Аврора вскочила с кровати. Одну секунду она стояла посреди комнаты, потом, словно её подбросило пружиной, ринулась к шкафу. Нужно было собраться. Быстро. Очень быстро. Сергей Михайлович Расторгуев ждал её в кабинете. И на этот раз она пришла не как уволенная «новогодняя ёлка», а как… как главный художник? Нет, пока ещё нет. Как кандидат. Как человек, чью идею он, возможно, принял.
Она на ходу натягивала колготки, одной рукой пытаясь сделать хоть какую-то прическу, а в голове уже лихорадочно строила планы. Что сказать? Как себя вести? И главное — что это всё значит для её странного, магического и совершенно непредсказуемого плана по устройству личной жизни к Новому году?
Аврора сама не помнила, как ноги несли её обратно на фабрику. Казалось, между кафе «Снежинка» и проходной «Завирюхинской игрушки» не было никакого расстояния — только вихрь мыслей, страха и странного, щекочущего нервы предвкушения. Она бежала, сжимая в руках записанную на салфетке судьбу, как самый ценный пропуск.
— Эй, егоза! – раздался знакомый хриплый голос из будки вахтера. Дядя Слава, человек с лицом, как у доброго бульдога, высунулся в окошко. – Что это ты с утра тут как ураган промчалась, а теперь опять? И что это ты там натворила-то? Весь верхний этаж ходуном ходит! Тебя все ищут, начиная от Зины и заканчивая самим… ну, ты поняла.
Аврора, запыхавшись, остановилась у турникета.
— Дядя Слава ,пока ничего не натворила, – выдохнула она, пытаясь улыбнуться. – Но если через полчаса меня вынесут из кабинета директора в бессознательном состоянии или… того хуже, передайте моему отцу, что я его очень любила. И что пуговицы от его старой рубашки лежат в верхнем ящике комода.
Вахтер посмотрел на её решительное, но бледное лицо, покачал головой и перекрестил её широким, корявым жестом.
— Иди, Аврорушка. С Богом. Держись там.
И она пошла… по тем же коридорам, мимо тех же стен, украшенных грамотами за ударный труд. Но на сей раз её шаги отдавались в собственных ушах громко и чётко, как шаги солдата на плацу.
Дальше случилось невероятное. Секретарша Зина, которая вчера утром смотрела на неё ледяными глазами горгоны, встретила Аврору почти что сияющей улыбкой.
— Аврора Ивановна!Проходите, пожалуйста, Сергей Михайлович Вас ждёт. Кофе? Сахар, молоко?
Аврора, ошеломлённая, только отрицательно качнула головой, ощущая себя героиней сюрреалистического сна. Её провели в кабинет, дверь которого она вчера утром отчаянно пыталась удержать.
Кабинет был большим, строгим, с панорамным окном на заснеженные фабричные корпуса. За массивным столом из тёмного дерева сидел Сергей Расторгуев. Но это был не тот раздражённый, надменный мажор, что кричал «Вон!» буквально недавно. Он выглядел… задумчивым. Или озадаченным. Рядом, в кресле для гостей, с чашкой эспрессо в руках, восседала Вера Юрьевна, излучая спокойствие и легкую улыбку кошки, съевшей не только сметану, но и всю птицефабрику.
— Входите, Аврора Ивановна, не стесняйтесь, – сказала Вера Юрьевна, будто они были в её гостиной. – Мы как раз обсуждали некоторые детали. Сергей, дорогой, предложи девушке сесть.
Сергей Михайлович взглянул на Аврору и его взгляд был… другим. Не скользящим, не презрительным. Он смотрел на неё пристально, с любопытством, будто видел впервые. Он молча кивнул на кресло напротив.
— Аврора… Хомякова, да? – начал он, и его голос звучал ровно, без привычной металлической нотки. – Вера Юрьевна рассказала мне подробно о некоторых Ваших идеях. Мне… интересно услышать их из первых уст.
И тут в голове Авроры прозвучал хрустальный звонок, будто кто-то ударил по самому тонкому стеклу. «Неужели?.. – пронеслось у неё в голове. – Неужели это… оно? Работает? Магия бабы Лиды? Двойной тариф? Уже?»
