Глава 1. После
На кладбище пахло мокрой землёй и хризантемами. Хризантемы Марина терпеть не могла — ещё со школы, когда их таскали на первое сентября. Но кто её спрашивал.
Она стояла у края могилы, смотрела, как комья глины стучат о крышку гроба. Глухо. Мерно. Как метроном на уроке музыки.
Надо бы плакать. Положено. Вдова всё-таки. Но слёзы куда-то делись — вытекли ночью, на кухне, когда она пялилась на его чашку в сушилке. Дурацкая белая чашка, край отбит ещё в прошлом году. Игорь всё собирался выкинуть и забывал.
Теперь уже не выкинет.
— Марина Игоревна, — кто-то тронул за локоть. — Тебе плохо?
Светка. Подруга. Единственная, кто называет её по отчеству, когда волнуется.
— Нет. Нормально.
— Ты белая вся. Может, в машину?
— Потом.
Мужики в оранжевых жилетах работали быстро. Для них — вторник как вторник. Ноябрь, плюс три, и слава богу без дождя. Обычная смена.
Игорь лежал там, внизу. Сорок два года. Сердечный приступ прямо на работе, в переговорной. Коллега потом рассказывал: схватился за грудь, побелел, и — всё. Со стула не успел встать. Скорая ехала восемь минут.
Восемь минут. Можно яйцо сварить вкрутую.
«Ты ж никогда не болел, — подумала Марина, глядя на растущий холмик. — Даже насморка не помню. Хвастался — здоровый, как бык. Ну вот тебе и бык».
Кто-то тронул плечо. Она обернулась.
Алиса.
Сестра. Чёрное пальто, бледное лицо. Глаза красные — то ли плакала, то ли ветер.
— Мариш. — Обняла, прижала к себе. — Держись. Я рядом. Слышишь? Что бы ни было — рядом.
— Угу. Спасибо.
Обнимать человека, которого знаешь два года, — странно. Они познакомились, когда обеим было под сорок. Почти всю жизнь друг без друга. А всё равно — кровь одна, лицо одно. Мама говорила: как две капли. Мама умерла полтора года назад. Теперь — Игорь.
Алиса отстранилась. Заглянула в глаза.
— Как ты? Реально — как?
— Понятия не имею. Потом, наверное, накроет.
— Если что — звони. Хоть в три ночи.
— Ладно.
Кивнула, отошла. Встала в сторонке, рядом с кем-то из Игоревских коллег.
Марина проводила её взглядом. И поймала себя на мысли: что-то не то. В том, как Алиса смотрела. Не жалость. Не сочувствие даже. А будто… прикидывала что-то. Взвешивала.
«Бред. Не спала двое суток, вот и мерещится».
— Всё, закончили. — Светка снова дёрнула за рукав. — Пошли в машину. Поминки.
— Да. Сейчас.
Марина бросила последний взгляд на могилу. Холмик земли. Деревянный крест — временный, потом памятник закажут. Гранит или мрамор? Игорь никогда не говорил. Они вообще не обсуждали такое. Сорок лет. Кому в голову придёт?
Пошла к машинам. Туфли скользили по мокрой траве. Надо было надеть что-то нормальное. Но на похороны мужа в кроссовках — как-то не комильфо.
«Вдова. Я теперь вдова. Сорок лет, третий „Б», двадцать восемь детей, и — вдова».
Слово не лезло в голову. Вдовы — это бабушки в платках. А она — учительница. Завтра дети спросят: «Мариванна, чего вы грустная?» И что отвечать?
Метрах в двадцати от машины она почувствовала взгляд. Тяжёлый. Как ладонь на затылке.
Обернулась.
Алиса. Стояла у могилы и смотрела вслед. Не шевелилась.
Их глаза встретились.
Секунда.
Две.
Алиса улыбнулась — коротко, одними губами — и отвернулась.
«Что это было?»
— Марин, ты чего застыла?
— Ничего. Показалось.
***
Поминки — в кафешке у дома. Маленький зал, столы буквой «П», скатерти белые. Кутья, блины, компот. Классика.
Марина сидела во главе и кивала. Люди подходили, говорили слова. «Соболезнуем». «Крепитесь». «Хороший был человек». «Царствие небесное». Она кивала и благодарила. На автомате. Как робот-пылесос — ткнулся в стену, развернулся, поехал дальше.
Игоря, похоже, любили. Коллеги — три тётки и двое мужиков — сидели в углу, молчали. Один, кажется начальник, вытирал глаза салфеткой. Значит, хороший был сотрудник. Хороший друг.
А муж?
Двенадцать лет вместе. Не сказка, но и не кошмар. Он работал, она работала. Он приходил — она готовила. По выходным — кино или к кому-нибудь в гости. Отпуск раз в год: Сочи, Анапа, один раз Турция. Детей нет. Не вышло. После того выкидыша врачи мялись: «Сложно, но возможно». Два года пытались. Потом просто перестали об этом говорить.
«Мы были счастливы? Или просто притёрлись?»
Теперь уже не узнает.
— Можно?
