Вызвать такси в Завирюхино было целой операцией. Пришлось использовать приложение, которое нашло свободную машину аж в соседнем районе. Пока черная «Тойота» с облезлым бампером мчала ее по заснеженной трассе за город, Аврора в сотый раз проверяла содержимое огромной холщовой сумки: кукла Ягайла, бережно завернутая в несколько слоев мягкой ткани, Фея Осеннего Листа и Девочка-Сон в отдельных коробочках. И, конечно, папка с распечатками — эскизы, смета для благотворительного вечера (составленная по наущению Риты, которая была гением в вопросах «сколько стоит тарелка оливье на сто человек»).
Аврора была одета в самое простое и, как ей казалось, достойное: темно-синее шерстяное платье и скромный жемчужный кулон на цепочке. Никаких блесток. Только нервный блеск в глазах.
Такси свернуло с трассы на аккуратно расчищенную дорогу, ведущую к коттеджному поселку «Еловый Бор». Через пару минут в свете фар возникли высокие кованые ворота. Аврора замерла. Это было не просто жилье, а сказочный дворец из камня, дерева и денег.
Машина остановилась у ворот. Из будки вышел охранник в теплой куртке, сверился со списком на планшете, кивнул и пропустил их. Таксист, парень лет двадцати пяти, присвистнул.
— Ничо себе хоромы. Какие симпатичные горничные у этих богачей работают, однако.
Аврора, отвлекаясь от созерцания гигантской ели, украшенной гирляндой прямо перед домом, удивилась:
— Вы о ком?
О вас! – таксист обернулся и широко улыбнулся. – Вы же горничная? К ужину помощницу вызвали? Девушка, а может, сходим куда-нибудь на выходных? Без обид, просто познакомиться хочу.
В этот момент Аврора даже покраснела от злости. Весь день унижений, увольнение, страх перед встречей — все вылилось в одну фразу. Она гордо выпрямилась на заднем сиденье.
— Я не горничная!Я невеста и… — и тут она запнулась, осознав абсурдность сказанного.
Таксист фыркнул:
— Да ладно? Невеста? Ну-ну, ври, да не завирайся, красавица.
Аврора, пунцовая от ярости и стыда, выскочила из машины, вытащила свою сумку и потащила ее по свежевыпавшему снегу к крыльцу. Сзади донесся смех и звук уезжающего такси.
— Фу, ч..рт, ч…рт, ч…рт», — шептала она, нажимая на кнопку звонка.
Дверь открыла сама Вера Юрьевна, уже в другом, но столь же элегантном платье.
— Входите, входите, дорогая! Не замерзли? О, какая прелесть! Никаких пайеток! Я знала, что вы девушка со вкусом.
Аврору ввели в дом, и от обилия впечатлений у нее на секунду перехватило дыхание. Это был очень уютный, теплый, «жилой» дом. Пахло хвоей, печеньем и воском. В гостиной горел настоящий камин, трещали поленья. На стенах — семейные фото, акварельные пейзажи, видимо, местных художников. И повсюду — игрушки. Старинные, винтажные, явно собранные с любовью: плюшевый медведь на рояле, жестяная кукольная коляска в углу, гирлянда из советских стеклянных бус на зеркале.
— Аврора, знакомься! Это Ольга Борисовна, мама нашего несносного Сергея. А это Михаил Юрьевич, отец.
Родители Сергея оказались… абсолютно нормальными, милыми людьми. Ольга Борисовна, бывший директор школы, в очках и вязаном кардигане, сразу обняла Аврору за плечи.
— Какая хорошая девушка! Вера мне уже все про вас рассказала. И про вашу смелость тоже! Нашему Сергею иногда по персам надо, он у нас зазнайкой вырос, прости господи.
Михаил Юрьевич, коренастый, с добрыми глазами, пожал ей руку.
— Мы его в чувство приведем, милая Аврора. Идемте, стол уже накрыли. Расскажете, как там в цехах дела-то настоящие, а не то, что он в отчетах пишет.
Ужин проходил в столовой с огромным дубовым столом. Было очень вкусно, по-домашнему: грибной суп, пирог с капустой, тушеное мясо. И разговор был удивительно легким. Михаил Юрьевич вспоминал, как в девяностых выкупал разваливающуюся фабрику, заложив последнюю квартиру.
