– Что? – Ольга замерла на пороге кухни.
Дмитрий сидел за столом, не поднимая глаз от телефона. Он произнёс эту фразу так буднично, будто просил передать соль. Только пальцы его слегка постукивали по экрану – верный признак того, что внутри он напряжён.
– Дима, ты серьёзно? – Ольга осторожно села напротив. Сердце стучало ровно, но где-то глубоко, в груди, уже зарождалось тревожное тепло. – Это же моя квартира. Единственная. Досталась от родителей.
Дмитрий наконец отложил телефон и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни смущения, ни вины – только странная уверенность, которую она замечала у него в последнее время всё чаще.
– Оля, ну послушай, – он наклонился вперёд, опершись локтями о стол. – Мама одна в Омске. Дом большой, содержать тяжело. Пенсия маленькая. А здесь, в Москве, квартира стоит миллионы. Если перепишем на неё, она продаст свою и подарит нам. Мы же планировали детей, нужно своё жильё побольше.
Ольга медленно покачала головой. Слова мужа звучали логично, почти убедительно. Но что-то в них цепляло, как мелкий камешек в туфле. Она знала эту квартиру с детства – три комнаты в старом кирпичном доме на Патриарших, с высокими потолками, скрипучим паркетом и видом на тихий дворик. Родители оставили её ей перед тем, как уехать в Израиль на постоянное место жительства. «Это твоя опора, доченька», – сказала мама, передавая ключи.
– Дима, – Ольга старалась говорить спокойно, – мы вместе живём здесь уже четыре года. Ты знал, что квартира моя. Мы никогда не обсуждали, что я должна её кому-то переписывать.
Дмитрий вздохнул, откинувшись на спинку стула.
– Знал, конечно. Но ситуация изменилась. Мама болеет, давление скачет. Ей тяжело одной. А мы с тобой молодые, работу найдём где угодно. В Омске цены ниже, можно купить что-то просторное. И мама будет рядом помогать, когда дети появятся.
Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. Мама Дмитрия, Тамара Ивановна, жила в Омске всю жизнь. Они виделись раз в год, когда ездили в гости на неделю. Женщина была приветливой, но далёкой – как будто между ними всегда стояла невидимая стеклянная стена. Ольга помнила, как свекровь на свадьбе тихо сказала мужу: «Красивая невеста, только московская слишком». Тогда это показалось шуткой.
– А если я не хочу переезжать в Омск? – спросила Ольга, глядя мужу прямо в глаза. – У меня здесь работа, друзья, вся жизнь.
Дмитрий улыбнулся – той самой улыбкой, от которой когда-то таяло сердце.
– Оленька, ну что ты. Это же временно. Продадим омскую, накопим, вернёмся. Или останемся там, если понравится. Главное – семья должна быть вместе.
Он встал, подошёл к ней и обнял за плечи. Ольга сидела неподвижно. Запах его одеколона был привычным, родным. Но сейчас он почему-то вызывал тревогу.
Вечер прошёл в напряжённом молчании. Дмитрий смотрел телевизор, иногда бросая на жену быстрые взгляды. Ольга мыла посуду дольше обычного, глядя в тёмное окно. Мысли путались. Они поженились шесть лет назад. Дмитрий тогда казался идеальным – заботливый, весёлый, с планами на будущее. Работал менеджером в строительной компании, неплохо зарабатывал. Квартира Ольги стала их общим домом без всяких разговоров о собственности. Она даже не думала, что это может стать проблемой.
Ночью Ольга долго не могла заснуть. Дмитрий спал рядом, ровно дыша. Она смотрела в потолок и вспоминала, как год назад он впервые завёл разговор о детях. «Нужно своё жильё побольше», – сказал тогда. Она согласилась, что трёхкомнатная тесновата для семьи с детьми. Начали смотреть варианты ипотеки. Но потом разговоры затихли.
