— Да что ж с этой ручкой такое! Не шкаф, а развалина!
Наташа дернула дверцу кухонного гарнитура, и многострадальная ручка, державшаяся на честном слове и одном шурупе, с весёлым звоном отскочила и закатилась под холодильник.
На часах восемь вечера, спина гудела так, словно Наташа не стригла людей в салоне «Афродита» последние десять часов, а разгружала вагоны. Ноги отекли и напоминали две сардельки в капроне, а тут ещё эта бытовая катастрофа.
Сергей, муж, обещал прикрутить ручку ещё в субботу, сейчас был вторник. Сергей был мужчиной надёжным, как несущая стена, но с особенностями. Прораб на стройке, голос как рокот бетономешалки, руки-лопаты.
— Сама прикручу, — пробурчала Наташа. Злость отличное топливо.
Она пошла в коридор, к шкафу-купе, на верхней полке, в святая святых, хранился рыжий ящик с инструментами, суверенная территория мужа. Встала на пуфик, стянула ящик. Отвёртка лежала в углу, под мотком проводов, Наташа потянула её... и пальцы наткнулись на что-то гладкое. На дне ящика лежал смартфон, старенький «Самсунг» с трещиной, который Сергей, как она думала, потерял два года назад на рыбалке.
— Нашёлся, партизан... — хмыкнула Наташа.
Взяла телефон, нажала кнопку, экран остался темным, разряжен. Но любопытство уже вцепилось в горло, Наташа метнулась на кухню, выудила из ящика с хламом старую зарядку, воткнула в розетку в коридоре. Экран ожил, загорелся значок батарейки, телефон пискнул и тут же выплюнул уведомление.
Наташа замерла, сердце ухнуло в пятки, телефон работает, сим-карта внутри и его прячут.
Пароля не было, провела пальцем по экрану, одно непрочитанное. Контакт: «Елена Викторовна».
Текст ударил по глазам сильнее дальнего света:
«Серёжа, сегодня ты был великолепен, я чувствовала тепло твоих рук, это было незабываемо. Но над нижней зоной надо еще поработать, там сильный зажим, я прям вскрикнула, жду в четверг, будем доводить до идеала».
Наташа села на пуфик, отвёртка выпала из рук. «Нижняя зона»... «Тепло рук»... «Вскрикнула»... «Доводить до идеала»...
В голове замелькали картинки, её Сережа, который вчера храпел так, что кошка ушла из комнаты, оказывается, герой-любовник! Виртуоз! От его рук женщины «чувствуют тепло»!
А ей он что говорит? «Натах, спина болит, давай просто полежим?».
— Елена Викторовна... — прошептала Наташа.
Представила эту Елену: ухоженная, не парикмахер с варикозом, наверняка в кружевном белье и пахнет не котлетами, а «Шанелью».
Обида удушливая, заполнила горло. Девятнадцать лет брака, ипотека, которую закрыли на жилах, сын студент, а он нашёл себе «нижнюю зону»? Захотелось разбить телефон, но внутри щёлкнул тумблер, включился «холодный режим», истерика для дилетантов.
— Ах, ты был великолепен? — прошипела она. — Ну, сейчас я вам устрою финал сезона.
Дрожащими пальцами она набила ответ:
«Елена, слушайте внимательно, это жена Сергея, я всё знаю. Между нами всё кончено, Сергей выбирает семью, а не ваши "нижние зоны". Ему стыдно, больше не пишите и не звоните, я вас блокирую. Прощайте».
Отправить, заблокировать контакт, удалить из исходящих. Наташа выдернула шнур, кинула телефон обратно в ящик, завалила проводами, закрыла чемодан. Всё, операция завершена, «Аэродром» закрыт, пусть муж вернётся и гадает, почему эта женщина замолчала.
Сергей пришёл через час. Обычно его приход был событием сейсмическим: грохот двери, ключи на тумбочку, бас с порога: «Мать, корми, я слона бы съел!». Сегодня он вошел тихо, как мышь.
Наташа стояла у плиты, яростно мешая борщ и ждала, что он начнёт суетиться, бегать с телефоном в туалет.
— Привет, Натуль.
— Привет, — буркнула она. — Руки мой.
Он сел за стол, не переодеваясь, в рабочей толстовке в мелу, плечи опущены, взгляд потухший. Вид такой, будто у него на стройке рухнула несущая стена.
— Борщ будешь?
— Не, — он вздохнул так, что в этом вздохе была вся мировая скорбь. — Чёт не лезет, устал я, Наташ.
Он положил свои огромные сбитые руки на стол и стал рассматривать мозоли. Наташа напряглась, совесть мучает? Или Елена Викторовна уже недоступна?