Ольга Борисовна рассказывала, как вела бухгалтерию, сидя на ящиках с пластмассовыми зайцами. Вера Юрьевна подтрунивала над братом. Аврора слушала, забыв о нервах, и постепенно понимала, что эти люди выстроили все своим трудом, а не родились в бархатных пеленках. И Сергей для них — не божество, а сын, который, по их мнению, сильно заносится.
И вот, в самый разгар разговора о том, как Михаил Юрьевич впервые запустил линию по производству ватных дедов морозов, в прихожей хлопнула дверь, послышались шаги.
— Всем добрый вечер! Мам, пахнет великолепно! Тетя, я тебя возле галереи после обеда видел, опять какую-то абстракцию покупала?
Сергей Расторгуев вошел в столовую, снимая дорогое кашемировое пальто. Он был расслаблен, улыбчив, даже помолодел как-то в этой домашней обстановке. Пока он не увидел Аврору. Его улыбка застыла, затем медленно сползла с лица, как желе с тарелки. Брови поползли вниз.
— Ааа…Хомячкова? – произнес он, и в голосе зазвенел ледяной, начальственный тон. – Вы что здесь делаете? Я же ясно сказал — Вы уволены! Или Вы решили терроризировать меня и на семейной территории?
— Моя фамилия Хомякова, – пискнула Аврора и тут же замолчала.
В комнате повисла неловкая пауза. Но не успела Аврора и рта открыть, как вмешалась Вера Юрьевна.
— Сергей, дорогой, не будь хамом. Аврора — мой гость. Я пригласила её, потому что она не только сотрудница, но и потрясающе талантливый художник. И у неё, кстати, есть для тебя дельное предложение. Слушай сюда.
И тетя, с артистизмом настоящей светской львицы, изложила всю идею: благотворительный вечер на фабрике, аукцион винтажных игрушек и работ местных мастеров, сбор средств для художественной школы, экскурсии, мастер-классы, освещение в прессе.
— Это же идеальный пиар,Сергей! Инвесторы любят такие истории — социальная ответственность, поддержка культуры, локальный патриотизм! Они увидят не просто фабрику, а сердце города!
Сергей слушал, скрестив руки на груди. На лице играла скептическая усмешка.
— Как у тебя всё просто,тетя, – процедил он, когда Вера закончила. – Романтично. Только одна маленькая деталь. А что мы, собственно, покажем на этой нашей «выставке локального патриотизма»? Машинки, которые не едут или кукол, которые не говорят, как метко заметила ваша… гостья?
Все взгляды устремились на Аврору. Она почувствовала, как вся кровь приливает к лицу. Но отступать было некуда. Вера Юрьевна одобрительно кивнула.
— Мы… мы покажем моих кукол, — пискнула Аврора и тут же втянула голову в плечи, как испуганная черепаха.
— Да, милый! — горячо подхватила Ольга Борисовна. — Аврора создаёт уникальных кукол, сказочных! У неё прямо тут, в сумке. Аврора, детка, ну покажи нам всем ещё разок твою Ягайлу! Не стесняйся!
Сергей смотрел на эту сцену с выражением человека, попавшего в сумасшедший дом.
— Мама, что за…
Но Аврора уже набралась воздуха. Она отодвинулась от стола, опустилась на колени рядом со своей сумкой и, стараясь, чтобы руки не дрожали, начала разворачивать ткань. Все затихли. Даже Сергей, хоть и с нескрываемым раздражением, умолк.
И вот она появилась. Кукла Ягайла. В свете теплой люстры и огня камина она ожила. Янтарные глаза-бусины мерцали глубоким, почти живым светом. Каждый лоскуток на кафтане переливал своим оттенком — где-то выцветший ситец, где-то бархат, где-то парча. Крошечный светильник в руке куклы, который Аврора заранее включила, излучал мягкое, золотистое свечение, отбрасывая причудливые тени.
Аврора поставила куклу на свободный стул, будто представляя дорогого гостя. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Слышно было только потрескивание поленьев в камине.
Михаил Юрьевич первым нарушил молчание. Он медленно снял очки, протер их и снова надел.
— Батюшки…— прошептал он. — Да это же… это же уровень мастерской. Настоящей. Я таких на ярмарках народных промыслов не видел.