Утром Дмитрий ушёл на работу раньше обычного. Ольга осталась одна. Она прошла по квартире, провела рукой по старому бабушкиному шкафу, посмотрела на фотографии родителей в рамках на стене. Всё здесь было её. Их с родителями. А теперь муж предлагает просто так отдать это чужому человеку?
Телефон завибрировал. Сообщение от Дмитрия: «Люблю тебя. Подумай, ладно? Это для нашей семьи».
Ольга не ответила.
Днём позвонила подруга Катя – единственная, кому она когда-то рассказала историю с квартирой.
– Оленька, как дела? Давно не виделись. Может, сходим в кафе на той неделе?
– Катя, – Ольга вдруг решилась, – можно сейчас встретиться? Мне посоветоваться надо.
Они сидели в маленьком кафе недалеко от работы Ольги. За окном шёл мелкий осенний дождь. Катя слушала молча, только брови её поднимались всё выше.
– Оля, ты серьёзно? – наконец сказала она, отставляя чашку. – Он хочет, чтобы ты переписала свою квартиру на свекровь?
– Говорит, что она подарит свою в Омске, – Ольга говорила тихо, глядя в стол. – Что это выгодно.
Катя фыркнула.
– Выгодно кому? Тебе точно нет. Московская трёшка в центре и дом в Омске – это даже сравнивать смешно. Ты цену знаешь?
Ольга кивнула. Знала. Недавно соседка сверху продавала похожую – за сто двадцать миллионов.
– А омский дом сколько стоит? – спросила Катя.
– Не знаю точно. Дмитрий говорил, миллионов пятнадцать-двадцать.
– Вот именно, – Катя наклонилась ближе. – Оленька, это обман. Чистой воды. Он хочет забрать твою квартиру.
Ольга молчала. Слова подруги звучали страшно. Но где-то внутри она уже начала подозревать то же самое.
Вечером Дмитрий пришёл с цветами – большими алыми розами.
– Мир? – улыбнулся он, протягивая букет.
Ольга взяла цветы, поставила в вазу.
– Дима, нам нужно серьёзно поговорить.
Он кивнул, сел на диван.
– Я слушаю.
– Я не буду переписывать квартиру, – сказала Ольга твёрдо. – Это моё имущество. Единственное, что осталось от родителей.
Дмитрий нахмурился.
– Оля, ты что? Мы же семья. Всё общее.
– Нет, не общее, – она покачала головой. – Мы в браке, но квартира приобретена до брака. Это моя добрачная собственность.
Он посмотрел на неё внимательно.
– Ты с кем-то советовалась?
– Да, – честно ответила Ольга. – С подругой. И с юристом мысленно. Дима, я не понимаю, почему ты вдруг решил, что я должна отдать свою квартиру.
Дмитрий встал, прошёлся по комнате.
– Потому что мама просит. Она всю жизнь в Омске прожила, мечтает в Москву переехать. К нам ближе.
– А почему именно моя квартира? – спросила Ольга. – Почему не купить ей что-то на наши общие деньги?
– У нас нет таких денег, – он развёл руками. – Ты же знаешь.
– Знаю, – Ольга почувствовала, как голос становится твёрже. – Поэтому я и не понимаю, почему я должна отдавать своё.
Дмитрий остановился, посмотрел на неё долго.
– Значит, ты отказываешься помочь моей матери?
– Я отказываюсь отдавать свою квартиру, – поправила Ольга. – Это разные вещи.
В комнате повисла тишина. Дмитрий сел обратно, закрыл лицо руками. – Я не знаю, как тебе объяснить, – сказал он глухо. – Мама очень просит. Она даже документы подготовила.
Ольга замерла.
– Какие документы?
– Договор дарения, – Дмитрий достал из портфеля папку. – Вот, посмотри. Всё официально.
Ольга взяла бумаги. Чистые бланки договора дарения. Её фамилия уже вписана. Только подпись нужна.