Ошеломление длилось секунду. Потом включился авантюрный дух, подогретый поддержкой Веры Юрьевны. Она села, выпрямила спину (памятно о папиной выправке) и начала говорить. Голос сначала дрожал, но с каждым словом набирал силу. Она говорила о благотворительном вечере не как робкая сотрудница, а как автор идеи, как дизайнер, как человек, который видит в фабрике не просто конвейер, а место, где рождается праздник и память.
Она разложила всё по полочкам: экскурсии, мастер-классы для детей, аукцион винтажных игрушек, привлечение прессы, партнёрство со школой искусств. Говорила о том, что это не просто разовое мероприятие, а возможность создать новую, «тёплую» историю бренда, вернуть фабрике душу, которую она, по мнению Авроры, начала терять в погоне за дешёвыми электронными безделушками.
Сергей слушал, не перебивая. Он смотрел на оживлённое лицо девушки, на руки, которые жестикулировали, рисуя в воздухе образы будущего праздника. Расторгуев как зачарованный наблюдал за тем, как эта девушка, которую он вчера утром обозвал «крейсером», преображалась, излучая такую уверенность и страсть к своему делу, что это было невозможно игнорировать.
Когда она закончила, в кабинете на секунду повисла тишина. И тут Вера Юрьевна, отложив чашку, мягко захлопала в ладоши.
— Браво,детка! Превосходно! Это будет настоящая сказка! Я, как и обещала, беру на себя всё светское крыло: пресса, приглашения, связи. А вы с Сергеем — оперативный штаб. Организуйте всё изнутри.
Сергей медленно выдохнул, откинулся в кресле.
— Это…масштабно. И… нестандартно. – Он повернулся к Авроре. – Вы действительно считаете, что это может сработать? Что люди захотят приехать сюда, на такой… ностальгический праздник игрушек?
— Люди хотят чуда, Сергей Михайлович, – сказала Аврора, глядя ему прямо в глаза. – Особенно перед Новым годом. А где, как не на фабрике, где игрушки рождаются, чуда больше? Надо только позволить ему случиться.
Сергей снова посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. Потом кивнул, как человек, принявший решение.
— Хорошо. Берёмся. Вера Юрьевна, спасибо, что привели… этого тайного агента. – В его голосе впервые прозвучал намёк на что-то, отдалённо напоминающее шутку. – Аврора Ивановна, с этого момента Вы — руководитель проекта «Новогоднее чудо». Все отделы фабрики в Вашем распоряжении. Составьте детальный план и бюджет. К понедельнику.
Вера Юрьевна, добившись своего, вскоре удалилась, оставив их вдвоём. И начался удивительный вечер. Они спорили о месте проведения — цех или отремонтированный склад? Они горячо обсуждали, сколько стоит пригласить ведущего и стоит ли вообще. Заказали ужин — суши и пиццу, что было странным, но удивительно демократичным сочетанием. Сергей звонил организаторам, Аврора — своим знакомым мастерам и Рите, которая на том конце провода просто охнула от восторга.
Временами Аврора ловила себя на том, что забывает, с кем говорит. Он был невыносимо логичен, дотошен, требовал цифр и контраргументов. Но он и слушал. Внимательно. Спрашивал её мнение. И иногда, в пылу спора, он смотрел на неё так, будто пытался разгадать загадку. Как будто спрашивал себя: «И где ты пряталась все эти годы?»
Когда за окном давно стемнело и фабричные огни погасли, Сергей взглянул на часы.
— Боже,уже десять. – Он провёл рукой по лицу. – Я Вас отвезу. В такую погоду и в этот час маршруток уже нет.
Они ехали на его большом, тёмном внедорожнике по заснеженным, пустынным улицам Завирюхина. В салоне тепло, уютно, играла тихо музыка… что-то джазовое. Аврора молчала, прижимая к груди папку с набросками, чувствуя себя Золушкой после бала, только вместо туфельки у неё были расчерченные листы с бюджетными расчётами.
Машина остановилась у её подъезда.
