— Твоя мать решила купить нашу квартиру за 150 тысяч? — возмутилась Катя. Свекровь сделала подарок и потребовала долю, но за этим скрывалась тайна, от которой мне стало стыдно...
Новая двухкомнатная квартира в спальном районе пахла бетонной пылью, дешёвым обойным клеем и двадцатилетней долговой кабалой. Для Кати этот сложный букет ароматов был слаще любых французских духов, запах «своего угла».
В квартире было гулко, как в пещере, из мебели присутствовали: надувной матрас, который к утру предательски сдувался, оставляя супругов лежать на жёстком ламинате, электрический чайник, сиротливо стоящий на подоконнике, и ипотечный график платежей, приклеенный скотчем к стене вместо картины.
Катя, двадцать девять лет, ипотечница со стажем в три недели, сидела на сдувающемся матрасе в позе лотоса и пересчитывала чеки из супермаркета «Пятерочка».
— Дима, — сказала она тихо, но так, что муж, стоявший у окна, вздрогнул. — Ты зачем купил пакет?
— Ну... чтобы продукты донести, рук же не хватает.
— У нас есть пакет с пакетами! — Катя поправила очки, и линзы зловеще блеснули. — Семь рублей! В год это... — она быстро прикинула в уме, — две с половиной тысячи рублей! Дима, ты понимаешь, что это один квадратный сантиметр нашей кухни? Ты хочешь отрезать от нашей кухни сантиметр и выбросить его в мусоропровод?
Дима вздохнул, хотел не отрезать сантиметр, а котлету, сочную, домашнюю. Но в бюджете под кодовым названием «Первый месяц ипотеки» котлеты не значились. Там были макароны марки «Красная цена», кабачковая икра по акции и бесконечная вера в светлое будущее.
— Прости, Кать, в следующий раз в карманах понесу.
И тут в дверь позвонили.
Звонок был настойчивый, требовательный, с претензией. Так звонят не соседи, у которых кончилась соль, а либо налоговая инспекция, либо судьба. На пороге стояла Галина Ивановна, свекровь. В прошлом главный бухгалтер крупного оборонного завода, ныне пенсионерка с энергией атомного ледокола «Ленин». В руках она держала сумку, в которой, судя по оттянутым ручкам, лежали кирпичи или золотые слитки, а в глазах читалась решимость нанести непоправимую пользу.
— Ну, здравствуйте, дети подземелья! — громогласно объявила она, оглядывая пустые стены. — Эхо-то какое! Хоть хор Турецкого приглашай на репетицию, акустика как в филармонии.
По-хозяйски прошла на кухню, цокая каблуками по голому полу, открыла пустой холодильник, хмыкнула, и выложила на подоконник палку сырокопченой колбасы, банку солёных огурцов и пухлый белый конверт.
— Значит так, — Галина Ивановна огляделась в поисках стула, не нашла его и села на единственное доступное возвышение — перевернутое ведро из-под водоэмульсионки. — Смотреть на вашу нищету у меня нервов не хватает, спать на полу, это почки застудить, а мне внуки нужны здоровые.
Она подвинула конверт к Кате поближе.
— Здесь сто пятьдесят тысяч вам на диван и не спорить! Это подарок, безвозмездный, то есть даром.
Катя, которая за последний месяц привыкла видеть подвох даже в акции «два йогурта по цене одного», насторожилась. Знала Галину Ивановну, это была женщина-цифра, женщина-отчёт, у неё даже кошка ела строго по расписанию и согласно утвержденной смете. Но сто пятьдесят тысяч... Это был диван, мягкий, угловой, на котором можно сидеть как человек, а не как йог на гвоздях.
— Спасибо, Галина Ивановна, — выдохнула Катя, чувствуя, как слабеет оборона. — Вы просто... золото.
— Золото, золото, — отмахнулась свекровь. — Собирайтесь, едем в мебельный. Я там уже присмотрела один, обивка антивандальная, цвет «грязи не видно». Как раз для Димы, он у нас любитель с бутербродом у телевизора прилечь.
Диван привезли через два дня, был огромен, занял половину гостиной. Вечером устроили импровизированное новоселье, стола ещё не было, накрыли прямо на коробках из-под плитки. В меню были мамины огурцы, та самая колбаса и домашний компот из сухофруктов, на вино денег не осталось, все ушло на грузчиков.