– Ты подготовил это без меня? – она подняла глаза на мужа.
– Мама попросила, – он пожал плечами. – Чтобы быстрее было.
Ольга положила папку на стол.
– Дима, я не подпишу.
Он посмотрел на неё странно.
– А если я скажу, что это условие нашей дальнейшей жизни вместе?
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот оно. Настоящее лицо.
– Что ты имеешь в виду?
– Если ты любишь меня, – Дмитрий говорил медленно, – ты сделаешь это. Для семьи.
Ольга молчала. За окном шумел дождь. Она вдруг вспомнила, как пять лет назад Дмитрий точно так же смотрел на неё, когда просил перевести деньги на «срочную операцию другу». Потом оказалось, что друг проиграл их в казино. Она простила. Потому что любила.
– Я подумаю, – сказала она наконец.
Дмитрий улыбнулся, обнял её.
– Вот и умница. Я знал, что ты поймёшь.
Ночью Ольга снова не спала. Она тихо встала, прошла в гостиную, открыла ноутбук. Набрала в поиске стоимость недвижимости в Омске. Дом свекрови – типичный частный дом в спальном районе. Максимум двадцать пять миллионов. Разница огромная.
Потом она нашла переписку Дмитрия с матерью в его телефоне – он спал, а телефон лежал на тумбочке. Пароль она знала давно.
Сообщения были недавние.
«Мам, она пока сомневается. Но я давлю потихоньку».
«Давить надо сильнее, сынок. Квартира-то золотая. Продадим – и тебе, и мне хватит».
«Не волнуйся, мам. Добьюсь».
Ольга закрыла телефон. Руки дрожали. Она сидела в темноте и смотрела на спящий город за окном.
Утром Дмитрий ушёл на работу как обычно. Поцеловал её в щёку, сказал: «Люблю тебя».
Ольга дождалась, пока закроется дверь. Потом позвонила юристу – знакомому родителей, который когда-то оформлял наследство.
– Ольга Сергеевна, – сказал он после того, как выслушал, – это классическая попытка мошенничества в семье. Не подписывайте ничего. Приезжайте, оформим всё как надо.
Она приехала в тот же день. Оформила доверенность на юриста на случай чего. И ещё один документ – брачный договор, где чётко прописано, что квартира остаётся её личной собственностью.
Вечером Дмитрий пришёл с работы раньше. Весёлый, с бутылкой шампанского.
– Ну что, решила? – спросил он, открывая бутылку. – Мама звонила, волнуется.
Ольга посмотрела на него спокойно.
– Да, решила.
– Молодец, – он улыбнулся, разливая шампанское. – Я знал, что ты...
– Я решила, что квартира останется моей, – перебила Ольга. – И я оформила брачный договор.
Дмитрий замер с бокалом в руке.
– Что ты сделала?
– То, что должна была сделать давно, – Ольга говорила ровно. – Квартира моя. И останется моей.
Он поставил бокал на стол. Лицо его изменилось.
– То есть ты мне не доверяешь?
– Теперь уже нет, – честно ответила она.
Дмитрий молчал долго. Потом взял телефон, набрал номер.
– Мам, – сказал он в трубку, – она отказалась.
Ольга слышала, как на том конце провода что-то громко говорили. Дмитрий слушал, неаясь.
– Да, я понимаю... Нет, не смог... Ладно.
Он положил трубку и посмотрел на жену.
– Мама очень расстроена.
– А я очень удивлена, – сказала Ольга. – Что вы оба думали, что я просто так отдам свою квартиру?
Дмитрий встал, прошёлся по комнате.
– Оля, ты всё не так поняла.
– Правда? – она достала телефон, открыла скриншоты переписки. – А это как понять?
Он посмотрел на экран. Лицо побледнело.
– Ты лазила в мой телефон?
– Да, – спокойно ответила Ольга. – Когда поняла, что меня обманывают.