Алиса села рядом. Пальто сняла — под ним строгое чёрное платье, белый воротничок. Красиво. Марина на своё старалась не смотреть. Три часа в нём — наверняка как жёваная тряпка.
— Конечно.
— Как ты? — Алиса взяла её руку, сжала. — Держишься?
— Типа того.
— Молодец. Я бы не смогла.
— Смогла бы.
— Не уверена.
Помолчали. Вокруг — голоса, звяканье вилок. Кто-то на том конце стола травил байку про Игоря: как на корпоративе влез на сцену, спел «Мой адрес — Советский Союз». Все смеялись. Марина не помнила такого.
— Слушай, — Алиса наклонилась ближе, — если нужна помощь — документы, квартира, что угодно — звони. Я свободна, приеду.
— Спасибо. Пока сама.
— Ты вечно сама. Это хорошо, но… не надорвись, а?
— Постараюсь.
Алиса кивнула. Помолчала. Потом спросила — вроде как между делом:
— А Игорь… он болел чем-нибудь? Сердце там, давление?
— Не-а. В том и прикол. Никогда не жаловался.
— Странно.
— Врачи сказали — бывает. Скрытая фигня какая-то. Мог и не знать.
— Ага.
Алиса смотрела куда-то мимо. Лицо — как маска. О чём думает? Раньше Марине казалось, что она знает сестру. Сейчас — не факт.
«Хорош параноить. Она единственная родня, которая осталась. Не выдумывай».
— Ладно, пойду. — Алиса встала. — Звони, если что.
— Угу.
Сестра наклонилась, чмокнула в щёку. Губы холодные.
— Держись, Мариш. Всё будет нормально.
Ушла. Марина смотрела вслед: как берёт пальто, надевает, выходит. Ни разу не обернулась.
Домой добралась к восьми.
Квартира встретила тишиной. Плотной, как вата. Марина скинула туфли, прошла в комнату, села на диван. Свет включать не стала.
За окном — фонари. Жёлтые пятна на чёрном. Внизу проехала машина, фары мазнули по потолку.
Ну вот и всё. Похороны — галочка. Поминки — галочка. Люди разошлись.
Дальше что?
Дальше — жить.
Она огляделась. Комната как комната: диван, телик, книжный шкаф. На стене — фотки. Они с Игорем в Турции. На свадьбе. У мамы на даче. Много фоток. Много лет. Теперь — музей.
На кресле — его пиджак. Серый, в ёлочку. Надевал в последний раз… когда? Неделю назад? Собирался на встречу, полчаса выбирал галстук. Остановился на синем. «Ну как?» — спросил. «Нормально», — буркнула она. Даже не посмотрела толком. Опаздывала.
Встала, подошла, взяла пиджак. Прижала к лицу. Пахло его одеколоном — дерево, цитрус. Она подарила на годовщину лет десять назад. С тех пор он другим не пользовался.
И тут накрыло.
Слёзы — горячие, злые. Марина ревела в этот дурацкий пиджак и не могла остановиться. По нему. По себе. По всему, что могло быть и теперь — всё.
Когда отпустило, долго сидела без движения. Потом встала, включила свет, поплелась на кухню. Надо поесть. Со вчера — ни крошки.
В холодильнике — контейнеры. Соседка принесла. Борщ, котлеты, салат. Достала котлеты, бросила на тарелку. Есть не хотелось. Но надо.
Жевала, не чувствуя вкуса. Пялилась в окно. Там, за стеклом, город жил своей жизнью. Люди шли. Машины ехали. Миру плевать. Только её мир — треснул пополам.
После еды вымыла посуду. Протёрла стол. Поправила полотенце. Руки знали, что делать. Голова — нет.
Вернулась в комнату. Встала у шкафа. Его шкафа.
Надо разобрать вещи.
Это все талдычили. Светка, соседка, даже следак, который приходил с бумажками. «Не тяните, — сказал. — Потом тяжелее будет».
Открыла дверцу.
Рубашки. Свитера. Джинсы. Всё аккуратно — Игорь был педант. Терпеть не мог бардак. Раз в месяц устраивал ревизию, выкидывал старьё.
Протянула руку. Тронула рукав клетчатой рубашки. Той самой. В которой он делал предложение. Двенадцать лет назад, парк Горького, осень, листья, скамейка у пруда. Встал на колено — как в кино. Она смеялась и ревела одновременно.
Пальцы задрожали.
Не могу.
Захлопнула шкаф. Отступила.
Не сегодня. Завтра. Или через неделю. Когда-нибудь.
Легла на диван прямо в платье. Накрылась пледом. Закрыла глаза.
Тишина давила.
«Завтра. Завтра разберусь. Со всем».
Сон пришёл быстро — тяжёлый, без картинок. Как провал.
А пиджак так и лежал на кресле. Серый, в ёлочку. С расстёгнутым карманом, из которого торчал угол чего-то чёрного.
Марина не заметила.
Пока.
Смотивируй автора на следующую главу...
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу: там главы появляются раньше и чаще. Подписывайтесь...