Санкт-Петербург, шестое января тысяча восемьсот девяносто пятого года.
Княжна Александра Долгорукова стояла перед зеркалом и ненавидела своё отражение.
Платье было идеальным. Голубой шёлк, кружева из Брюсселя, жемчуг на корсаже. Маман выбирала три месяца.
Но Александра хотела другое. Алое. Смелое. Такое, от которого у старух случится удар.
Ей было семнадцать. Первый выход в свет. И последний шанс всё испортить.
***
Рождественский бал у Шереметевых был событием сезона.
Весь Петербург съезжался — князья, графы, генералы. Маман волновалась так, будто выдавала её замуж немедленно.
— Александра, — говорила она в карете, — помни: спина прямая, улыбка скромная, разговоры только о погоде и музыке.
— Да, маман.
— И ни слова о книгах! Мужчины не любят учёных барышень.
Александра стиснула зубы. Книги — единственное, что она любила. И единственное, о чём хотела говорить.
***
Бальный зал сиял.
Сотни свечей, зеркала, золото на стенах. Оркестр играл Штрауса. Пары кружились.
Александра стояла у колонны и считала минуты до побега.
— Княжна Долгорукова?
Голос — молодой, насмешливый.
Она обернулась.
Офицер. Лет двадцати пяти. Тёмные волосы, дерзкие глаза, улыбка, от которой маман пришла бы в ужас.
— Поручик Андрей Оболенский. К вашим услугам.
Она кивнула.
— Потанцуем?
— Благодарю, нет.
Он приподнял бровь.
— Почему?
— Не люблю вальсы.
— А что любите?
— Книги.
Он засмеялся.
— Наконец-то. Честная барышня. Редкость на этих балах.
***
Они говорили два часа.
Не о погоде. Не о музыке. О Толстом, о Достоевском, о статьях в «Вестнике Европы». Он оказался умён — неприлично умён для офицера.
Маман смотрела издалека. С ужасом.
— Вам следует представить меня вашей матушке, — сказал Андрей.
— Зачем?
— Чтобы она перестала сверлить меня взглядом.
— Она думает, что вы меня компрометируете.
— А я?
Александра улыбнулась.
— Возможно.
***
В полночь случился скандал.
Графиня Воронцова — старуха семидесяти лет, хранительница светских приличий — остановилась посреди зала.
— Вы видели? — громко спросила она. — Княжна Долгорукова танцевала с поручиком Оболенским четыре танца подряд!
Тишина.
— Четыре танца, — повторила графиня. — Это почти... помолвка!
Шёпот пронёсся по залу.
Маман побледнела.
Александра почувствовала, как пол уходит из-под ног.
***
— Иди сюда, — прошипела маман, хватая её за руку. — Немедленно.
В коридоре было холодно.
— Что ты наделала?!
— Я просто разговаривала...
— Четыре танца! Весь Петербург будет говорить!
— Пусть говорят.
— Ты не понимаешь! — маман задыхалась. — Твоя репутация! Наша честь!
Александра смотрела на неё.
— Маман. Мне семнадцать. Он — единственный человек за весь вечер, с кем можно говорить о чём-то, кроме погоды. Я не сделала ничего дурного.
— Но люди!..
— Люди, — перебила Александра, — будут шептаться в любом случае. Если не о танцах, то о чём-то другом. Это их развлечение.
Маман замолчала.
***
Через неделю скандал стал легендой.
«Княжна Долгорукова отвергла троих кавалеров и весь вечер беседовала с поручиком о Достоевском!»
Версии множились. К февралю история обросла подробностями: якобы они сбежали в сад, якобы он читал ей стихи, якобы она отказала графу Орлову ради бедного офицера.
Ничего этого не было.
Но Петербург любил сплетни.
***
Андрей приехал в марте.
Официально. С букетом. С намерениями.
— Княгиня, — он обратился к маман, — прошу руки вашей дочери.
Маман смотрела на него долго.
— Вы понимаете, что после того бала...
— Понимаю. Именно поэтому я здесь. Чтобы превратить скандал в историю любви.
Пауза.
— Вы её любите?
Андрей повернулся к Александре.
— Больше, чем Достоевского.
Она засмеялась.
— Это серьёзное заявление.
— Я серьёзный человек.
***
Они обвенчались в июне.
Тихо, без помпы. Графиня Воронцова не была приглашена — и это обсуждали ещё год.
На свадьбе Александра была в алом платье.
Маман чуть не упала в обморок.
— Это... это неприлично!
— Это, — сказала Александра, — моя свадьба. И моё платье.
Андрей смотрел на неё с восхищением.
— Ты прекрасна.
— Я знаю.
***
Двадцать лет спустя.
Александра сидела в гостиной, окружённая внуками. Андрей — седой, с тростью, но всё ещё с дерзкими глазами — читал им вслух.
— Бабушка, — спросила младшая внучка, — а правда, что ты устроила скандал на балу?
Александра улыбнулась.
— Правда.
— И ничего не боялась?
— Боялась. Но сделала.
— Почему?
Она посмотрела на Андрея.
— Потому что иногда правильные вещи выглядят неправильно. И наоборот.
Андрей подмигнул ей.
Двадцать лет. Четверо детей. Шестеро внуков.
И всё началось с четырёх танцев.
***
Путешествие продолжается. Другие истории ждут вас: