Звонок раздался поздно — уже за полночь. Я сидела на кухне с остывшим чаем, положив руку на живот, где малыш толкался беспокойно, будто чувствовал моё напряжение. Опять не отвечает. Опять где-то там, с кем-то. На экране высветилось имя Натальи. Сестра никогда не звонила в такое время просто так.
— Алло? — голос прозвучал глуше, чем хотелось.
— Ленка, ты не спишь? — Наталья помолчала. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Не по телефону. Завтра увидимся?
Я знала этот тон. Он означал, что случилось что-то, о чём я давно догадывалась, но отчаянно не хотела знать наверняка.
— Скажи сейчас, — попросила я тихо. — Всё равно не усну.
Пауза затянулась. Потом сестра вздохнула.
— Я видела Андрея. С женщиной. Они выходили из кафе на Пушкинской. Лен, он её обнимал. Не по-дружески.
Я медленно поставила чашку на стол. Рука не дрожала — странно. Внутри будто что-то оборвалось, и стало очень тихо.
— Спасибо, что сказала, — произнесла я. — Поговорим завтра.
Когда положила трубку, долго смотрела в окно. За стеклом мелькали редкие фонари, город засыпал. А я вдруг поняла, что уже давно живу не с мужем, а с призраком того, кем он был когда-то. С иллюзией семьи, которую я сама себе нарисовала и упрямо держалась за неё обеими руками.
Мы снимали эту квартиру третий год. Небольшая двушка на окраине, с кухней, где едва помещался старый стол, и балконом, заставленным моими цветами. Я работала из дома — фрилансер, тексты для сайтов, ничего особенного. Андрей — инженер, часто ездил на объекты. По крайней мере, так он говорил.
Раньше я верила. Потом стала замечать: приезжает поздно, от него пахнет пивом и чем-то ещё — чужими духами, табаком. Рубашки пахли не моим порошком. Я спрашивала осторожно, он отмахивался: «Коллеги, посидели после работы». Я кивала. Улыбалась. Заваривала ему чай.
Надо потерпеть. Ради малыша. Скоро родится, всё наладится. Мужчины бывают растеряны перед отцовством. Это пройдёт.
Я повторяла эти слова себе, как молитву. Гладила живот и шептала сыну — мы уже знали, что мальчик, — что у него будет папа. Что всё будет хорошо.
Но хорошо не было.
Утром после звонка Натальи я встала рано, хотя почти не спала. Сделала себе молоко с мёдом — кофе нельзя. Села у окна с ноутбуком, но работать не получалось. Буквы расплывались. Я смотрела на герань на подоконнике — старая, ещё от прежней хозяйки, цвела упрямо, несмотря ни на что.
А я? Я тоже могу цвести, несмотря ни на что? Или я уже завяла, только не хочу себе в этом признаться?
Наталья пришла днём. Принесла пирог с яблоками — моё любимое.
— Садись, — кивнула я на кухню. — Расскажи всё.
Сестра села напротив, сложила руки на столе. Лицо серьёзное, виноватое.
— Лен, я не хотела тебе говорить. Думала, может, мне показалось. Но я же не слепая. Они стояли у машины, он ей волосы за ухо заправлял. Так… нежно.
Слово «нежно» резануло. Я вспомнила, когда Андрей в последний раз был со мной нежен. Месяца три назад? Четыре? Он говорил, что устаёт. Что у него стресс на работе. Что беременная я какая-то чужая стала.
— Какая она? — спросила я вдруг.
Наталья растерялась.
— Зачем тебе?
— Просто скажи.
— Молодая. Лет двадцать пять. Длинные светлые волосы, в джинсах. Красивая, наверное.
Я кивнула. Налила нам обеим чай.
— Спасибо, что сказала.
— Лен, а ты… что будешь делать?
Что я буду делать? Что я вообще могу делать на седьмом месяце беременности, без денег, без своего жилья?
— Не знаю пока, — сказала я честно. — Мне надо подумать.
Сестра сжала мою руку.
— Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Если что — приезжай ко мне. С ребёнком, без ребёнка, как захочешь. У меня комната есть.
Я кивнула. Комок подступил к горлу, но я сдержалась. Плакать не хотелось. Хотелось понять, что со всем этим делать дальше.
