Глава 6. Разговор
На пороге стояла Алиса. Серое пальто, улыбка до ушей, в руках — пакет из кондитерской.
— Привет! Пирожные принесла, ты же сладкое любишь.
Марина отступила, пропуская её.
— Заходи.
Алиса прошла в коридор, сняла пальто и повесила его на крючок, где всегда висело пальто Игоря. Как у себя дома.
А ведь и правда — бывала здесь. Раз десять, не меньше. На чай, на ужин, просто так. Марина сама звала. Знакомила с квартирой, с жизнью, с мужем.
С мужем.
— Чайник вскипел? — Алиса уже топала на кухню. — Задубела совсем, ветер на улице — жуть.
— Сейчас заварю.
Достала чашки. Руки двигались сами — заварка, кипяток, сахарница. Обычные движения.
Только внутри что-то сжималось.
Алиса плюхнулась за стол. Вытащила из пакета коробку — «эклеры с заварным кремом», золотые буквы.
— Держи. Твои любимые.
— Спасибо.
Марина села напротив. Обхватила чашку. Горячо.
Алиса болтала — о погоде, пробках, идиоте-начальнике на работе. Марина кивала, вставляла «угу» и «да ладно». Смотрела.
Одно лицо. Глаза, нос, губы — всё то же самое. Без причёски и макияжа — зеркало.
Сестра. Родная. ДНК не врёт.
И эта сестра три месяца переписывалась с её мужем. Обсуждали расписание. Планировали что-то на ноябрь.
«Она ничего не подозревает».
Ну-ну.
— Мариш, ты вообще слушаешь?
— А? Да, конечно.
— Говорю, может, на Новый год куда-нибудь махнём? Вдвоём. Ты теперь одна, я одна… Сниму домик в Подмосковье, шашлыки, ёлка.
— Может.
— Подумай. Я серьёзно предлагаю.
Алиса улыбнулась. Вроде бы тепло.
Марина глотнула чаю. Обожглась.
— Слушай, — сказала она, — хотела спросить. Ты хорошо знала Игоря?
Алиса моргнула.
— В смысле — хорошо?
— Ну, вы же общались. Виделись несколько раз.
— Да не особо. Только на посиделках. А что?
— Просто… разбираю его барахло и думаю — я же толком не знала, чем он жил. С кем общался. Может, ты что-то замечала?
Алиса нахмурилась.
— Замечала — что?
— Ну, не знаю. Может, он что-то рассказывал. Или как-то себя вёл…
— Марин, ты о чём?
Пауза. Алиса смотрела в упор. Глаза чуть прищурены.
— Да ни о чём. — Марина махнула рукой. — Забей. Накручиваю себя.
— Точно?
— Угу.
Алиса помолчала. Взяла эклер, откусила.
— Ты странная какая-то, — сказала, жуя. — Напряжённая вся. Понятно, после всего… Но я волнуюсь.
— Не волнуйся. Устала просто.
— Может, к врачу сходишь? К психологу там. После такого — нормально.
— Может.
— Хочешь, контакт скину? Знакомая ходила, говорит — реально помогло.
— Давай.
Алиса полезла в телефон. Марина смотрела на её руки — пальцы длинные, маникюр свежий. На безымянном — кольцо. Тонкое, серебряное, с камушком.
Раньше не было.
— Вот, скинула. — Алиса подняла глаза. — Чего уставилась?
— Кольцо новое?
— А, это? — Покрутила на пальце. — Ага, недавно взяла. Понравилось.
— Красивое.
— Спасибо.
Тишина.
Марина смотрела на кольцо. Тонкое, с маленьким камушком. Точь-в-точь как…
Как то, что Игорь дарил на десять лет свадьбы. Один в один.
— Слушай, — она подалась вперёд, — а ты когда-нибудь думала… ну, как бы всё сложилось, если б мама тебя не отдала?
Алиса замерла с эклером в руке.
— Это ты к чему?
— Ну, если б она нас обеих оставила. Росли бы вместе. В одну школу ходили, одинаковые платья носили…
— Марин, это сорок лет назад было.
— Знаю. Просто думаю иногда.
— И чего надумала?
— Не знаю. Жизнь была бы другая.
Алиса положила эклер. Вытерла пальцы салфеткой.
— Я тоже думала, — сказала она. — Много. Особенно когда узнала об удочерении. Я ужасно злилась. На маму, на всех. Почему меня отдали, а тебя нет? Чем ты лучше?
— И что?
— Ничего. Перегорело. Смысл злиться на мёртвых?
— Мама умерла год назад. А ты с ней до этого общалась.
— Ну да. И что?
— Не злилась на неё? Когда встретились?
Алиса помолчала.
— Злилась, — сказала она наконец. — Поначалу. А потом увидела её — старую, больную. Поняла: она всю жизнь с этим жила. Мучилась. Зачем было её добивать?
— Благородно.
— Не благородство. Усталость.
Допила чай. Поставила чашку.
— Ладно, мне пора. Дела.
— Уже?
— Ага. Завтра рано вставать.
Встала, пошла в коридор. Марина следом.
— Спасибо за чай.
— Не за что.
Алиса натянула пальто, обернулась.
— Марин, ты точно в порядке?
— Точно.
— Если что случилось — скажи. Вижу же, сама не своя.
— Всё нормально. Правда.
Алиса смотрела ей в глаза. Долго.
— Ладно, — сказала она. — Звони. Хоть ночью.
— Угу.
Чмокнула в щёку. Открыла дверь.
— Пока.
— Пока.
Дверь закрылась.
Марина стояла в коридоре, прислонившись к стене. Слушала, как каблуки стучат по лестнице. Хлопнула дверь внизу.
Ушла.
Вернулась на кухню. Села.
Чашка Алисы на месте. Пустая, на дне заварка.
