Последний акт. Разоблачение
Вернувшись из леса без сокровищ, но с еще более крепкой уверенностью в опасности, Дарья поняла: тянуть больше нельзя. Скоро Игорь с родителями начнут рыскать по дому в поисках настоящего наследства.
Она позвонила Виктору Петровичу.
- Пора, - сказала твердо. - Вызывайте полицию. Пусть будут рядом, ждут вашего сигнала.
Потом набрала Андрея.
- Приезжай через час, - попросила. - И будь готов ко всему.
В последнюю очередь она позвонила свекрам, пригласив их на "важный разговор".
Через час гости были в сборе. Дарья сидела в инвалидном кресле посреди комнаты, внешне слабая и беспомощная. Игорь, Борис Глебович и Елена Денисовна смотрели на нее с ожиданием: то ли новых жалоб, то ли очередных "воспоминаний". Света теснилась у стены, бледная, с опущенными глазами.
- Я очень устала, - медленно начала Дарья. - От слабости. От беспомощности.
Она чуть задержала паузу - и плавно, без малейшего усилия поднялась с инвалидного кресла. Ровно, уверенно, без опоры.
Сделала шаг вперед и посмотрела Игорю прямо в глаза. Взгляд был холодным, как лед.
- Я все помню, Игорь. С самого первого дня в реанимации.
Повисла звенящая тишина. Борис Глебович застыл с чашкой чая, Елена Денисовна тихо ахнула. Игорь побледнел до цвета полотна.
- Даш, ты о чем? - жалко попытался улыбнуться он. - У тебя, может, галлюцинации после травмы?
- О нет, - твердо ответила она. - Память у меня прекрасная. Например, я отлично помню, как ты стоял у моей кровати в реанимации и говорил Свете: "Шансов почти нет. Даже если выживет, останется овощем. Главное - доступ к счетам и дому. Старуха оставила ей все..."
Она без спешки пересказала их разговор, слово в слово, с той же интонацией. Ни одной детали не упустила.
- Ты сумасшедшая! - сорвался Игорь. - Все выдумала!
Он понимал: маска сорвана. В глазах вспыхнуло безумие.
- Наследство твоей бабки где?! - взревел он и бросился к Дарье, пытаясь схватить ее, встряхнуть, выбить признание.
В этот момент входная дверь распахнулась. На пороге стоял Андрей. За ним в коридоре виднелись люди в форме.
- Я бы не советовал вам ее трогать, Игорь Борисович, - произнес врач спокойным, но ледяным голосом.
Игорь замер, как зверь, пойманный в свете фар. Его отец вскочил:
- Это беззаконие! Вы не имеете права! Частная собственность! - закричал он.
Но было поздно. В дом вошел Виктор Петрович вместе со старшим следователем.
- Игорь Борисович Томилин, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство, совершенном группой лиц по предварительному сговору, - официально произнес следователь.
Елена Денисовна осела в кресло. Светлана закрыла лицо руками.
Игоря скрутили и вывели. Борис Глебович бросался, выкрикивал угрозы адвокатами и связями, но и его повели к машине.
Игра закончилась.
Суд, побочные разоблачения и предложения
Светлана стала главным свидетелем обвинения. Она принесла все записи, которые успела сделать: разговоры с отцом, обсуждения, как подкупить нужных людей, как "замять" историю с тормозами.
Ее показания принимал молодой следователь, но ключевым оставался Максим. Он приезжал к ней домой, беседовал, прослушивал диктофонные файлы.
Постепенно их разговоры перестали быть только рабочими. Максим рассказывал о деле в целом, о других расследованиях, Света - о своей жизни, о страхах, о ребенке, которого решила сохранить, несмотря ни на что.
Через полгода после суда, когда все было позади, Максим пришел к ней с букетом нежных роз.
- Света, - сказал он, волнуясь как подросток, - я знаю, что все это было очень тяжело, и может показаться, что сейчас не время... Но я не хочу больше ждать. Я полюбил тебя. И то, как честно ты признала свои ошибки. Выходи за меня. Я хочу заботиться о тебе и о вашем ребенке. Пусть я ему пока и не отец, но очень хочу им стать.
Светлана смотрела на него сквозь слезы. Теперь это были слезы не горя, а тихого счастья.
Следствие вскрыло и другие гнилые корни. Оказалось, заведующий отделением, Михаил Геннадьевич Орлов, давший изначально Дарье крайне неблагоприятный прогноз, был в сговоре с Борисом Томилиным. За крупную взятку он должен был обеспечить "нужный" ход лечения, который привел бы к медленному угасанию пациентки.
Именно вмешательство Андрея, который настоял на другой схеме, активной реабилитации и постоянном контроле, вытащило Дарью с того света. Тем самым он навлек на себя ярость начальника и семьи Томилиных.
Игоря и его отца осудили. Во время оглашения приговора Елена Денисовна, увидев, как рушится все, что она считала незыблемым - статус, деньги, репутация, - потеряла сознание прямо в зале суда.
Занавес опустился.
Год спустя. Настоящее наследство
Прошел год.
Отношения Дарьи и Андрея, а также его дочери Кати, переросли в глубокое, тихое и надежное чувство. Они стали семьей. Катя, которая обожала проводить время в мастерской, перебирая кукол, уже давно называла Дарью "мамой Дашей".
Однажды вечером, разбирая последние бабушкины бумаги в ящике стола, Дарья случайно нащупала что-то, завалившееся за заднюю стенку. Аккуратно вытянула пожелтевший конверт. Внутри оказался нотариально заверенный акт дарения на маленький домик в городке у моря, купленный Анной Павловной за несколько лет до смерти втайне от всех.
К дарственной была приколота записка, написанная знакомым бисерным почерком.
"Моей дорогой внучке.
Я всегда знала, что люди будут охотиться за тем, что блестит. Поэтому устроила маленький спектакль. Но настоящее богатство - не то, что можно украсть или спрятать в кукле. Это место, где твоему сердцу хорошо, где оно чувствует себя дома.
Будь счастлива, мой птенчик.
Твоя бабушка Аня."
Через неделю Дарья, Андрей и Катя стояли на деревянной веранде того самого домика. Солнце медленно опускалось в море, окрашивая воду и небо в золотисто-розовые тона. Легкий соленый ветер трепал им волосы.
Катя сидела у порога, на коленях у нее был старый плюшевый медвежонок с оторванным ухом. Они с Дарьей, вооружившись иголкой, ниткой и кусочком плюша, чинили его.
Андрей стоял позади, обнимая обеих, положив подбородок Дарье на макушку.
- Смотри, мам Даш, - радостно воскликнула Катя. - У Тедди снова будет ушко.
- Конечно будет, - улыбнулась Дарья. - Делаем аккуратный, почти невидимый стежок. Все можно починить, моя хорошая.
Она прижала девочку к себе и тихо, почти шепотом, запела ту самую колыбельную, что когда-то стала ключом к шифру, спасла ей жизнь в палате реанимации, а теперь превратилась в гимн ее нового, выстраданного, настоящего счастья.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: