое недовольство даже в среде высшей аристократии. Это касается и отношения царя к декабристам. Что мешало императору поручить им исследование Сибири и Дальнего Востока страны, выделив для этой цели незначительные ресурсы. Нет никакого сомнения в том, что они бы блестяще справились с данной задачей, ведь ему было прекрасно известно, что все декабристы были высокообразованными людьми, причем в самых разных областях. Достаточно почитать биографию морского офицера Николая Александровича Бестужева – талантливый писатель, переводчик, художник, изобретатель – он многое мог бы сделать для России, если бы ему была предоставлена такая возможность. Ведь не является секретом, что многие наработки декабристов были внимательно изучены Николаем I и частично использованы им при проведении государственных реформ. Но его известное изречение – «мне не нужны ученые головы, мне нужны верноподданные», безусловно, препятствовало полномасштабной реализации даже хорошо проработанных проектов.
К сожалению, эта абсолютно ложная дихотомия – почему нельзя честно служить и быть при этом умным, – имела далеко идущие последствия. Ведь именно в период правления Николая I явственно проявилась такая негативная тенденция, которую впоследствии указывал в своих написанных в эмиграции воспоминаниях борон Н.Е. Врангель, – отец знаменитого белогвардейского генерала: «По какой-то причине на талантливых и честных людей у нас всегда смотрели с опаской». В XIX веке их количество устойчиво снижалось в верхних эшелонах государственной власти, что, как нетрудно предположить, и явилось одной из причин крушения Российской империи.
Второй негативной тенденцией, ярко проявившейся в стране после выступления декабристов, стала дальнейшая централизация властных полномочий в ее верхнем звене. Предполагалось, что, по аналогии с прошлыми правлениями, она будет способствовать более быстрому и эффективному решению государственных вопросов. Так, например, Екатерина II в период своего долгого царствования сумела успешно решить многие проблемы внешней и внутренней политики государства. Значительные территориальные приобретения – Крым, Новороссия, Белоруссия, правобережная Украина, Курляндия, Литва и некоторые другие расширили Российскую империю до ее естественных географических границ. В сфере внутренней политики поощрялось создание новых учебных заведений, стимулировалось промышленное развитие, улучшалось качество государственного управления и т.д. Восстание Пугачева, потрясшее Россию, императрица сумела подавить, хотя оно поддерживалось иностранными государствами, в первую очередь Францией и Турцией.
В немалой степени эти успехи были обусловлены тем, что в свой ближний круг Екатерина IIвключала талантливых и волевых людей, способных успешно решать сложнейшие вопросы государственной политики. Братья Орловы, князь Потемкин-Таврический, гениальный полководец Суворов и ряд других выдающихся деятелей ее эпохи способствовали укреплению позиции империи как великой державы. Вместе с тем нельзя забывать, что Екатерина II не жалела средств для своих постоянно меняющихся фаворитов, и эта особенность поведения императрицы в конце ее долгого правления перешла все разумные границы. Так, последний возлюбленный «Северной Семирамиды» (так льстиво называл Екатерину II Вольтер) Платон Зубов, который, как язвили современники благодаря «постельной отваге» к 29 годам получил многие высшие чины и награды империи, являлся весьма показательным примером. Но и впоследствии, хотя и не в таких гротескных формах, фаворитизм, по мнению Н.Е. Врангеля, был «всегдашней язвой русского строя».
Как следствие значение и роль традиционных самоуправляющихся общественных структур, особенно дворянских собраний, постоянно снижались в обществе и государстве, что привело к маргинализации «благородного» сословия, а социальные потрясения начала ХХ века только завершили этот процесс. Французский литератор и политический деятель А. де Токвиль так охарактеризовал этот процесс в своей работе «Старый порядок и революция»: «Революция лишила нацию необходимых элементов ее существования и нанесла свободе незаживающую рану. Класс, на протяжении стольких веков стоявший во главе общества, в длительном и никем не оспариваемом величии приобрел известное благородство души, естественную уверенность в своих силах, привычку быть предметом общего внимания, т. е. черты, превращавшие дворянство в общественный элемент, наиболее склонный к сопротивлению. Дворяне не только обладали мужественным нравом – они воспитывали мужество в других классах. Уничтожив дворянство, Революция обескровила всех, даже врагов дворянства. Эта утрата невосполнима, дворянство никогда не сможет возродиться. Прежние титулы, имущество еще могут быть восстановлены, но душа предков – никогда». Как несложно заметить, эти тезисы можно смело отнести не только к Франции, но и к России.
Источник: Moloko Автор: Н.В. Лукьянович