Уютные истории Антеи

🪶Миша… если у нас не получается родить… мы же любим друг друга. Может быть, мы возьмём малыша из детского дома? Мы будем семьёй. И ему будет поддержка, и нам — радость… Настя окончила советскую школу в 1975 году. Поступила в колледж на бухгалтера, отучилась с отличием, устроилась на работу — всё по-взрослому, ровно, правильно. Подружек у неё было немного, одна — закодычная. На танцы Настя не ходила: стеснялась, больше любила читать, размышлять, проводить время дома. Мама сокрушалась привычно, по-матерински строго: — Вот ты всё дома сидишь… так и просидишь в девках...

🪶Девчонки сразу сбежались, окружили её — Ну, Инка… кто-то на тебя запал! — протянула Катерина. Инне было двадцать два. Она училась на последнем курсе экономического и подрабатывала в бутике элитной косметики и парфюмерии. Аккуратная, внимательная — умела угодить даже самому капризному покупателю. Часто к ним захаживал один импозантный мужчина. Не молодой, но живой, энергичный — из тех, кто входит так, будто помещение чуть расширяется. Покупал для себя дорогое, оставлял хорошие чаевые, улыбался, шутил...

Глава 13-я🫖— Надо бы к стоматологу записаться… да как назло работы навалилось столько, что головы от стола поднять некогда Степан Иванович Лыков славился порядком — не только в отчётах, но и в быту. День начинал, как учили с малых лет: умыться, причёсан — и непременно зубы вычищены. Тогда, считал он, и жизнь ладится. Зубная щётка у него была — что надо: советская, жёсткая, ручка — жёлтый пластик, а щетина, по словам продавца, «отборная кабанья, экспортный вариант». Правда, больше такая щетина подошла бы для чистки сапог батальонных, нежели бухгалтерских зубов...

🦋Я устала быть полезной. Хочу быть любимой просто потому, что я — это я. Вафельница не торопилась возвращаться на привычное место. Она спряталась в тени шкафа, на полке в глубине — там, где стоит посуда, которую достают редко. И знала: на кухне Болтании для неё всегда останется место — тёплое, своё. Она берегла внутри огонёк, и от этого воздух наполнялся ванильной сладостью, будто кто-то приоткрыл баночку с воспоминаниями. Ей не было скучно наедине с собой. Наоборот — уединение приносило спокойствие и мягкий порядок в душе...

🪶И однажды Света сказала Люде, почти весело, как про новую жизнь: — Люд… а давай кредиты возьмём и бахнем в дело? Заживём. Что скажешь? Светлана и Людмила работали в одном магазине. Так и подружились — надолго, по-настоящему. Работали честно, доверяли друг другу. Недостачи не было. Хозяин доволен — и им хорошо. Обе разведённые, обе уже «после жизни», а не перед ней. Людмила постарше. Светлана ближе к сорока. У каждой — сын-подросток. Обычная линия дней: работа, дом, разговоры на кухне. — Серёжке куртку купить надо, вырос за лето, — говорила Людмила...

🦋Ложкин кружил рядом, стараясь услышать, о чём идёт речь. То покашливал, то шоркал ручкой о столешницу — и всё равно получалось заметно. Утро в Болтании началось… странно. Хотя что такого может случиться утром на кухне? — шептались две глиняные чашки. Вроде всё как всегда: Свет был. Чайник свистнул. Молочник тихо растёкся по краю. Сахарница расправила салфетку. Но чего-то отчаянно не хватало. Не было запаха вафель. Не было лёгкого щелчка. Не было шипения тёплой платформы. Вафельницы не было...

Глава 12-я 🫖Степан Иванович волновался — не каждый день мужчина идёт к женщине без всякого повода! В этот вечер Степан Иванович Лыков долго собирался в своём коридоре. В одной руке — маленькая бутылочка «Красной Москвы». Откуда взялась? Да просто приятель из райпотребсоюза, по старой бухгалтерской дружбе, передал: — Для хорошей женщины. У меня таких нет, а у тебя — есть? В другой руке — старый портфель, где квитанции, карандаши и скомканный носовой платок. Зачем портфель? Да так, по многолетней привычке...

🦋 И, как обычно в Болтании, план даже не успели допить до конца — а он уже начал жить своей жизнью. После вечернего саботажа казалось, будто всё стихло. Но в тени холодильника шуршала кружевная салфетка. А под ней — собрание женсовета Болтании. Собрались: — Старая Перечница — председатель. — Вафельница — стратег по температурному воздействию. — Чашечка — куратор мягких, но решительных мер. — Сливочница — дипломат. — Кастрюля — тяжёлая артиллерия, если что. — Кружечка — наивная, но со всеми за одно...

🦋 Кастрюля так лязгнула крышкой,что у Батарейкина заискрилась зарядка.— Всё! — гаркнула она. — Мы объявляем ревизию в мужских рядах кухни! Знаете, всё началось как-то невинно. На кухне Болтании чаще всего всё рождается по наитию: сегодня — вафли, завтра — философия, послезавтра — переворот. В тот раз Вафельница вдруг перестала подавать вафли к чаю. Взглянула на Чайник и выдала без лишних кружев: — Меня греет Сковородень. — Он жгучий, а ты… непостоянен. — Прости, ты не выдержишь такой температуры...

🦋 Кастрюля. Вся такая — в характере. С лёгким нагаром мудрости и с ароматом вчерашнего борща. — Привет, красавчик, — бахнула она. К сожалению, даже на кухне Болтании случаются непредсказуемые повороты судьбы. В один из дней Антея, как всегда, смазала решётку вафельницы маслом — хотела приготовить творожные вафли. Но что-то пошло не по правилам. Наша Вафельница — дама с богатым прошлым и горячим нравом — чуть перегрелась. Щёлк! И вилка на шнуре стала плавиться, как мороженое в жаркий день на подоконнике...

🪶Есть люди, которые зовут тебя “по-доброму”, а потом превращают поездку домой в западню. Есть такие люди, которые умеют говорить ангельским голоском: — Поехали, Таня… садись, довезём… чего ты? чего ты? И ты садишься — как будто в обычную машину, а по факту в чужую ловушку. Таня на своей даче была старожилом. Ещё молодой женщиной получила участок на предприятии — тогда нарезали землю. Ни домика, ни забора, ни колодца: один кусок целины, четыре сотки. Вместе с соседями поднимали землю, строились, обустраивались...

Глава 11 - я 🫖К шести утра очередь закрутилась, как хвост у белки. Кто-то спорит, кто-то пьёт чай из термоса, кто-то тайком щупает ёлки, выбирая самую пушистую. В преддверии Нового года Степан Иванович решил: быть ёлке! Пусть не велено по разнарядке, а душа требует хвои, игрушек и чего-то по-настоящему домашнего. Утро только рассвело, а он уже стоял в очереди на ёлочном базаре. Слева — дамы с корзинами, справа — папаши с лыжными палками для устрашения конкурентов. Крик, толчея, мужик в полушубке...