Ольга Борисовна приложила руку к сердцу:
— Она… она смотрит. И словно хочет что-то сказать. Какая душа вложена…
Вера Юрьевна смотрела на племянника с немым торжеством: «Вот видишь? А ты «ёлкой» её называл».
Но все взгляды были прикованы к Сергею. Он стоял, не двигаясь. Вся его напускная высокомерная расслабленность куда-то испарилась. Он смотрел на куклу и лицо его стало серьезным, даже задумчивым. Он сделал шаг ближе, наклонился, внимательно, почти профессионально рассматривая детали: стежки, прорисовку лица, сложную конструкцию крошечного светильника.
*****
На всех присутствующих смотрела не просто кукла, а какое-то странное существо. У неё была белоснежная, почти фарфоровая кожа, длинные пышные волосы цвета воронова крыла, и при этом — некрасивое, даже странное лицо: крючковатый нос, тонкие, как ниточки, губы, и пронизывающий взгляд крошечных глаз-бусин. Она сидела на стуле, словно настоящая гостья, и вносила в уютную столовую лёгкую, сказочную жуть.
— Хомячкова, это что такое? — наконец-то очнулся Сергей Михайлович. Его брови полезли к волосам. — Ты хочешь всех инвесторов не привлечь, а распугать? Этим… гоблином?
Но Аврора, будто не слышала насмешливого тона. В тот миг, когда речь зашла о её созданиях, с ней произошла волшебная метаморфоза. Сутулые плечи распрямились, робкий взгляд угас, сменившись ярким, горячим блеском. Она словно расцвела изнутри.
— Моя фамилия Хомякова! Неужели так трудно запомнить или Вы специаль но? И…Нет, подождите! — воскликнула она, и её голос зазвучал уверенно, почти торжественно. — Это Ягайла. Молодая Баба-Яга. И она не гоблин, у неё есть история.
Аврора взяла куклу в руки с такой нежностью, будто держала младенца.
— Когда-то она была невероятно красивой, но очень злой и высокомерной девушкой. И однажды фея наложила на неё заклятие: «Будешь доброй и милосердной — красота вернётся к тебе, станешь прекраснейшей на земле. Будешь творить зло — красота будет увядать, превращая тебя в урод…ну». Вот поэтому, — Аврора торжествующе посмотрела на Сергея, — в комплекте есть два лица.
Ловким движением она отсоединила голову куклы с крючковатым носом и достала из сумки другую. Через секунду на тех же плечах, под теми же пышными волосами, было уже совсем другое лицо — с тонкими, но изящными чертами, большими задумчивыми глазами и лёгкой, загадочной улыбкой. Это была красота не кукольная, а какая-то лесная, былинная.
— Вот прекрасная Ягайла, — прошептала Аврора. — А в комплекте ещё плащ из «птичьих» лоскутов, маленькая ступа, платье из шёлка, похожего на паутину… На этой основе можно создать целую серию! Кикимора Болотная — подруга Ягайлы, рыжеволосая кукла с зелеными глазами в изумрудном платье. Кощей Бессмертный — не скелет, а уставший от вечности царь в драгоценных лохмотьях. Леший, Водяной… Целый сказочный мир из «Завирюхино»! Неужели весь мир крутится вокруг каких-то Барби? У нас ведь есть своя, сказочная история, целый мир!
Она говорила, увлечённая, жестикулируя, и её зелёные глаза сияли так, что, казалось, освещали всё вокруг. Сергей смотрел на неё зачарованно. Он видел уже не ту растерянную «ёлку» из приёмной и не плачущую «горничную» у проходной. Он видел человека, охваченного творческим огнём. Этот огонь был настолько ярок и искренен, что ему на мгновение стало неловко за свой недавний тон. Он с трудом отвел взгляд.
— Я… не знаю, — растерянно произнёс он, ковыряя вилкой в уже остывшем пироге. Голос его потерял всякую надменность. — Это риск. Большой риск. Мы можем всё провалить, и станет ещё хуже… Но я подумаю.
Он вдруг резко встал, отодвинув стул.
— Мне пора.Дела. — Это прозвучало как отрывистое бормотание самому себе. Не глядя ни на кого, особенно на Аврору, он нахлобучил пальто и вышел, хлопнув дверью.