— Ну,вот и дома, – сказал Сергей, заглушив двигатель. Он повернулся к ней. – Аврора…
Она обернулась. Свет фонаря падал на его лицо, делая его резче и в то же время мягче.
— Спасибо тебе,– сказал он, и это «тебе» прозвучало как-то очень лично. – Ты сегодня… удивила меня. Ты удивительная, талантливая девушка. И я… – он запнулся, словно подбирая слова. – Я был слеп. Совершенно слеп. Что не замечал такого… такого бриллианта на своём же производстве. Прости меня за вчерашнее утро. И… жду завтра. Покажу тебе твой новый кабинет. Рядом с моим. До завтра.
Он очень бережно, почти нежно, взял её руку и пожал её. Не как деловую партнёршу, а как… даму. Аврора почувствовала, как жар поднимается к самым корням волос. Она что-то пробормотала в ответ и выскочила из машины, не помня, как добежала до своей квартиры.
Отец, к счастью, был в ночной смене. Квартира встретила Аврору тишиной и мраком. Она не включала свет, опустилась на диван в прихожей и сидела так, чувствуя, как бешено стучит сердце.
«Он назвал меня бриллиантом… Он извинился… Он смотрел на меня так…»
И тут, как ледяной душ, на неё обрушилось осознание. Она схватилась за голову.
— А я?– прошептала она в темноту. – А я какая же я подлая! Взяла и приворожила хорошего человека!
Всё встало на свои места. Внезапное внимание. Исчезновение привычной грубости. Этот проникновенный взгляд. Это же не он! Это двойной тариф бабы Лиды! «К Новому году жених жить без вас не сможет». Да он, бедный, теперь, наверное, и правда не может! Он мучается от искусственных чувств, наведённых колдовством какой-то соседки с котами!
Чувство триумфа сменилось острой, тошной горечью. Ей не нужна такая победа. Не нужна любовь, купленная за коробку конфет и двойную оплату. Она увидела сегодня другого Сергея — умного, увлечённого, способного слушать. И этот, другой, ей… нравился. По-настоящему. А не из-за какого-то дурацкого приворота.
— Нет, – твёрдо сказала она себе, вставая. – Так нельзя. Это нечестно. Завтра… нет, с утра. Я с утра схожу к бабе Лиде. Пусть отворожит. Пусть всё вернется как было. Пусть он снова станет грубым и не замечает меня. Это будет честно.
Аврора легла в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояло его лицо в свете фонаря. И его слова. «Бриллиант». От этой мысли было одновременно сладко и невыносимо стыдно. Магия, должно быть, была сильной штукой. Очень сильной. Потому что где-то глубоко внутри, под всеми этими благородными порывами, жил маленький, испуганный голосок: «А что, если отворот сработает, и он снова станет тем, кем был? Ты точно готова к этому, Аврора Ивановна Хомякова?»
Рассвет застал её всё ещё ворочающейся в постели, разрывающейся между совестью и первым в жизни лучом надежды, который оказался… фальшивым. Но решение было принято. Надо идти к бабе Лиде. Вернуть всё как было. А там… будь что будет.
*****
Следующее утро встретило Аврору не просто морозцем, а чувством, будто она всю ночь бегала марафон по краю пропасти. Мысли о предстоящем визите в дом Расторгуевых, о необходимости выбирать «простое, но с достоинством» платье (которого в её гардеробе не обнаружилось), и о том, как она вообще сможет есть за одним столом с тем, кто назвал её крейсером, — всё это кружилось в голове каруселью. Единственным спасительным якорем была мысль заскочить к бабе Лиде и спросить: «Это оно? Началось? Или он просто так?» Но спросить это нужно было с видом полного безразличия, что при её-то умении врать было равносильно подвигу.
Она вышла из подъезда, закутанная в старый, но тёплый шерстяной платок, и тут же замерла. У чёрного, блестящего, неприлично огромного внедорожника, будто инопланетный корабль приземлившийся на заснеженном асфальте их двора, прислонившись к капоту, стоял…. Сергей Михайлович Расторгуев. В дорогом дублёнке и кожаных перчатках, с лицом, на котором играла странная, чуть смущённая, но определённо довольная улыбка. Рядом старушка из первого подъезда выгуливала таксу; собака, увидев машину, села и завыла в тон сигнализации.