Дмитрий сел на диван, закрыл лицо руками.
– Это мама... Она настояла.
– А ты согласился, – сказала Ольга. Ольга. – Ты выбрал сторону.
Он поднял голову.
– Я просто хотел всем помочь.
– Всем, кроме меня, – тихо сказала она.
В комнате повисла тишина. За окном шумел город. Ольга смотрела на мужа и понимала, что их жизнь уже никогда не будет прежней.
А потом Дмитрий сказал то, от чего у неё внутри всё оборвалось:
– Если ты не передумаешь, я уйду, – тихо сказал Дмитрий и встал с дивана.
Ольга смотрела на него, чувствуя, как воздух в комнате становится густым, почти осязаемым. Она ждала, что он сейчас рассмеётся, скажет, что это шутка, что всё можно исправить. Но Дмитрий молча прошёл в спальню и начал собирать вещи.
– Дима, – наконец выдохнула она, стоя в дверях. – Ты серьёзно?
Он не повернулся, продолжая складывать рубашки в чемодан.
– Абсолютно. Я не могу жить с человеком, который мне не доверяет.
– Это я тебе не доверяю? – голос Ольги дрогнул. – После всего, что я увидела?
Дмитрий застегнул молнию на чемодане и только тогда посмотрел на неё.
– Ты всё преувеличиваешь. Мама просто хотела помочь нам всем. А ты устроила из этого трагедию.
Ольга отступила в сторону, когда он прошёл мимо с чемоданом в руках. Дверь входная хлопнула. Тишина в квартире стала оглушительной.
Она сидела на кухне до глубокой ночи. Телефон молчал. Ни звонка, ни сообщения. Ольга налила себе чаю, но не пила – просто грела руки о кружку. Мысли кружились, как осенние листья за окном.
На следующий день Дмитрий пришёл за остальными вещами. Ольга была дома – взяла отгул на работе. Она не знала, зачем осталась, но уйти не смогла.
– Привет, – сказал он неловко, переступая порог.
– Привет, – ответила она, стараясь не смотреть на пустые полки в шкафу, где раньше висела его одежда.
Они молчали, пока он собирал книги, ноутбук, какие-то мелочи.
– К маме поедешь? – спросила Ольга, когда он уже стоял в дверях.
– Нет, – Дмитрий покачал головой. – Снял квартиру. Временно.
– А дальше?
Он пожал плечами.
– Не знаю, Оля. Ты сама всё разрушила.
Она закрыла дверь за ним и прислонилась к ней спиной. Слёзы пришли только сейчас – горячие, обильные.
Прошла неделя. Ольга ходила на работу, встречалась с подругами, но всё казалось каким-то ненастоящим. Квартира, когда-то полная тепла, теперь казалась слишком большой и пустой. По вечерам она сидела у окна и смотрела на огни города.
Позвонила свекровь. Ольга увидела номер и долго не брала трубку. Но потом всё-таки ответила.
– Ольга Сергеевна, – голос Тамары Ивановны был непривычно мягким. – Здравствуйте. Как вы там?
– Нормально, – коротко ответила Ольга.
– Дима у меня сейчас. Он очень переживает. Говорит, вы поссорились из-за квартиры.
Ольга молчала.
– Я, может, не так всё сказала, – продолжила свекровь. – Не хотела вас обидеть. Просто думала, раз вы семья...
– Тамара Ивановна, – Ольга прервала её спокойно. – Квартира моя. Я не собираюсь её дарить или продавать.
– Конечно, конечно, – быстро согласилась свекровь. – Я понимаю. Просто Дима говорил, что вы планируете детей, нужно жильё побольше...
– Он вам много чего говорил, – сказала Ольга.
Повисла пауза.
– Ольга Сергеевна, может, встретитесь? Поговорите спокойно. Дима очень любит вас.
Ольга вздохнула.
– Я подумаю.
Она не думала. Но через два дня Дмитрий сам написал: «Можно зайти? Нужно поговорить».