Аврора стояла посреди столовой, держа в руках куклу с двумя головами. Эйфория от рассказа схлынула мгновенно, оставив после себя пустоту и холод. Он сбежал. Сбежал от неё, от её куклы, от всей этой затеи.
— Детка, не переживай! — первой опомнилась Ольга Борисовна, подбегая к ней и обнимая за плечи. — Он просто упрямый, как тот осёл, прости Господи. Он всегда так — сначала упирается, а потом сам же лезет из кожи вон!
— Совершенно верно, — подхватил Михаил Юрьевич, одобрительно глядя на Ягайлу. — Идея-то золотая! Настоящая! Он это понял, поэтому и сбежал — переваривает. Не волнуйся, девонька.
Вера Юрьевна молча подняла со стола «уродливую» голову куклы, повертела её в руках и улыбнулась.
— Он не просто подумает, дорогая. Он уже заинтригован. Я своего племянника знаю. Когда ему что-то по-настоящему интересно, он не кричит. Он уходит, чтобы всё взвесить. Вы его задели. И это хорошо.
Но Аврора почти не слышала этих утешений. Всю дорогу домой на такси (уже другом, с молчаливым водителем) она видела только его задумчивый, а потом смущённый взгляд и его спину, быстро удаляющуюся в прихожую. Приворот? Смешно. Он сбежал от неё, как от прокажённой. А кукла… кукла ему не понравилась. Точно.
Утро следующего дня встретило её серым светом в окне и тяжёлым, как гиря, настроением. Аврора лежала, уставившись в потолок, и перебирала в голове итоги: она уволена. «Возлюбленный», на которого потрачен двойной тариф бабы Лиды, сбежал из собственного дома при её появлении. Её Ягайла, в которую она вложила душу, явно не произвела того впечатления, на которое она надеялась. Тупик. Полный, абсолютный.
Вдруг зазвонил телефон. На экране весело подпрыгивало имя «Лена» — девушки с соседнего конвейера, с которой они вместе красили сотни одинаковых шариков и делились бутербродами.
— Ну, – мрачно подумала Аврора, – наверное, я там варежки забыла. Или кисточку. Или кусочек своей разбитой карьеры.
Она нехотя взяла трубку.
— А…привет, Лен.
— Аврора, привет! — в трубке прошептали так, будто заговорщики в тылу врага. — Ты дрыхнешь, что ли? Тут такое творится…
— Что такое? — Аврора села на кровати. — Опять приказ новый? Увольнять кого-то будут? Фабрику закрывают?
— Да нет! С утра к нам в отдел… – Лена сделала драматическую паузу, – явился Сам. Лично. Сергей Михайлович Расторгуев. В цех росписи! Он тут лет пять не был! И спросил… тебя! Аврора, тебя! Что ты там натворила вчера, подруга? Ну ты даёшь! Чтобы Расторгуев лично в нашу каморку спустился… это ж надо!
Аврора замерла. Сердце вдруг гулко стукнуло о рёбра.
— Лен,погоди. Зачем? Что он сказал?
— А я почём знаю? Выглядел… странно. Не злой, не весёлый. Задумчивый. Спросил: «Почему Хомяковой нет на рабочем месте?» А Мария Игнатьевна, наша начальница, глаза округлила и бухтела: «Так вы же её, Сергей Михайлович, вчера…» А он её перебил! — Лена почти визжала от восторга. — И говорит таким ровным голосом: «Я не увольнял Хомякову. Я её перевёл в дизайнерский отдел. На повышение. Как только появится, скажите, чтобы немедленно была у меня в кабинете». И ушёл! А у нас тут тишина стояла, хоть мух лови! Все обалдели! Короче, Хомякова, давай дуй на работу, тебя директор ждет! И потом всё подробно расскажешь, лады?
Лена положила трубку. В ушах Авроры стоял звон. Она сидела на краю кровати, сжимая в руке телефон, и пыталась осмыслить услышанное.
«Не уволил… Перевёл… В дизайнерский отдел… На повышение…»
Слова кружились в голове, не желая складываться в логичную картину. Он подумал. Вера Юрьевна оказалась права. Он всё взвесил. И… передумал?
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.