— Наташ... — начал он, не поднимая глаз. — Я тут... денег отложил немного, халтура подвернулась, плитку клал по вечерам, хотел тебе подарок сделать на юбилей, у тебя ж через неделю сорок лет. Достал мятый конверт и положил на клеёнку.
— Хотел сюрприз сделать, чтоб ты... ну, обрадовалась, а оно... сорвалось. Не получилось у меня, не гожусь я для сюрпризов, Натах. Руки не из того места растут, медведь я.
Наташа замерла с поварёшкой, Сергей поднял глаза, в них стояли слёзы, настоящие, скупые мужские.
— На вот, тут пятьдесят тысяч, купи себе платье или в санаторий съезди, а я... я спать пойду, сил нет.
Он встал и, шаркая как старик, побрёл в спальню. Наташа осталась стоять в тишине. Что-то не сходилось, изменщики так себя не ведут. Они злятся, когда их бросают, нервничают, а Сергей выглядел как человек, у которого отобрали мечту, как ребёнок, чей замок из песка смыло волной. Он копил тайком, плитку клал, когда она думала, что он у любовницы, холодок пробежал по спине.
На следующий день Сергей ушёл на работу в шесть утра, не попив чая. Наташа на работе валила всё из рук, чуть не обкромсала клиентку под горшок. Вечером муж пришёл ещё мрачнее, съел ужин, глядя в стену, и сел перед выключенным телевизором.
Наташа не выдержала. Пока он пошёл в душ, она схватила табуретку, достала ящик, руки тряслись. Включила телефон, новое сообщение от «Елены Викторовны». Оно пришло вчера, в 19:35, сразу после блокировки.
«Сергей, я получила ваше сообщение, очень жаль. Я понимаю, семья — это святое, но мне искренне жаль, что вы бросаете курс за два дня до экзамена, у вас природный дар, руки-рентгены. Ваш сертификат "Мастера классического оздоровительного массажа" уже распечатан. Жаль, что ваша жена так и не узнает, какой сюрприз вы ей готовили. Она потеряет лучшего личного массажиста, который так хотел помочь ей со спиной».
Наташа перечитала, буквы поплыли. «Нижняя зона»... Поясница, «Зажим»... Мышцы, «Тепло рук»... Разогрев, «Елена Викторовна»... Преподаватель курсов!
— Господи... — прошептала Наташа в потолок. — Какая же я дура.
Картинка сложилась, Сергей, этот стеснительный медведь, три месяца тайком учился. После стройки, голодный, ехал не к бабе, а на курсы. Мял чужие спины, зубрил анатомию ради неё, потому что она каждый вечер ныла: «Ой, спина отваливается, ноги гудят». Хотел сделать подарок своими руками в буквальном смысле, хотел лечить, а она... Одним смс растоптала его старания, выставила идиотом перед учителем, вот почему он плакал, не от потери любовницы, а от обиды за убитую мечту.
Щёки загорелись огнём стыда.
— Так, Наташа, — сказала она себе. — Сопли потом, операция «Спасение».
Разблокировать контакт, вызов, гудки шли вечность.
— Алло? — голос строгий, как у завуча. — Слушаю.
— Здравствуйте, Елена Викторовна, — выпалила Наташа. — Это не Сергей, а его жена.
Пауза.
— А, та самая, которая выбирает семью, хотите ещё что-то добавить про мои «нижние зоны»?
— Хочу извиниться Елена Викторовна. Я телефон нашла, прочла про «тепло рук» и «я вся горю», ну и... фантазия сработала, приревновала.
— Роман? — хмыкнула трубка. — С пенсионеркой, у которой радикулит и двое внуков? Милочка, это даже лестно.
— Мне очень стыдно, Сергей не знает, думает, это вы его выгнали, ходит чернее тучи. Умоляю, возьмите его обратно! Он так старался! У него правда руки золотые! Я подтверждаю!
Голос преподавателя смягчился:
— Руки и правда редкие, сильные, но чувствительные, такое у мужиков не часто встретишь.
— Возьмите! Я что угодно сделаю!
— Завтра экзамен, в десять. Если не придет, то сертификат аннулируется, группа уже сформирована.
— Он придёт! Я привезу!
— Нужна модель, на ком показывать, одна заболела как раз.
— Я буду моделью! — крикнула Наташа. — Хоть чучелом!
— Ладно, Ленина, 45, кабинет 303 и чтоб без опозданий. Сами выкручивайтесь.
Утро среды началось с актёрского этюда на «Оскар». Наташа проснулась, схватилась за поясницу и застонала:
— Ой... Ой-ёй-ёй... Мамочки...