Он пришёл вечером, с пакетом из супермаркета – как раньше, когда они мирились после мелких ссор.
– Я принёс твои любимые сырники, – сказал он, ставя пакет на стол.
Ольга кивнула. Они сели на кухню.
– Оля, – начал Дмитрий, – я погорячился. Прости. Не должен был уходить так.
Она смотрела на него и ждала продолжения.
– Мама... она очень давила. Говорила, что это шанс для всех. Я запутался.
– А теперь распутался? – спросила Ольга.
– Да, – он взял её руку. – Я понял, что главное – мы с тобой. Квартира – это просто квартира.
Ольга осторожно высвободила руку.
– Дима, ты понимаешь, что я теперь не могу тебе верить?
Он кивнул.
– Понимаю. Но давай начнём сначала? Я вернусь, и мы всё забудем.
Ольга молчала долго.
– Я не знаю, – наконец сказала она. – Мне нужно время.
Дмитрий ушёл расстроенный, но не скандалил. На следующий день прислал цветы с запиской: «Прости. Люблю».
Прошёл ещё месяц. Дмитрий звонил, писал, присылал подарки. Просил прощения. Говорил, что мама больше не вмешивается, что он снял квартиру надолго, но готов вернуться в любой момент.
Ольга постепенно оттаивала. Она скучала. По вечерам в пустой квартире было одиноко. Подруги советовали простить – всё-таки шесть лет вместе, человек осознал ошибку.
Однажды вечером он пришёл снова.
– Оля, – сказал он, стоя в дверях. – Мама хочет с тобой поговорить. По телефону.
Ольга удивилась, но взяла трубку.
– Ольга Сергеевна, – голос свекрови звучал виновато. – Простите меня, ради бога. Я не права была. Давила на сына, на вас. Не думала, что так выйдет.
Ольга молчала.
– Я больше не буду вмешиваться, – продолжила Тамара Ивановна. – Обещаю. Главное – чтобы вы с Димой были вместе.
– Спасибо, – сказала Ольга.
Она вернула телефон Дмитрию.
– Ну что? – спросил он осторожно.
– Давай попробуем, – сказала Ольга. – Но медленно. Сначала просто встречаться.
Дмитрий просиял.
Они начали видеться. Ходили в кино, гуляли, ужинали вместе. Дмитрий был внимательным, заботливым – как в первые годы. Говорил о будущем, о детях, но осторожно, не давя.
Ольга почти поверила, что всё наладится. Она даже начала думать о том, чтобы снять брачный договор – как знак доверия.
А потом случилось то, что перевернуло всё окончательно.
Ольга пришла домой раньше обычного – заболела, отпустили с работы. В почтовом ящике лежало письмо от нотариуса. Официальное уведомление.
Она открыла конверт дрожащими руками.
Там было заявление о признании брачного договора недействительным. И иск о разделе имущества. Подпись – Дмитрий.
Дата – две недели назад.
Ольга опустилась на ступеньки в подъезде. Письмо дрожало в руках.
Он не изменился. Всё это время – цветы, признания, разговоры – было игрой. Он ждал, пока она расслабится, чтобы ударить по-настоящему.
Телефон зазвонил. Дмитрий.
– Оленька, ты дома уже? Я хотел заехать, у меня сюрприз...
Она сбросила вызов. Потом набрала номер юриста.
– Здравствуйте, это Ольга Сергеевна. Помните меня? Тот брачный договор...
– Конечно, помню, – ответил юрист. – Что-то случилось?
– Подали в суд на раздел имущества, – сказала она тихо.
– Не волнуйтесь, – голос юриста был спокойным. – С брачным договором у них ничего не выйдет. Приезжайте завтра, подготовим ответ.
Ольга положила трубку и долго сидела в тишине. Потом встала, вошла в квартиру и начала собирать вещи Дмитрия – те, что остались.