Галина Ивановна сидела на новом диване, поглаживая подлокотник, как любимого внука. Выглядела подозрительно довольной, для человека, который просто потратил полторы сотни тысяч.
— Ну, — подняла она кружку с компотом. — За уют! Хороший диван, добротный, каркас из массива, пружинный блок независимый, чек сохранила, гарантия три года.
Все чокнулись компотом и тут Галина Ивановна, смачно хрустнув огурцом, буднично произнесла фразу, от которой температура в комнате упала до нуля:
— Кстати, Димочка, Катюша. Завтра надо бы нам всем вместе в МФЦ сходить или через Госуслуги подать, сейчас же век цифровизации.
— Зачем? — напряглась Катя.
— Ну как зачем? — искренне удивилась свекровь. — Прописывай меня в свою квартиру!
Катя поперхнулась.
— В смысле... прописывать? Галина Ивановна, у вас же своя квартира в центре. Сталинка! Потолки три метра! Вы же там одна царица.
— Ну и что? — невозмутимо ответила свекровь. — Там моя квартира, а здесь я, считай, стратегический инвестор. Диван-то я купила? Купила. Значит, вклад в имущественный комплекс внесла, а где вклад, там и регистрация, для спокойствия.
Сделала паузу и посмотрела на невестку поверх очков.
— Мало ли что в жизни бывает, вдруг вы разведетесь? Катя девушка строгая, с характером, выгонит тебя, Дима, на мороз, а заодно и меня с моим диваном. А так, у меня штамп в паспорте, на законных основаниях буду сидеть и диван свой охранять.
Она рассмеялась, вроде бы в шутку, но глаза у неё оставались цепкими, в этих глазах Катя увидела не улыбку, а дебет, кредит и сальдо, которое явно складывалось не в её пользу. Катя поставила кружку на коробку, в голове, измученной ипотечными страхами, завыла сирена воздушной тревоги.
«Ага! — подумала она. — Вот оно! Бесплатный сыр только в мышеловке, а бесплатный диван, в рейдерском захвате. Хочет прописаться, потом скажет, что ей тут жить удобнее, потому что воздух свежее. Потом перевезёт свои фикусы и кошку, начнёт учить меня варить правильный борщ, и мы с Димой окажемся на коврике в прихожей, потому что маме дует».
— Галина Ивановна, банк не разрешит, квартира в залоге. В ипотечном договоре есть пункт: смена состава проживающих только с письменного согласия кредитора.
— Ой, не смеши мои тапочки, — фыркнула свекровь. — Я этот банк лучше знаю, я там тридцать лет назад зарплатный проект для завода вела. Разрешат, если правильно попросить, по закону близких родственников можно регистрировать. Дима, ну что ты молчишь, как рыба об лед? Матери угол жалко? Или ты думаешь, я вас объедать буду?
Дима, который в этот момент мечтал превратиться в рисунок на обоях, втянул голову в плечи.
— Кать, ну... Мама же не жить сюда едет. Может, ей для льгот каких надо? Или поликлиника тут ближе? У неё же варикоз...
Катя посмотрела на мужа так, что он понял: сегодня ночью он спит не на новом царском диване, а в ванной на коврике, и возможно, даже без одеяла.
Вечер закончился скомкано. Свекровь ушла, демонстративно обиженно поджав губы, но на прощание бросила загадочное: «Я завтра документы подготовлю, а вы подумайте, не чужие люди». Едва за ней закрылась дверь, Катя взорвалась.
— Твоя мать решила купить нашу квартиру за 150 тысяч? — возмутилась Катя, нервно расхаживая по комнате. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Это классическая схема захвата территории! Сначала «поставлю чемоданчик», потом «переночую», а потом «это моя кухня, не ставь сюда свою кастрюлю»!
Дима отбивался, сидя на краю того самого проклятого дивана:
— Кать, ну это же мама... Она добрая, просто... своеобразная, старой закалки.
— Своеобразная?! — Катя остановилась напротив мужа. — Она главбух! У неё мозг как калькулятор! У неё все ходы записаны! Сейчас пропишется, потом подаст на выделение доли, пропорционально стоимости вложений, а потом мы будем у неё эту долю выкупать по рыночной цене! Ты хочешь жить в коммуналке со своей мамой?