Сергей прибежал с кухни, роняя тапки.
— Что? Натах, что случилось?
— Спина... — Наташа сделала страшные глаза. — Стреляет, не могу встать, Серёжа, спасай!
— Может, скорую? Финалгоном? — растерялся муж.
— Нет! Какой Финалгон! Мне сон приснился, Серёж, вещий. Будто ты целитель и ты меня везёшь к мастеру, и там меня лечат.
— Ты бредишь? — испугался он, трогая её лоб.
— Не брежу! Адрес видела! Ленина, 45, вези срочно! Иначе я инвалидом останусь!
Сергей смотрел на неё как на умалишенную, но спорить не стал, с больной женой спорить себе дороже.
— Ленина 45? Ладно одевайся, поехали.
Всю дорогу он молчал, хмуро сжимая руль, Наташа охала на каждой кочке. Поднялись на третий этаж, кабинет 303. Табличка: «Учебный центр "Здоровье"». Сергей замер, побледнел, потом покраснел.
— Наташа... — прохрипел он, тормозя. — Зачем мы здесь? Это ошибка, пойдём.
— Никаких ошибок! — Наташа толкнула дверь здоровым плечом и втолкнула мужа внутрь.
В кабинете пахло лавандой. Посреди комнаты кушетки, у окна статная женщина в белом халате, Елена Викторовна.
— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич, — спокойно сказала она. — Опаздываете, быстро переодевайтесь. А вы, она глянула на Наташу с чёртиками в глазах, на стол номер четыре.
— Но... — Сергей открывал рот как рыба. — Вы же... Я же…
— Меньше слов! — хлопнула журналом Елена Викторовна. — У нас экзамен, билет номер три: «Массаж шейно-воротниковой зоны и поясницы», работаем.
Сергей посмотрел на Наташу, в глазах шок, страх и робкая надежда.
— Работай, Серёжа, — мягко сказала она. — У меня правда спина болит, спасай, ты же мой волшебник.
Через пять минут Наташа лежала на кушетке, почувствовала его руки, сначала робкие, горячие, шершавые, потом уверенные, начал разминать плечи. Боже, как это было хорошо, не просто мял, а находил каждый забитый комочек нервов и аккуратно разбивал его. Его пальцы, привыкшие к перфоратору, оказались удивительно умными, грели, лечили.
Наташа закрыла глаза, напряжение, ревность, стыд, всё уходило.
— Как ощущения, модель? — строго спросила Елена Викторовна.
— Волшебно... — промычала Наташа в полотенце. — Золотые руки.
Сергей за спиной шумно выдохнул, работал, старался так, как на заливке фундамента не старался. Когда перешёл к той самой «нижней зоне», Наташа поняла, о чём была переписка. Там был камень, а не мышца, Сергей нажал глубоко, точно.
— Тише, Натуль, — прошептал он своим басом. — Потерпи, маленькая, сейчас отпустит, я знаю, как надо.
Наташа тихо заплакала от счастья, от того, что этот большой неуклюжий мужик учился три месяца, чтобы ей стало легче. Любовь — это не слова, а когда спина перестает болеть.
— Всё, — скомандовала Елена Викторовна. — Экзамен сдан, пять. Контакт с пациентом идеальный, поздравляю, коллега.
Сергей вытер пот со лба, выглядел так, будто Нобелевскую премию получил.
Домой ехали в уютном молчании, спина была легкой, как пух.
— Серёж... — позвала Наташа.
— А?
— Прости меня.
— За что?
— За то, что я не верила в твои сюрпризы, и за то, что ручку сама не прикрутила.
Сергей рассмеялся, раскатисто и добро.
— Балда ты, Наташка. Ручку сегодня сделаю, теперь у меня диплом есть, мне пальцы беречь надо, но ради шкафа рискну.
Вечером он с важным видом повесил сертификат в рамочке над кроватью, рядом со свадебным фото.
— Ну вот, салон «У Серёги» открыт. Для жены, без очереди, оплата борщом.
Наташа обняла его сзади, прижавшись к широкой спине.
— Ты мой волшебник.
— Скажешь тоже, — смутился он, покраснев ушами. — Просто техника, анатомия.
— Нет, Серёж, не техника, а любовь.
Она посмотрела на его руки, большие, сбитые, в царапинах, самые нежные руки на свете.
В её телефоне контакт «Елена Викторовна» стал «Феей-Крёстной», а в жизни началась новая эра — где её ждал не просто уставший муж, а личный лекарь, и это было лучше любых любовных романов, это была жизнь.