первая часть
Дом встретил её привычной и настороженной тишиной. Вадима ещё не было. Марина прошла на кухню, налила стакан воды.
Руки дрожали. Откат после разговора с Вороновым. На кухню возилась Татьяна. Она чистила серебро. Монотонное, успокаивающее занятие. Увидев Марину, она отложила тряпку.
— Вы бледная, Марина Сергеевна. Чай с мятой?
— Нет, Таня. Водки, если есть. Татьяна молча достала из шкафчика графин, налила стопку. Марина выпила залпом, не чувствуя вкуса.
Огненный ком прокатился по пищеводу, немного ослабив узел в желудке.
- Он скоро приедет,- сказала Татьяна, не глядя на неё. - Звонил. Злой. Кричал на Лилию по громкой связи.
- Пусть кричит. Его время кончается.
Татьяна подошла ближе. Оглянулась на дверь, проверяя, не слышит ли кто.
- Марина Сергеевна, я должна вам сказать про себя, чтобы вы понимали, почему я… почему я столько лет молчала.
Марина посмотрела на экономку. Впервые за годы она видела не функцию, подающую еду, а женщину, уставшую, с глубокими морщинами у рта.
- Мой сын, Пашка…, — голос Татьяны дрогнул. - У него был порок сердца. Нужна была операция в Германии. Квоты не давали, денег не было.
Вадим Игоревич узнал, предложил сделку. Я работаю у вас, слежу за всем, докладываю, а он оплачивает клинику.
Татьяна сглотнула, глаза её наполнились слезами. Я согласилась. Я бы душу дьяволу продала за сына. Вадим оплатил первый взнос, операцию сделали. Но потом нужна была реабилитация, лекарства. Вадим сказал, будешь служить верно, помогу.
Дёрнешься — перекрою кислород. И долг повешу на тебя такой, что квартиру отберут. Она вытерла руки о фартук. Жест был резким, злым. Он держал меня на крючке пять лет, я была его цепной собакой. Но месяц назад… Пашка умер. Тромб. Лекарства, которые Вадим обещал оплатить, но задержал оплату, мы заменили аналогами. Не помогло.
В кухне повисла тишина, только гудел холодильник и тикали часы.
- Мне жаль, Таня, — прошептала Марина. — Господи, как мне жаль!
- Не надо жалости, - глаза Татьяны стали сухими и жёсткими как камни. - Мне нечего терять, Марина Сергеевна, больше нечего. Я осталась только ради одного — увидеть, как он сдохнет. Или сядет. Она полезла в карман фартука и достала связку ключей. Обычных маленьких ключей от почтового ящика или сейфа.
- В кабинете за панелью, где сейф, там есть второе дно. Вадим держит там чёрную бухгалтерию. Оффшоры, счета на Кайманах, переводы на подставные фирмы. И там же оригиналы медицинских карт, которые он подделал для вас. Эти ключи от банковской ячейки, где лежат дубликаты. Он заставил меня отвезти их туда год назад, думал, я тупая баба, не пойму. А я сделала слепки.
Татьяна положила ключи на стол перед Мариной.
Металл звякнул о столешницу.
- И ещё, — сказала она, — я слышала его разговор с Зиминым сегодня утром. Они всё решили. Второе января.
Марина напряглась.
- Что второе января?
- За вами приедет бригада. Частная клиника Святой Лука. Это не санаторий, Марина Сергеевна, это могильник. Зимин подписал заключение о вашей агрессивности и суицидальных наклонностях.
Вадим оформил документы на принудительную госпитализацию. Если вы попадете туда, вы оттуда не выйдете. Они заколят вас за месяц.
Мир качнулся. Второе января, через пять дней. Вадим не просто хотел развестись. Он приговорил её. Овощ до конца дней. Марина взяла ключи со стола. Холодный металл обжег ладонь.
- Значит, у нас пять дней, - сказала она спокойно.
Страх ушёл. Осталась только математика, задача, которую нужно решить.
- Вы успеете? — спросила Татьяна с надеждой.
- Я должна…
Марина встала.
- Таня, мне нужен телефон, мой прослушивается.
- Возьмите мой, — экономка протянула дешёвый смартфон. Марина набрала номер. Этот номер дал ей Михалыч вместе с деньгами. Адвокат старой закалки, не продаст. Гудки, длинные, тягучие.
- Алло? — мужской голос, усталый, хриплый.
- Виктор Сергеевич, меня зовут Марина Киреева, я дочь Сергея Петровича, и у меня есть дело, которое перевернёт этот город.
- Киреева? — голос оживился.
- Я помню вашего отца, слушаю вас.
- Мне нужно встретиться. Срочно. И ещё… Мне нужен журналист. Самый зубастый, которого вы знаете. Тот, кто не боится писать про мэрию и большой бизнес.
- Есть такой, Громов из Вестника. Он давно копает под вашего мужа, но доказательств не было.
- У меня есть доказательства. Марина сжала в одной руке флэшку Воронова, в другой — ключи Татьяны.
- У меня есть всё. Убийство, мошенничество, подделка документов, оффшоры.
- Когда?
- Завтра. В девять утра.
- Я пришлю адрес.
Она положила трубку и посмотрела на Татьяну.
- Мы начинаем войну, Таня.
- Давно пора, — ответила экономка.
В прихожей хлопнула входная дверь. Вадим вернулся. Марина услышала его голос. Громкий, властный, недовольный. Он кричал на кого-то по телефону.