Дима представил жизнь с мамой и Катей на одной кухне.
— Нет, — твердо сказал он. — Не хочу.
— Тогда документы на квартиру: свидетельство о собственности, договор купли-продажи, отвезу к своей маме, в сейф. А ты... ты держи оборону, не подписывай ничего! Даже открытку с днём рождения не подписывай, не читая!
Началось, Галина Ивановна звонила каждый день, тон менялся от ласкового, «Катюша, я там пирожков с капустой напекла, горяченькие, заеду?», до ультимативного, «Дмитрий, ты сын или где? Мне нужно в МФЦ, талоны заканчиваются!».
Катя держалась стойко, пила валерьянку литрами, прятала паспорт под подушкой и вздрагивала от каждого звонка в дверь, ей казалось, что свекровь уже наняла бригаду слесарей, чтобы взломать замки и вселиться силой.
Развязка наступила через неделю.
Катя отпросилась с работы пораньше, разболелся зуб мудрости, открыла дверь своим ключом и замерла. В прихожей стояли ботинки Галины Ивановны, из кухни доносился приглушенный шёпот и запах ванилина.
Катя на цыпочках, в собственной квартире, подкралась к двери.
— ...Дима, ну ты пойми, — увещевала свекровь, звеня ложечкой. — Катьке говорить не обязательно сейчас, мы тихонько сходим, подадим заявление, я тебе покажу, куда нажать на Госуслугах, а потом сюрприз будет.
— Мам, ну она же узнает... — ныл Дима. — Она же меня убьёт, и так нервная из-за ипотеки, каждый чек проверяет.
— Узнает, когда поздно будет! — настаивала Галина Ивановна. — Зато потом спасибо скажет, я же для вас стараюсь, дурачки вы мои неразумные.
Катя почувствовала, как кровь приливает к лицу. Ах, вот как? За её спиной? Сговор? Сюрприз?
Распахнула дверь кухни ногой.
— Никаких сюрпризов! — рявкнула она так, что Дима выронил надкушенный пирожок. — Я всё слышала!
Галина Ивановна подпрыгнула на табуретке.
— Катя? Ты чего так пугаешь? Ты же на работе должна быть.
— Я дома! — Катя прошла к столу и хлопнула ладонью по столешнице. — Значит так, это моя квартира, мы платим за неё своими кровными, недоедаем, пакеты стираем! Я не позволю устраивать здесь проходной двор и махинации с пропиской!
— Да какие махинации?! — возмутилась свекровь, багровея. — Ты что несёшь, девочка?
— Такие! Забирайте свой диван! Вызывайте грузчиков! Забирайте свои 150 тысяч, мы кредит потребительский возьмём под 20 процентов, но отдадим! Но никакой прописки не будет! Уходите!
Галина Ивановна встала, губы задрожали.
— Ну и пожалуйста, — тихо сказала она. — Ну и живите как знаете, нищие, но гордые. Я к ним со всей душой, а они... «Рейдерский захват»... Тьфу.
Схватила свою объёмистую сумку, неловко повернулась, задев бедром угол стола. Сумка была расстегнута, и из неё на пол выпала синяя пластиковая папка. Свекровь не заметила, выбежала в коридор, на ходу натягивая пальто. Хлопнула входная дверь, и наступила тишина.
Катя стояла, тяжело дыша, Дима сидел, обхватив голову руками.
— Зря ты так, — буркнул он. — Мама просто…
— Что просто?! — Катя посмотрела на пол. — Вон, документы свои забыла, дарственную небось, готовила на себя? Или договор ренты пожизненного содержания?
Наклонилась и подняла папку.
— Сейчас мы посмотрим, что там за план «Барбаросса» по захвату нашей двушки.
Катя открыла папку, внутри не было ни договоров с юристами, ни заявлений на отчуждение доли. Там лежала ксерокопия удостоверения «Ветеран труда» на имя Скворцовой Г.И., распечатка тарифов ЖКХ за 2024 год с сайта управляющей компании, и листок в клеточку, исписанный аккуратным почерком, начала читать.
Столбик слева, «Расходы текущие (без льгот)»:
«Содержание жилья — 2800 руб.»