Вечером Андрей вернулся в десятом часу. Трезвый — уже хорошо. Я сидела в гостиной, сложив руки на животе.
— Привет, — бросил он устало. — Ужинала?
— Да.
— Я тоже перекусил на объекте.
Он прошёл в спальню, я слышала, как он переодевается. Потом вышел в домашней футболке и треках, плюхнулся на диван рядом.
— Как себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила я. — Андрей, мне надо спросить. Есть ли у тебя кто-то?
Он замер. Повернул голову ко мне, глаза стали настороженными.
— Что?
— Ты слышал. Есть кто-то? Женщина?
Пауза. Долгая. Слишком долгая.
— Лена, что за бред?
— Просто ответь.
Он встал, прошёлся по комнате.
— У меня стресс на работе, я устаю как собака, а ты мне устраиваешь допрос?
— Андрей. Да или нет?
Он остановился у окна, спиной ко мне. Плечи напряглись.
— Была… одна ошибка, — выдавил он наконец. — Ничего серьёзного. Просто… так получилось.
Так получилось. Как будто это погода изменилась, а не он изменил мне. Изменил нам — мне и малышу, который вот-вот появится на свет.
— Когда? — спросила я тихо.
— Какая разница?
— Когда, Андрей?
Он обернулся. Лицо злое.
— Месяца три назад началось. Но я уже всё закончил, понимаешь? Это была ошибка. Я хочу быть с тобой, с ребёнком.
Три месяца. Всё то время, пока я гладила живот и шептала малышу про папу, Андрей был с другой.
— Уйди, — сказала я. — Из комнаты. Мне нужно побыть одной.
Он хотел что-то сказать, но я повторила:
— Уйди.
Он ушёл. Я осталась сидеть в полутёмной гостиной, глядя в окно. Малыш толкался под рёбрами, будто спрашивал: Мама, что происходит?
Не знаю, сынок. Честное слово, не знаю.
Ночью не спалось. Я лежала на боку — на спине уже было неудобно, — и думала. Вспоминала маму. Она умерла пять лет назад, не дожив до моей беременности. Иногда мне так её не хватало — её твёрдости, мудрости.
Мама всегда говорила: «Леночка, никогда не жертвуй собой ради кого-то. Ты сильнее, чем думаешь. Только не теряй себя». Тогда я кивала, не очень понимая. Теперь понимала.
Я встала, прошла на кухню. На антресоли стояла старая коробка — мамины письма, открытки, фотографии. Я достала её, аккуратно открыла. Пожелтевшие конверты, мелкий почерк. Одно письмо было написано мне, когда я уезжала в университет.
«Доченька, будь честной с собой всегда — даже если страшно. Самообман — самая страшная ложь. Люби себя. Защищай себя. Ты это можешь».
Слёзы потекли сами. Я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос.
Мама, как мне страшно. Как же страшно.
Но одновременно внутри что-то твердело. Росло. Я вдруг поняла, что больше не могу жить так. Не ради себя даже — ради сына. Какой пример я ему покажу? Что можно терпеть ложь? Что женщина должна молчать и прощать что угодно?
Нет.
На следующее утро я позвонила Ирине. Старая подруга, мы дружили ещё со школы. Она развелась два года назад, воспитывала дочку одна.
— Лен, привет! Как ты? Как пузожитель?
— Ира, можно к тебе заехать?
— Конечно. Что-то случилось?
— Расскажу при встрече.
Мы встретились в кафе недалеко от её дома. Ирина была, как всегда, энергичной — короткая стрижка, яркая помада, никакой жалости к себе. Я позавидовала на секунду. Потом рассказала всё.
Ирина слушала молча, только морщилась.
— Вот сволочь, — выдала она наконец. — Лен, слушай меня. Если ты думаешь, что он изменится — забудь. Мужики не меняются. Мой тоже клялся, божился, потом опять налево пошёл. Я три года терпела, пока окончательно не достало.
— Но у меня ребёнок скоро…
— Именно поэтому, — перебила Ирина жёстко. — Ты представь, какая жизнь будет у малыша? В доме, где мать несчастна? Где отец врёт? Дети всё чувствуют. Всё. Лучше одна, но спокойная, чем вдвоём, но в аду.
Её слова били наотмашь. Я знала, что она права. Но признавать это было больно.
— Я боюсь, — призналась я. — Боюсь остаться одна. Боюсь, что не справлюсь.
— Справишься, — твёрдо сказала Ирина. — Потому что другого выхода нет. Либо ты спасаешь себя, либо утонешь вместе с ним. Выбор за тобой.
Вернулась домой под вечер. Андрей сидел на кухне с кружкой пива.
— Где была? — спросил он.
— С подругой.
— Лен, давай поговорим нормально, — он отставил кружку. — Я понимаю, ты злишься. Но давай не будем всё рушить. У нас скоро ребёнок. Я хочу быть отцом. Хочу, чтобы мы были вместе.
Я села напротив.
— Ты хочешь быть вместе, — повторила я медленно. — А ты спрашивал, чего хочу я?
Он растерялся.
— Ну… ты же тоже хочешь семью?
— Я хотела семью. Настоящую. Где доверие, честность. А ты что мне дал? Ложь. Измены. Пьяные приезды. Ты думал, я не замечаю?
— Лена, я исправлюсь…
— Ты обещал исправиться в прошлый раз. И в позапрошлый. Андрей, я устала. Устала верить и ждать.
— Но ребёнок!
— Именно ради ребёнка я не могу больше так жить, — я говорила спокойно, хотя руки дрожали. — Я не хочу, чтобы мой сын рос в доме, где его мать несчастна. Где его отец врёт. Я не хочу учить его терпеть ложь.
Андрей побледнел.
— То есть что? Ты уходишь?
— Да.
— Куда? С чем?
— Это моя забота.
Он вскочил, прошёлся по кухне.
— Лена, не делай глупостей. Ты на сносях, у тебя нет денег, нет жилья. Ты что, с ребёнком на шею к сестре сядешь?
— Лучше к сестре, чем здесь.
— Да что ты себе возомнила?! — голос сорвался на крик. — Ты думаешь, тебя кто-то будет ждать? Разведёнка с ребёнком, да ещё и…
Он не договорил, но я поняла. Да ещё и такая, как ты.
— Уходи, — сказала я тихо.
— Что?
— Уходи отсюда. Это моя квартира тоже. Договор на двоих. Уходи, пока я не наговорила лишнего.
Он смотрел на меня, будто видел впервые. Потом схватил куртку и хлопнул дверью.
Я осталась сидеть на кухне. Тишина стояла звенящая. Малыш толкнулся под рёбрами, и я положила руку на живот.
— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Обещаю. Всё будет хорошо.
Только бы самой поверить в эти слова.
Следующие дни прошли в каком-то тумане. Андрей вернулся через два дня — ночевал у друга, как сказал. Ходил мрачный, на глаза не попадался. Я собирала вещи понемногу. Наталья приезжала, помогала.
— Он хоть извинился нормально? — спросила она.
— Пытался, — я складывала детские распашонки в сумку. — Говорит, что был дураком. Что это не повторится.
— И ты?
— Не верю.
— Правильно.
Мы замолчали. Потом Наталья обняла меня.
— Лен, ты молодец. Правда. Я горжусь тобой.
Я прижалась к её плечу и наконец-то позволила себе заплакать. Долго, навзрыд, как не плакала с детства. Наталья гладила меня по спине и молчала.
Через неделю Андрей попытался поговорить ещё раз. Пришёл на кухню, где я пила чай, сел напротив.
— Лена, дай мне шанс, — сказал он тихо. — Один. Последний. Я правда хочу всё исправить. Хочу быть с тобой, растить сына вместе. Я люблю тебя.
Эти слова когда-то грели. Сейчас они звучали пусто.
— Ты любишь, — повторила я. — Значит, когда спал с другой, ты меня тоже любил? Когда врал мне в глаза, ты меня любил?
— Это была ошибка…
— Андрей, ты не понимаешь. Дело не в ней. Дело в том, что ты предал меня. Предал нас. И твои слова сейчас — они ничего не значат. Потому что я больше не верю.
Он молчал. Потом тихо спросил:
— Значит, всё? Ты решила окончательно?
— Да.
— И ничто тебя не переубедит?
Я посмотрела ему в глаза. Когда-то родные, близкие. Сейчас — чужие.