- Я сказал, деньги будут! Продадим цех, продадим что угодно! После праздника всё решим! Баба не проблема, вопрос закрыт!
Марина и Татьяна переглянулись. В этом взгляде, коротком и остром, как лезвие ножа, родился союз. Союз двух матерей, у которых отняли самое дорогое. Союз угнетённых, которые решили распрямить спины. Марина поправила волосы, натянула на лицо привычную маску отрешённости и пошла встречать мужа. Осталось пять дней. Пять дней притворяться жертвой, пока капкан, который она расставила, не захлопнется на его шее.
Последний гость уехал в три часа ночи. Дом, ещё недавно гудевший от музыки, смеха и звона стекла, погрузился в тяжёлое похмельное оцепенение. В воздухе висел запах застоявшегося табачного дыма, пролитого шампанского и дорогих женских духов, который теперь казался приторным до тошноты. Вадим сидел в своём кабинете.
Смокинг был расстёгнут, бабочка валялась на полу. Он пил виски прямо из горла, глядя на огонь в камине. Он чувствовал себя императором, только что выигравшим решающую битву. Тост удался. Марина была унижена, раздавлена, превращена в пыль на глазах у всего города. Лилия, довольная подарком, уехала на такси. Он не хотел оставлять её на ночь, сегодня нужно было закончить главное дело.
- Марина! — рявкнул он, не оборачиваясь. Он знал, что она придёт, у неё не было выбора. Дверь тихо отворилась, Марина вошла в кабинет. На ней было то же платье, в котором она стояла на тосте, но теперь без яркого света люстра она оказалась почти прозрачной. В руках она держала папку.
- Я здесь, Вадим.
- Садись, — он махнул рукой в сторону кресла для посетителей.
- Пора заканчивать этот цирк.
Он выдвинул ящик стола и бросил перед ней стопку бумаг.
- Зимин всё подготовил. Это документы для клиники. Согласие на добровольную госпитализацию и доверенность на управление твоим благотворительным фондом и оставшимися акциями. Подписывай.
Марина взяла бумаги. Руки её слегка дрожали. Вадим отметил это с удовлетворением.
- Вадим…
Её голос был тихим, ломким.
- Может, не надо клинику? Я буду пить таблетки, я буду сидеть дома, пожалуйста.
- Надо, Мариш, надо, — он усмехнулся, делая глоток виски.
- Ты же видишь, ты не в себе, ты опасна. Там тебе будет хорошо. Сосны, воздух, уколы. Подписывай. И я пойду спать, я чертовски устал праздновать твой конец.
Марина опустила голову.
- Хорошо, но… у меня есть условия.
- Условия?
Вадим рассмеялся.
- Ты торгуешься?
- Я хочу, чтобы ты тоже подписал. Обязательства. Что ты не бросишь Олесю, что оплатишь её учёбу и что… что ты не продашь дом отца. Пожалуйста. Это просто формальность, для моего спокойствия.
Она протянула ему тонкую синюю папку. Вадим закатил глаза.
- Сентиментальная дура. Даже на краю пропасти она цепляется за своей иллюзией. Давай сюда, - он вырвал папку у неё из рук. Где черкнуть?
- Здесь,- Марина указала пальцем на галочку внизу листа.
- И здесь. И на второй странице.
Вадим даже не читал. Буквы расплывались перед глазами от алкоголя и усталости. Какая разница, что там написано? Завтра она будет в психушке, и любая её бумажка станет мусором.
Он — хозяин положения. Он — победитель. Он размашисто с нажимом поставил подпись.
- Раз. Два. Три. Довольна? — он швырнул папку ей обратно.
- Теперь ты.
Марина положила перед собой свои документы, взяла ручку. Вадим отвернулся к камину, чтобы налить себе ещё. В этот момент за долю секунды Марина сделала движение, которое репетировала перед зеркалом сотню раз.
Её левая рука накрыла стопку документов Вадима, а правая ловко подменила листы. Татьяна, стоявшая за дверью, не зря учила её.
- Он будет смотреть на стакан, а не на ваши руки.
Марина подписала.
- Всё, — сказала она, вставая.
— Оставь на столе и проваливай, — буркнул Вадим. — Завтра в десять за тобой приедут. Вещи можешь не собирать, там выдадут казённые.
Марина вышла. Вадим слышал, как удаляются её шаги.
Он допил виски, глядя на бумаги на столе. Подписи есть. Завод его, деньги его, свобода. Он рухнул на кожаный диван прямо в кабинете, не в силах дойти до спальни. Сон накрыл его мгновенно, чёрный, пьяный, без сновидений. Дом затих, на часах было 4.30 утра. Марина стояла в прихожей. На ней были джинсы, пуховик и удобные ботинки. Рядом стояла Олеся с рюкзаком за плечами.
В рюкзаке только самое необходимое. Документы, жёсткий диск с компьютера Вадима, спасибо Татьяне, пара смен белья и коробка из-под печенья с деньгами. Татьяна вышла из кухни, она была одета в пальто.
- Машина ждёт за воротами, — прошептала она. — Такси. Я вызвала с левого номера.
— Таня, вы точно не хотите с нами? — спросила Марина. — Нет, я останусь. Я хочу видеть его лицо.
Глаза экономки в полумраке блеснули холодной сталью. Я должна это видеть. К тому же кто-то должен открыть дверь полиции, когда они приедут с обыском. Марина кивнула. Она подошла к женщине и крепко обняла её.
- Спасибо за всё.
- Идите, Бог вам в помощь.
продолжение