«Отопление (среднее по году) — 2500 руб.»
«Вода, свет, мусор — 3200 руб.»
«Итого квартплата: 8 500 руб.»
Столбик справа, «Расчёт экономии при регистрации Ветерана труда»:
«Доля Ветерана в квартире (при прописке 3 человек) = 1/3».
«Сумма на долю Ветерана: 8500 / 3 = 2833 руб.»
«Льгота 50% на долю Ветерана: 2833 * 50% = 1416 руб. (экономия в месяц)».
Ниже шли расчёты, подчёркнутые красной ручкой:
«Экономия в год: 1416 * 12 = 16 992 руб.»
«Экономия за 20 лет ипотеки: 339 840 руб. (!!!)»
И в самом низу приписка:
«Деньги от экономии (1400-1500 р.) ежемесячно переводить на досрочное погашение ипотеки. Контролировать лично, иначе потратят на ерунду, дуракам сказать, что я хочу жить с ними или боюсь остаться на улице, иначе не согласятся из гордости, скажут "подачки не берём". А так — вроде как я для себя стараюсь, свой угол столблю, а они потерпят, зато ипотеку закроют быстрее и переплата банку уменьшится».
Катя перечитала приписку дважды.
«Дуракам сказать...»
«Иначе не согласятся из гордости...»
«340 тысяч экономии на ровном месте...»
Она медленно опустилась на тот самый диван за 150 тысяч. Злость уходила, оставляя после себя жгучее, невыносимое чувство стыда. Свекровь не хотела отжать метры, не собиралась переезжать со своими фикусами, просчитала всё до копейки. Знала, что льгота даётся только на её долю, но даже эти полторы тысячи в месяц для неё были деньгами, которые нельзя дарить государству.
— Дим... — тихо позвала Катя.
— Чего? — буркнул муж, не поднимая головы.
— Посмотри.
Дима взял листок, пробежал глазами столбики цифр, хмыкнул, потом присвистнул.
— Офигеть. Мама гений чёрной бухгалтерии, рреально хотела нам триста сорок тысяч сэкономить на коммуналке.
— А я её выгнала, — прошептала Катя, закрывая лицо руками. — Я ей «диван забирайте»... Господи, какая я идиотка. Она же просто... заботится как умеет, через цифры, для неё любовь, это не слова, а оптимизация налогооблагаемой базы.
— Ну, она же главбух, — пожал плечами Дима. — У неё профдеформация, мир видит как таблицу Excel, если есть графа «расходы», её надо минимизировать.
Катя вскочила.
— Собирайся.
— Куда?
— За тортом и к маме, прямо сейчас.
Галина Ивановна открыла дверь не сразу. Вид у неё был боевой, но нос подозрительно красный, стояла в старом байковом халате, держа в руках пузырёк с валокордином.
— Что, диван привезли возвращать? — буркнула она, не открывая цепочку. — На лестничной клетке оставляйте, я утром грузчиков вызову.
Катя шагнула вперед и, неожиданно для самой себя, просунула руку в щель двери и схватила свекровь за рукав.
— Галина Ивановна, открывайте! Мы дураки, считать не умеем.
Свекровь помедлила, лязгнула цепочкой и впустила их. Катя тут же обняла её, Галина Ивановна замерла, но потом неуверенно похлопала невестку по спине свободной рукой.
— Простите нас, — сказала Катя в плечо свекрови. — Я вашу папку нашла, с расчётами.
— А... — свекровь шмыгнула носом. — Ну и что? Неправильно посчитала? Я там тарифы округлила немного…
— Правильно! Всё правильно! Вы гений, Галина Ивановна.
На кухне пили чай с теми самыми пирожками, которые свекровь принесла с собой, но забыла в суматохе. Катя положила на стол синюю папку.
— Схема отличная, Галина Ивановна. Три с половиной сотни тысяч на дороге не валяются, это же целый год ипотеки!
Свекровь смутилась.
— Ну так... Копейка рубль бережет, зачем же платить, если государство даёт льготу?
— Но прописывать мы вас всё равно не будем, — мягко, но твёрдо сказала Катя.
Галина Ивановна насупилась, ложечка в чашке звякнула.
— Опять двадцать пять? Вы что, мне не доверяете?
