Сквозь соты зарослей леса, супротив бурелома, сочился мёдом рассвет, угадывались отбрасываемые ими алмазные брызги и лёгкими мазками розового пачкали высотины крон... Или нет, не так. Дебелое, растрёпанное утро дремало, разметавшись на пышной перине снега в дурно, на скорую руку заштопанном белье, сквозь которое просвечивало загорелое докрасна круглое плечо солнца. Утро было не из тех, которые расслабленно позволяют румянить себя, как дорвавшиеся до морского побережья обыватели. Золотистый, приятный взгляду, вызывающий добрую улыбку загар обрело оно в трудах, когда, не покладая... – Рук?! – Какая разница! Важен исход дела. – Да в чём же он! – Таки вот в чём... Как бы не была воздушна и мягка перина снега, но под её спудом самоё звучание округи делается глуше и глубже. Даже паровозный гудок, что исторгается из недр сего чайника на колёсах по велению оглохшего от собственной удали машиниста, и в обычный час вгоняет в испарину испуга даже самого невозмутимого пассажира, теперь звучит б