Взяла, покрутила.
Кольцо. Серебряное, с камушком. Такое же, как у неё.
Игорь подарил на годовщину. Говорил — на заказ делал, единственное.
Единственное.
А у Алисы — копия.
Или он два заказал?
Поставила чашку. Пальцы дрожали.
Два кольца. Одинаковые. Для двух одинаковых баб.
Зачем?
«Похожа. Размер одежды. Расписание».
Они не просто следили. Готовились.
К чему?
Вскочила, бросилась в спальню. Шкаф, верхняя полка.
Коробка с украшениями. Старая, ещё мамина.
Открыла. Цепочки, серёжки, браслеты. Кольца…
Где?
Перерыла всё. Нету.
То самое кольцо — пропало.
Когда видела в последний раз? Неделю назад? Две? Снимала перед тем, как помыть посуду и…
И положила на полку у раковины. Точно помнит.
На кухню. На полке пусто. Мыло, губка, крем.
Кольца нет.
Обыскала кухню. Ванную. Спальню. Всю квартиру.
Нету.
Исчезло.
И появилось на пальце у Алисы.
Украла. Когда приходила в гости? Когда Марина на секунду отвернулась?
Зачем?
«Похожа. Размер. Расписание. Кольцо».
Всё складывалось.
Алиса собиралась её заменить.
Не просто убить — заменить. Стать ею. Жить в её квартире, носить её кольцо, спать с её мужем.
Близнец. Одно лицо. Голос похож. Манеры можно натренировать.
Кто бы заметил?
Друзья? Соседи? Коллеги?
Да никто. Они с Алисой — как две капли воды. А после «гибели сестры» любые странности можно списать на горе, стресс, шок.
Марина осела на пол. Прямо посреди комнаты.
Её хотели убить. И занять её место.
Родная сестра.
Которая полчаса назад пила с ней чай.
В кармане завибрировал телефон. Дёрнулась, вытащила.
Сообщение. Незнакомый номер.
«Ты ещё не поняла? Время уходит».
Уставилась в экран.
Это что? Угроза? Предупреждение?
Номер другой. Не тот, с которого писали «не копай».
Набрала ответ:
«Кто ты?»
Отправила.
Минута. Две.
Ответ:
«Та, кого ты ищешь».
Следующий час я просидела на полу, глядя в стену.
Мысли скакали, не давая сосредоточиться.
Кто прислал? Алиса? Или кто-то ещё?
«Та, кого ты ищешь». Это про сестру? Или…
Или есть кто-то третий?
Попробовала позвонить — «абонент недоступен». Написала ещё раз — тишина.
Поднялась. Ноги затекли, в висках стучало.
Так. Думай.
Что ты знаешь?
Первое: Алиса — сестра. ДНК подтвердила.
Второе: она что-то мутила с Игорем. «План» на ноябрь.
Третье: Игорь сдох раньше, чем план сработал.
Четвёртое: кольцо — у Алисы. То самое. Или копия.
Пятое: кто-то присылает эсэмэски. «Не копай». «Время уходит». «Та, кого ты ищешь».
Кто?
Если Алиса хотела её убить — зачем предупреждать? Проще молчать и делать.
Если не Алиса, то кто? Кто-то, кто знает о плане. Кто-то, кто хочет, чтобы Марина докопалась.
Или играет в свою игру.
Схватила телефон. Набрала Светку.
— Алло?
— Свет, это я. Надо поговорить.
— Опять что-то случилось?
— Много чего. Приедешь?
— Сейчас? Девятый час, Марин.
— Пожалуйста. Важно.
Пауза.
— Ладно, блин. Через час буду.
— Спасибо.
Повесила трубку.
Час. Можно собраться с мыслями.
Прошлась по квартире. Окна — закрыты. Дверь — на замке. Чайник поставила — в третий раз за вечер.
За окном темно. Фонари жёлтые. Двор пустой — машины да мусорка.
Никого в сером пальто.
Вернулась на кухню. Села.
Эклеры в коробке. Нетронутые.
«Твои любимые».
Откуда Алиса узнала? Про эклеры с заварным кремом?
Марина ей не говорила. Точно. Кто обсуждает любимые пирожные с сестрой, которую знает полтора года?
От Игоря узнала.
Он всё о ней знал. И рассказал. Привычки, вкусы, страхи. Чтобы Алиса стала идеальной копией.
Марина смотрела на коробку.
Не трогать. Мало ли что там внутри.
Паранойя? Может быть. Но рисковать не хочется.
Взяла коробку, сунула в мусорное ведро. К картофельным очисткам и вчерашней заварке.
Вот так.
Звонок в дверь.
Вздрогнула. Глянула на часы — рано. Светка сказала, что будет через час.
Подошла. Посмотрела в глазок.
На площадке мужик. Незнакомый. Лет пятидесяти, седой, в тёмной куртке.
— Кто?
— Марина Сергеевна Воронова?
— Да. А вы кто?
— Полиция. Откройте, пожалуйста.
Полиция?
Помедлила. Открыла на цепочку.
Мужик показал удостоверение. Майор Кравцов, уголовный розыск.
— Войти можно?
— Что случилось?
— Поговорить нужно. Насчет вашего мужа.
Игоря? Он же три недели как умер. Сердце. При чем тут уголовка?
Сняла цепочку. Впустила.
Майор прошел в коридор. Огляделся.
— Вы одна?
— Да. В чём дело-то?
— Мы получили информацию, — он посмотрел ей в глаза, — что смерть вашего мужа могла быть неслучайной.
Марина схватилась за косяк.
— Что?
— Есть основания полагать, что Игоря Павловича Воронова отравили.
Поддержать автора можно здесь...
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу: там главы появляются раньше и чаще. Подписывайтесь...