🦋Ты — не сосуд, чтобы в тебя налили.
Ты — ценность, чтобы тебя берегли.
Утро было душистым: на кухне пахло мятой, засахаренными лимонами и… советами.
Стеклянная Кружка сидела на краю столешницы, подперев своё прозрачное щёчко тоненькой ручкой, и вздыхала.
Предметом её вздохов, как всегда, был Чайник — горячий, непредсказуемый и такой недосягаемый.
Делала она это не громко — скорее звонко, с переливом, будто ветер прошёл по кристальной арфе.
Внутри неё плавал ломтик лимона — как доказательство свежести и готовности к переменам.
А рядом стояла миссис Фарфоровая Чашечка — спокойная, устойчивая, с цветами по бокам и лёгкой трещинкой у основания — признаком пережитой любви.
— Всё ты выдыхаешь, да переливаешься, — сказала Чашечка, качнувшись. — Так ты не завоюешь его внимания, голубушка. Чайник — он, знаешь ли, любит стабильность. А не это ваше… искрение.
— Но я же не специально! — оправдывалась Кружка. — Я просто… волнуюсь. Он такой… горячий.
— Горячий — это да, — кивнула Чашечка. — В нём всегда бурлит.
Но вот скажи мне честно: ты готова кипеть с ним на одной плите жизни?
Или тебе только блестеть на солнце хочется?
Кружка запнулась.
— Я… я бы хотела стать его отражением.
— Не глупи, — мягко, но строго сказала Чашечка. — Отражением быть — это значит терять себя.
А ты — исключительная, со своим сиянием, со своей звонкостью. Не нужно превращаться в чайник, чтобы ему понравиться.
— Я просто... не понимаю, что ему нужно, — вздохнула Кружка, кивая в сторону Чайника. — То он бурлит, то молчит. Словно у него внутри термостат на чувства.
Фарфоровая Чашечка наклонилась ближе. Её ручка слегка постукивала о столешницу, как маятник совета.
— Послушай, дорогая. Чайники — они ведь не сразу признаются, что кипят. Сначала он будет выпускать пар. Потом — булькать.
И только потом — закипит по-настоящему. Главное в этом деле — не торопиться. Самообладание — твой конёк.
Кружка всхлипнула.
— А я думала, что если быть лёгкой и прозрачной, он сразу захочет налить в меня душу…
— Душу он наливает в тех, кто не треснет от жара, — спокойно заметила Чашечка. — Так что меньше брызг, больше терпения.
И лимон твой — это хорошо. Он бодрит. Но не забудь: чайник любит не резкость лимона, а утончённость вкуса.
Кружка прижала лимон к внутренней стенке.
— А если он всё-таки польёт свою нежность в другую?.. — затрепетала она.
Фарфоровая Чашечка помолчала.
А потом сказала:
— Тогда пусть польёт.
Но ты — останься собой.
Потому что, родная, счастье не в кипятке. А в том, кто наливает — и с кем ты стоишь на полке.
И в этот момент мимо прошёл Ложкин.
Он посмотрел на Кружку — и улыбнулся своей тонкой ложечной улыбкой.
А Кружка не заметила.
Она всё ещё смотрела на Чайник.
Но Чашечка всё видела.
И её взгляд — тёплый, но внимательный — на миг затуманился.
