Весной 1945 года, когда над Рейхстагом уже реяло Знамя Победы, а по всей стране люди праздновали конец страшной войны, в одном из кабинетов НКВД велось совсем другое расследование. Его главным фигурантом был не нацистский преступник, а советский чиновник в скромном пиджаке. Михаил Исаев, начальник отдела снабжения «Росглавхлеба», не стрелял в наших солдат. Он делал нечто, что в условиях всеобщего голода считалось гораздо подлее. Он воровал у тех самых солдат и у их семей последний хлеб.
В его служебные обязанности входило распределение продовольствия. Мука, сахар, крупы, консервы — всё это проходило через его отдел. Исаев быстро смекнул, как можно нажиться на чужой беде. Схема была простой, как валенок, и оттого почти неуязвимой. Груз, официально отправленный, скажем, из Москвы в Ростов, в полном объёме до адресата не доходил. Часть его бесследно исчезала в пути.
Для отчётности писались акты: состав разбомбили, на эшелон напали бандиты, продукты испортились. В военное время такие объяснения принимали на веру — мало ли что случалось на дорогах. На самом же деле «испорченные» и «украденные» продукты оседали на чёрном рынке. Тонны муки, тысячи банок сгущёнки, центнеры сахара — всё это превращалось в деньги, пока в тылу рабочие и служащие жили по скудным карточкам.
Масштабы махинаций поражали. Только по официальным данным следствия, лично Исаев присвоил полторы тонны сахара и тонну муки высшего сорта. Чтобы понять чудовищность этих цифр, достаточно вспомнить нормы 1943 года. Иждивенцам и детям в блокадном Ленинграде выдавали 125 граммов хлеба в сутки. На чёрном рынке килограмм муки стоил 200-300 рублей при средней зарплате в 500-600. Украденного Исаевым хватило бы, чтобы спасти от голода не одну сотню людей.
Но Исаев не ограничивался бумажными махинациями. Следствие выяснило, что он напрямую сотрудничал с криминалом. Его сообщником был известный бандит Горелов, промышлявший грабежами железнодорожных составов. Исаев сливал ему информацию о маршрутах и ценных грузах, Горелов эти грузы «перехватывал», а добыча делилась пополам. Так казённое воровство переросло в откровенный бандитизм.
Украденное Исаев даже не пытался особенно скрывать. Его подмосковная дача напоминала продовольственный склад. При обыске оперативники ОБХСС изъяли сотни бутылок вина и водки, горы консервов, мешки с сахаром и мукой. Общая стоимость изъятого оценивалась в астрономические для того времени 100 тысяч рублей. Такое богатство на фоне всеобщей разрухи и нужды не могло остаться незамеченным.
Особенно возмущались соседи. На даче Исаева почти каждую ночь гремели пьяные вечеринки с приглашёнными женщинами. Этот разврат и расточительство происходили на глазах у его законной жены. Очевидцы позже рассказывали следователям, что женщина выглядела затравленной, часто плакала, но молчала. Долго терпеть такое унижение она не смогла — вскоре её нашли мёртвой.
Исаев, опасаясь скандала, сумел через связи и взятки подделать свидетельство о смерти. В официальных бумагах появилась запись об «инфаркте миокарда». Однако эта наглость стала его фатальной ошибкой. Настойчивость родственников покойной и странные обстоятельства её смерти привлекли внимание органов. К делу подключились оперативники ОБХСС во главе с лейтенантом Фёдором Невзоровым.
Расследование заняло несколько лет. Оно выявило не единичного вора, а целую преступную сеть, раскинувшуюся от Архангельска до Алтая. Сообщники Исаева — такие же снабженцы и бухгалтеры — работали по тем же схемам в своих регионах. Оперативники между собой называли эту организацию «хлебной мафией». Общая сумма хищений исчислялась миллионами рублей.
В 1949 году суд вынес приговор. Михаил Исаев получил 25 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Его ближайшие подельники были осуждены на длительные сроки. Любопытный факт: к моменту суда смертная казнь в СССР была временно отменена. Если бы процесс проходил на пару лет раньше, Исаева почти наверняка ждал бы расстрел.
После завершения дела его материалы были отправлены в архив и надолго забыты. Эта история не о героизме, а о малодушии. Она показала, что в самые страшные для страны времена находятся те, кто готов наживаться на общем горе. Исаев не украл Победу, но он украл у миллионов людей веру в справедливость, превратив хлеб — простой символ жизни — в инструмент личного обогащения.
Подписывайтесь на канал Особое дело