— Доверяем! — горячо заверила Катя. — Но я узнавала в банке, там правда есть нюанс. Банк не запрещает прописку родственников, но может потребовать пересмотра страховки или ещё какую бюрократию развести. А если узнают, что вы фактически не живёте, ещё и в фиктивной регистрации обвинят. Штрафы, нервы... Дороже выйдет.
Это была ложь во спасение. Катя знала, что банк, скорее всего, даже не заметит, но ей нужна была железобетонная причина, чтобы сохранить суверенитет своей территории.
Свекровь вздохнула.
— Эх, молодежь, везде-то вас обложили и как вы живете? Страховка, ипотека, комиссии…
— Трудно живём, — честно призналась Катя. — Но мы тут подумали... Раз вы такой великий комбинатор и видите деньги там, где мы их теряем...
Катя достала из сумки ворох мятых квитанций, чеков и выписок по карте, которые копила месяц.
— Мы нанимаем вас нашим внешним финансовым консультантом. Вот, это наши расходы, найдите, где мы ещё переплачиваем.
Глаза Галины Ивановны загорелись тем самым огнём, который когда-то заставлял трепетать налоговых инспекторов. Ей дали не просто прописку, а Власть, функцию, снова была нужна.
Она надела очки, подвинула к себе настольную лампу и взяла в руки первую квитанцию.
— Так... — промурлыкала она профессиональным тоном. — Вода, пятнадцать кубов? Вы что, слона моете каждый день? Магниты на счётчики — это, конечно, криминал, мы так делать не будем, но аэраторы на краны поставить надо. Экономия воды, на 40%, записывай, Дима!
Дима покорно достал блокнот.
— Дальше. Интернет, восемьсот рублей? Вы что, Пентагон взламываете? У провайдера есть социальный тариф для пенсионеров. Оформим договор на меня, будет триста рублей и скорость та же, записывай!
— Продукты... — она взяла чек из супермаркета. — «Пакет-майка» 7 рублей, Катя, ты же умная девочка. Авоську купить один раз за сто рублей, она вечная! В СССР с такими ходили, и места не занимает.
Катя сидела, жевала пирожок и улыбалась, впервые за месяц её отпустило. Ипотека больше не казалась петлей, квартира осталась при ней, никто на её метры не претендовал, а Галина Ивановна вошла в раж.
— И самое главное! — она подняла палец вверх. — Налоговый вычет за квартиру оформили?
— Ну... собирались... — промямлил Дима. — Там же с двух миллионов двести шестьдесят тысяч вернут.
— Собирались они! — передразнила свекровь. — А про вычет с процентов по ипотеке забыли?
— А что, так можно? — удивилась Катя.
— Нужно! — Галина Ивановна торжествующе посмотрела на детей. — С уплаченных процентов можно вернуть ещё до трехсот девяноста тысяч рублей! Итого, вместе с основным вычетом — это шестьсот пятьдесят тысяч живых денег! Это ж половина вашей машины, завтра же садимся заполнять декларацию 3-НДФЛ. Я уже и бланк скачала, и в личном кабинете налоговой пароль восстановила.
Катя посмотрела на Диму, тот выглядел абсолютно счастливым, его женщины не дрались, а занимались бухучетом.
— Галина Ивановна, — сказала Катя. — Вы останетесь у нас ночевать? Диван-то надо обновить.
— Нет уж, — фыркнула свекровь, не отрываясь от калькулятора. — У меня дома кот не кормлен, и сериал турецкий в девять. А вы... так и быть, живите, но отчёт по расходам, каждое воскресенье мне на почту! И чеки не выбрасывать!
Когда они вышли из подъезда, Катя вдохнула холодный осенний воздух полной грудью.
— Знаешь, Дим, — сказала она. — А ведь она классная.
— Кто? — не понял Дима.
— Мама твоя, только давай ей ключи от квартиры пока не дадим. А то придем, а у нас вместо штор, жалюзи из офиса, потому что так «экономичнее и стирать не надо».
Дима рассмеялся.
— Это она может, она такая.
Они шли к своей ипотечной квартире, где их ждал царский диван, пустой холодильник и чёткий финансовый план на ближайшую пятилетку, составленный лучшим бухгалтером района, и это было надежнее любой прописки.
Подписывайтесь, чтобы читать больше добрых историй