В истории советской уголовной хроники конца восьмидесятых есть имя, обросшее легендами. Сергей Мадуев по кличке «Червонец» — не просто особо опасный рецидивист. Это фигура, которая продемонстрировала все изъяны системы: от охраны в колониях до работы розыска. Его побег и последующий криминальный маршрут через весь Союз стали наглядным уроком, после которого в учебники по криминалистике добавили новые главы.
Всё началось 22 декабря 1988 года в колонии №3 города Талды-Курган. Трое осуждённых, включая Мадуева, во время работ в промзоне спрятались внутри шкафа, который грузили в грузовик для вывоза. Машина беспрепятственно покинула территорию — должный досмотр при выезде проведён не был. Расследование позже установило, что беглецам помогла заместитель начальника колонии по безопасности Любовь Кудрякова. На следствии женщина утверждала, что Мадуев с помощью гипноза внушил ей любовную привязанность. Этот странный психологический фактор станет лейтмотивом всей дальнейшей истории.
Двоих беглецов задержали в Новосибирске два месяца спустя при попытке мелкой кражи. Они и рассказали, что их лидер «Червонец», обзаведясь оружием, отбыл «на юг» с новым сообщником. Уже 4 января 1989 года Мадуев отметился дерзким ограблением первого секретаря одного из сибирских райкомов партии. Сумма была немалая — 1650 рублей. Это стало первым звонком.
Но милиция просчиталась, сосредоточив поиски на черноморском побережье. Преступник действовал в других курортных регионах — Ставрополье, Северном Кавказе. В Грозном он с подельником ограбил частный дом, прихватив 7600 рублей, которые хозяева копили на машину. Потерпевшие позже, опознавая Мадуева, с изумлением отмечали его «благородство»: бандит не позволил напарнику изнасиловать их дочь во время нападения. Этот парадокс — жестокость, перемешанная с куртуазностью — будет проявляться снова и снова.
Весной 1989 года сыщики, поняв, что идут по следу, начали активную агентурную работу. Информация пришла неожиданная: «Червонец» переместился в Москву. 27 апреля он ограбил загородный дом подмосковного кооператора. Сумма поражала: 15280 рублей и 3000 долларов. И здесь проявился его почерк: когда у хозяина дома от переживаний случился сердечный приступ, Мадуев перед уходом сам вызвал ему «скорую». Пуля, извлечённая из потолка, была выпущена из редкого чешского пистолета CZ vz. 27. Это оружие станет главной уликой, связывающей самые кровавые эпизоды.
После затишья в мае последовала серия уже безжалостных убийств. В Астрахани «Червонец» расстрелял супружескую пару, оказавшую сопротивление. Это было первое убийство в его карьере беглеца. В Батайске Ростовской области история повторилась: убиты муж с женой, а перед уходом преступники подожгли дом, не заметив в одной из комнат годовалого ребёнка. Пули снова были от того самого чешского пистолета. Министр МВД СССР Вадим Бакатин лично приказал обезвредить бандита в двухнедельный срок.
Летом 1989 года картина резко сменилась. С курортов Черноморского побережья — из Сочи, Ялты, Батуми — поступил вал заявлений от женщин, ограбленных своим новым ухажёром. Все описывали одного и того же человека: высокого, статного, с красивыми глазами и неотразимым обаянием, представлявшегося то дипломатом, то артистом. При предъявлении фотографии Мадуева потерпевшие узнавали в нём своего «обольстителя». Он не грабил их с пистолетом, он воровал их сердца, а заодно и драгоценности. Общий ущерб превысил 27 тысяч рублей.
Ощущая, что петля сжимается, Мадуев исчез. Осенью 1989 года он объявился в Ленинграде. Здесь его «гастроли» продолжились ограблениями и убийствами. Особенно громким стало нападение на владелицу точек общепита Розу Рерих. Было похищено 135 тысяч рублей и 2 килограмма золота. Саму женщину «Червонец» тяжело ранил из револьвера «Наган». Умирая в больнице, она продолжала твердить, что любила его. Спустя два месяца на глазах у посетителей ресторана Мадуев застрелил швейцара, показательно бросив: «Может быть, ещё кто-то хочет?»
Финал наступил в Ташкенте в январе 1990 года. Мадуев со своим напарником Романом Чернышёвым попытался ограбить местного криминального авторитета. Завязалась перестрелка. Чернышёв был смертельно ранен, а Мадуев, увидев это, «добил» своего сообщника, хладнокровно бросив: «Прости, брат, тебе уже ничего не поможет». На следующий день его задержали на вокзале. При задержании он достал гранату, но при штурме выяснилось, что она учебная.
Этапированный в ленинградские «Кресты», Мадуев не сдавался. С помощью своего гипнотического дара он обольстил следователя Генпрокуратуры по особо важным делам Наталью Воронцову. Та, поверив в любовь, передала ему пистолет. 3 марта 1991 года он предпринял попытку побега прямо в стенах изолятора, ранил офицера, взял заложника, но был обезврежен. Воронцова получила 7 лет колонии. Его последующие попытки с муляжом пистолета из хлеба и с ещё одним настоящим оружием, переданным охранником, также провалились.
10 июля 1995 года суд приговорил Сергея Мадуева к расстрелу, который был позже заменён на пожизненное заключение из-за моратория. Он умер в колонии «Чёрный дельфин» в 2000 году.
Но легенда жива. До сих пор ходят слухи о несметных сокровищах, которые «Червонец», скупавший на награбленные деньги золото, якобы спрятал где-то в Ленинграде. Своим последним охранникам в колонии он повторял одну фразу: «Я озолочу любого, кто дарует мне свободу». Эти слова так и остались самым загадочным эпизодом в биографии человека, который был одновременно деталью системы и её самым неуловимым сбоем.
Подписывайтесь на канал Особое дело.