— Нет.
Он кивнул, встал.
— Тогда мне незачем здесь оставаться.
— Мне тоже.
Переехала к Наталье в конце недели. Она освободила маленькую комнату — раньше там был кабинет мужа, но после развода сестра всё переделала под гостевую. Я поставила туда детскую кроватку, повесила светлые занавески. Устроилась как могла.
Первая ночь в новом месте была странной. Тихо. Спокойно. Никаких поздних приходов, никаких ссор. Только сестра за стеной, которая перед сном заглянула:
— Если что — я рядом, ладно?
— Спасибо, Наташ.
Я лежала в темноте и гладила живот. Малыш спал, притих. Я вдруг поняла, что впервые за долгое время чувствую себя… защищённой. Странно. Вроде осталась одна, с ребёнком, без мужа, без своего дома. Но не было того гнетущего страха, той тяжести на сердце.
Мама, я правда сильная? Или просто делаю вид?
Но мама молчала. Она могла только научить — дальше я шла сама.
Роды начались на два дня раньше срока. Наталья довезла до больницы, держала за руку, пока не увезли в родзал. Рожала тяжело — почти сутки. Но когда наконец услышала крик, всё остальное перестало иметь значение.
Сына принесли, положили на грудь. Красный, сморщенный, с крохотными кулачками. Он открыл глаза — тёмные, как омуты — и посмотрел на меня. И я поняла: вот он, смысл. Вот ради кого стоило всё это пройти.
— Привет, маленький, — прошептала я. — Я твоя мама. Я тебя очень-очень люблю. И я обещаю — ты будешь расти в честности. Не в лжи. В любви. Настоящей.
Он зевнул и закрыл глаза. Я прижала его к себе и заплакала — но это были другие слёзы. Не горькие. Светлые.
Андрей приехал на третий день. Наталья предупредила, я согласилась на встречу. Он вошёл в палату с букетом и коробкой конфет. Выглядел измученным.
— Привет, — сказал он тихо. — Можно взглянуть?
Я кивнула. Он подошёл к кроватке, где спал малыш. Долго смотрел молча.
— Похож на меня, — выдавил он наконец.
— Да.
— Как назвали?
— Артём.
— Красивое имя.
Молчание. Тягучее, неловкое.
— Лена, я… Прости. За всё. Я был полным идиотом.
Я посмотрела на него спокойно.
— Знаю.
— Можем ли мы… может, попробуем ещё раз? Ради него?
— Нет, — я покачала головой. — Не ради него. Ради него нужны счастливые родители. А мы с тобой счастливыми уже не будем.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — я говорила тихо, но твёрдо. — Андрей, ты будешь видеть сына. Я не буду тебе мешать. Но между нами всё кончено.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Кивнул, положил букет на тумбочку.
— Тогда… удачи, — сказал он глухо и вышел.
Я проводила его взглядом и не почувствовала ни жалости, ни злости. Только спокойствие. Какое-то новое, непривычное.
Значит, правда отпустила.
Прошло полгода. Мы с Артёмом живём у Натальи, но я уже начала откладывать на съём своей квартиры. Работа наладилась — взяла больше заказов, клиенты пошли постоянные. Андрей платит алименты исправно, забирает сына на выходные иногда. Мы общаемся ровно, без скандалов. Просто бывшие супруги с общим ребёнком.
Сегодня суббота. Я сижу у окна с чашкой кофе — наконец-то можно, — Артём спит в коляске рядом. За окном весна, сирень расцвела. Пахнет свежестью и новым началом.
На полке стоит мамина коробка. Я иногда достаю письма, перечитываю. Будто разговариваю с ней.
Мама, помнишь, ты писала: «Будь честной с собой»? Я научилась. Правда. Было страшно, было больно. Но я научилась. И теперь я не боюсь.
Артём всхлипнул во сне, я качнула коляску. Он успокоился. Я улыбнулась.
Да, будущее неизвестно. Да, впереди ещё много трудностей. Но я больше не живу в иллюзиях. Я живу в правде. И в этой правде есть место счастью — пусть негромкому, пусть простому. Но настоящему.
А настоящее — оно всегда дороже.
А вы когда-нибудь принимали решение, которое казалось невозможным, но в итоге освободило вас?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.