— Доброе утро, Аврора! — его голос прозвучал на удивление бодро и… тепло? Она протёрла глаза.
— Я Вас уже минут двадцать жду! Садись скорее, познакомлю тебя с одним человеком. У меня в машине Игорь Дмитриевич Горшков, лучший ведущий мероприятий в городе, а, может, и в области! Он согласился помочь!
Из пассажирского окна высунулось лысоватое, добродушное лицо мужчины лет пятидесяти.
— Приветствую, Богиня! Вера Юрьевна в восторге от Вашей идеи! Я уже предвкушаю, какой это будет праздник!
Аврора стояла, не в силах пошевелиться. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Еще несколько дней назад: «Вон! Вы уволены!». Вчера: «Мне нравится Ваше предложение! Давайте работать!» Сегодня: «Садись скорее!» И этот Игорь Дмитриевич… ведущий…
— Я… я вообще-то… к соседке, — бледно пробормотала она, указывая пальцем на соседний подъезд. — За… за солью.
— Соль подождёт! — весело парировал Сергей, открыв перед ней заднюю дверь. — У нас с тобой, Аврора, проект! Срочный! Антикризисный! И, как выяснилось, — гениальный.
Слово «с тобой» прозвучало как мелодия. Он сказал «с тобой». Не «с вами». Не «с сотрудницей». Аврору, почти в полуобморочном состоянии, усадили в салон. Она молчала, слушая, как Сергей, энергично руля по заснеженным улицам, выкладывает ей планы.
— Представляешь, я вчера, после разговора с тобой, вечером всё обдумал! Это жде гениально – все о чем мы говорили. Тетя меня, кстати, чуть не съела за мой тон с тобой… И знаешь, она права. Твоя идея — это не просто благотворительность. Это пиар, о котором я и не думал! Живое дыхание, история, ностальгия! Мы сделаем не просто аукцион — мы сделаем событие! Игорь Дмитриевич уже набросал план мероприятия.
— Всё так, всё так, — подхватил Игорь Дмитриевич, повернувшись к Авроре. — Мы задействуем главный цех. Освободим пространство. Поставим сцену. Освещение, музыка… А Ваши куклы, Аврора Ивановна, я смотрел фото — они станут центральным лотом, изюминкой и одновременно нашим предложением инвесторам!
— Мо… мои куклы? — прошептала она.
— Конечно! Вера Юрьевна настояла. И я с ней полностью согласен! Мы их будем продавать, наладим производство, — твёрдо сказал Сергей, поймав её взгляд в зеркале заднего вида. В его глазах не было ни насмешки, ни высокомерия. Был азарт. Делёжный, мужской азарт.
Дальше день превратился в калейдоскоп. Они втроем прошлись по цехам. Сергей, к изумлению рабочих, вместе с Авророй и Игорем Дмитриевичем объяснял, что они задумали.
— Коллеги! — голос Сергея звучал непривычно громко, но без привычной надменности. — Нам нужна ваша помощь. Не просто работа — душа! У кого на антресолях, у бабушек, у мам пылятся старые игрушки? Советские, добрые? Приносите! Они помогут спасти нашу фабрику!
Аврора, краснея, дополняла:
— Мы их отреставрируем, приведём в порядок. И они станут не просто игрушками с чердака, а частичкой истории, которую мы продадим с аукциона! Выручка пойдёт на благотворительность, а внимание, которое привлечёт вечер, — на новые заказы для всех нас!
Реакция была оглушительной. Сначала люди перешёптывались, глядя на невероятный тандем «уволенной Хомяковой» и внезапно очеловечившегося директора. Потом кто-то из станочников крикнул:
— У меня от мамы осталась целлулоидная кукла 70-х валяется, почти новая!
Другая женщина добавила:
— А у меня мишка плюшевый, глаза стеклянного нет, но очень душевный!
Волна энтузиазма нарастала. В Завирюхино с работой было туго, фабрика была градообразующим предприятием. Идея не просто сохранить её, а всколыхнуть, да ещё таким тёплым, душевным способом, задела за живое…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.