Когда он пришёл вечером, она открыла дверь с коробкой в руках.
– Что это? – спросил он удивлённо.
– Твои вещи, – сказала Ольга спокойно. – Забирай.
– Оля, в чём дело?
Она протянула ему письмо от нотариуса.
Дмитрий прочитал. Лицо его медленно бледнело.
– Это... мама, – выдавил он. – Она сама подала. Я не знал.
Ольга посмотрела на него долго.
– Дима, хватит. Я всё поняла.
– Подожди, – он схватил её за руку. – Давай поговорим.
– Говорить больше не о чем, – она высвободилась. – Уходи.
Он стоял в дверях, не двигаясь.
– Оля, пожалуйста...
– Прощай, Дмитрий.
Дверь закрылась. Ольга прислонилась к ней и впервые за долгое время почувствовала – не боль, а облегчение.
Но это было не конец. На следующий день позвонила Тамара Ивановна.
– Ольга Сергеевна, – голос её был жёстким. – Вы что себе позволяете? Мой сын в отчаянии!
– Ваш сын подал в суд на раздел моей квартиры, – ответила Ольга спокойно.
– Это я подала! – выпалила свекровь. – Потому что вы не понимаете своего счастья! Квартира должна быть в семье!
Ольга улыбнулась – горько, но уверенно.
– В семье, Тамара Ивановна? А чьей именно?
И положила трубку.
Она сидела на диване и смотрела на вечерний город за окном. Квартира была тихой, но теперь эта тишина не пугала. Она была её тишиной.
А потом Ольга сделала то, о чём давно думала – набрала номер родителей в Израиле.
– Мам, пап, – сказала она, когда мама взяла трубку. – Я тут решила... Может, приедете в гости? Надолго.
И впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
Но окончательное решение было ещё впереди...
Прошёл месяц после того, как Ольга закрыла дверь перед Дмитрием в последний раз. Квартира постепенно наполнялась новыми звуками – не его шагов по коридору, не привычного шума телевизора по вечерам, а её собственной жизни. Она переставила мебель, повесила новые шторы посветлее, купила пару ярких подушек на диван. Маленькие изменения, но они помогали чувствовать, что это пространство снова полностью её.
Судебный процесс начался быстро. Иск Тамары Ивановны – а оказалось, что подала именно она от имени сына – требовал признать брачный договор недействительным и разделить имущество поровну. Ольга не паниковала. Юрист, старый знакомый родителей, подготовил железный ответ: квартира приобретена до брака, брачный договор зарегистрирован вовремя, доказательств давления или обмана с её стороны нет.
– Они не выиграют, – спокойно сказал юрист по телефону. – Максимум, чего добьются, – это затянуть процесс. Но мы подадим встречный иск на возмещение расходов.
Ольга кивнула, хотя он этого не видел. Она уже не злилась так сильно, как в первые дни. Злость сменилась усталостью, а потом – странным облегчением.
Дмитрий звонил несколько раз. Сначала просил встретиться, потом просто спрашивал, как дела. Ольга отвечала коротко, вежливо, но не давала ни малейшей надежды.
– Оля, мама перегадит, – сказал он в один из разговоров. – Она думала, что так лучше для всех.
– Для всех – это включая меня? – тихо спросила Ольга.
Дмитрий замолчал.
– Я не знал, что она подаст в суд, – наконец выдавил он. – Честно.
– Знал ты или нет – уже не важно, – ответила она. – Важно, что ты не остановил.
Он больше не звонил.
Родители прилетели из Израиля в конце осени. Мама обняла её в аэропорту так крепко, что Ольга чуть не заплакала.
– Доченька, – шептала мама, гладя её по спине. – Мы всё бросили, как только ты сказала.
Они поселились в гостевой комнате. Папа сразу взялся за мелкий ремонт – починил скрипучую дверь, повесил новые полки. Мама готовила свои фирменные котлеты и каждый вечер расспрашивала Ольгу о работе, о друзьях, о планах. Не лезла в душу, но была рядом.
Однажды вечером, когда за окном уже лежал первый снег, они сидели за столом втроём. Мама разлила чай, папа достал из чемодана бутылку хорошего коньяка.
– За то, что ты справилась, – сказал папа, поднимая рюмку.
Ольга улыбнулась.
– Ещё не совсем справилась. Суд впереди.
– Суд – это формальность, – махнула рукой мама. – Главное, что ты поняла, кто есть кто.
Ольга кивнула. Поняла. И не только про Дмитрия и его мать.
Она вспоминала их свадьбу, первые годы, когда всё казалось простым и светлым. Вспоминала, как Дмитрий помогал ей с переездом вещей родителей, как радовался, когда она получила повышение на работе. Были хорошие моменты. Много. Но теперь она видела, что под ними всегда лежала тонкая трещина – он никогда по-настоящему не считал эту квартиру их общей. Для него она оставалась её, чужой.
Первое судебное заседание прошло спокойно. Тамара Ивановна приехала из Омска – Ольга увидела её в коридоре суда. Свекровь выглядела постаревшей, осунувшейся. Рядом стоял Дмитрий, бледный, с тёмными кругами под глазами.
Они поздоровались кивком. Больше ничего.
Судья зачитала материалы. Юрист Ольги привёл все доказательства: дата покупки квартиры, свидетельство о наследстве, зарегистрированный брачный договор. Адвокат противоположной стороны пытался доказать, что договор подписан под давлением, но доказательств не было. Никаких.
– Дело будет закрыто в пользу ответчицы, – тихо сказал юрист Ольге в перерыве. – Они это понимают.
Так и случилось. Через два месяца суд вынес решение: иск отклонён полностью. Квартира остаётся в собственности Ольги. Плюс возмещение судебных расходов.
Тамара Ивановна после оглашения подошла к ней в коридоре.
– Ольга Сергеевна, – голос её был тихим. – Простите меня. Я.. погорячилась.
Ольга посмотрела на неё спокойно.
– Я прощаю, Тамара Ивановна. Живите спокойно.
Свекровь кивнула и ушла, опираясь на руку сына. Дмитрий задержался на секунду.
– Оля...
– Удачи тебе, Дима, – сказала она искренне.
Он кивнул и пошёл прочь.
Развод оформили быстро. Без споров, без делёжки. Дмитрий не претендовал ни на что. Подписал все бумаги без единого слова.
Прошёл год.
Ольга сидела на террасе кафе недалеко от Патриарших. Весна пришла рано, солнце грело по-настоящему. Рядом сидела Катя, её подруга, и смеялась над какой-то историей с работы.
– Ну что, – сказала Катя, поднимая бокал с вином, – за новую жизнь?
– За неё, – улыбнулась Ольга.
Она действительно начала новую. Поднялась по карьерной лестнице – стала руководителем отдела. Родители решили остаться в Москве насовсем – купили небольшую квартиру неподалёку. По выходным они собирались все вместе: ужин, прогулки, разговоры до ночи.
Ольга иногда думала о Дмитрии. Узнала от общих знакомых, что он вернулся в Омск, помогает матери с домом. Говорили, что жалеет. Может, и правда жалеет. Но это уже не её история.
Однажды вечером она стояла у окна своей квартиры – той самой, с высокими потолками и видом на тихий дворик. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый цвет. Ольга положила руку на подоконник и почувствовала, как тепло разливается внутри.
Это был её дом. По-настоящему её.
Она больше не боялась одиночества. Потому что поняла: лучше одна в своём пространстве, чем с кем-то, кто хочет это пространство отнять.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Доченька, приходи на ужин. Папа напёк блинов».
Ольга улыбнулась, набрала ответ: «Иду». И вышла из дома – в свою новую, свободную жизнь.
Рекомендуем: