Дорога на работу в утреннеймаршрутке прошла в нервном ожидании. Аврора ловила себя на мысли, что впервые за долгое время она не стремилась стать прозрачной. Она была видимой. Даже слишком.
Фабрика «Завирюхинская игрушка» встретила ее неприличной для восьми утра суетой. В цехе росписи не слышно было привычного перешептывания и звона кисточек о стеклянные шары. Все столпились вокруг Марии Игнатьевны, начальницы цеха, которая, размахивая листком, зачитывала что-то с возмущением.
— …и чтобы к пятнице каждый отдел предоставил предложения! Антикризисные! Инновационные! Кто не предоставит – тот, считай, вклад в развал предприятия сделал!
— Что случилось-то?» – прошептала Аврора, протискиваясь к своей подруге по конвейеру, Ленке.
— Да наш принц, – фыркнула Ленка, кивая в сторону кабинета директора на втором этаже. – Вчера вечером, как ураган, влетел. Оказывается, дела у нас не ахти. Новогодние шары еще покупают, а вот эти наши говорящие куклы «Говоруньи» залежались, как… ну сами понимаете. И машинки на радиоуправлении «Стриж» глючат. Инвесторы нос ворочат. Вот он и требует от нас, простых работяг, генерировать идеи для спасения его фабрики. Смех да и только.
В голове у Авроры прояснилось. Она судорожно начала соображать. План, о котором шепталась с Ритой, оказался как нельзя кстати. Благотворительный вечер в поддержку детской художественной школы. Нужны были лоты для аукциона, уникальные, душевные вещи, старые детские игрушки… возможно и времен СССР и… ее куклы! Идея спасти фабрику через искусство и благотворительность – это же гениально! Ну, или хотя бы не глупо.
Сердце застучало чаще. Это был шанс. Не просто увидеться, а заговорить с Расторгуевым на равных, как автор ценного предложения. Она выпрямилась, заставив пайетки на груди блеснуть под люминесцентными лампами, и решительно направилась к лестнице, ведущей в святая святых – приемную директора.
Ее, конечно же, остановила Зина. Зинаида Петровна, секретарша, женщина с губами, нарисованными словно по трафарету, и взглядом, способным заморозить кипящий чайник.
— Хомякова? Ты куда? Цех внизу.
— Зинаида Петровна, мне нужно к Сергею Михайловичу. У меня срочное предложение по антикризисному проекту, – выдавила из себя Аврора, стараясь звучать солидно.
Зина оценивающе оглядела ее блестящий свитер, слишком яркий макияж и решительное, но дрожащее лицо.
— Все предложения – через начальников отделов. И вообще, Сергей Михайлович до Рождества не принимает. У него насыщенный график. Идите, работайте.
— Но это нельзя откладывать! Это… это идея, которая может все изменить! – настаивала Аврора, делая шаг вперед.
— Хомякова, не кричите здесь и не устраивайте цирк, – холодно сказала Зина. – Или я вызову охрану. У меня приказ: все предложения работников передают директору начальники отделов!
Цирк. Это слово стало последней каплей. В Авроре взыграла не только обида, но и ярость от пяти лет невидимости, от папиных «Николаев», от этих дурацких блесток, которые сейчас, наверное, выглядели так жалко.
— Я не клоун! – ее голос, к собственному ужасу, сорвался на высокую, визгливую ноту. – Я сотрудник этой фабрики, и я имею право быть услышанной! Вы что, хотите, чтобы фабрика разорилась из-за вашей бюрократии?!
Она даже топнула ногой. В приемной повисла напряженная тишина. И в этот момент дверь директорского кабинета с силой распахнулась.
На пороге стоял он… Сергей Михайлович Расторгуев. В идеальном темно-синем костюме, с лицом, выражавшим предельную степень раздражения. Рядом с ним – элегантная женщина лет пятидесяти пяти, в изысканном шерстяном платье и с доброй, но любопытной улыбкой на лице.
— Что это за шум в приемной? – ледяным тоном спросил Расторгуев. Его взгляд скользнул по залитой краской Зине, а затем упал на Аврору. Он поморщился, как от внезапного яркого света и, кивнув на свитер Авроры, густо усыпанный стразами, сказал, – А это что еще за… новогодняя ёлка?
В ушах у Авроры зазвенело. Ёлка. Так вот как он ее видит. Не сотрудницу, не человека с идеей, а гирлянду.
— Я не елка! – выпалила она, забыв все подготовленные речи. – Я Аврора Хомякова! Ваша сотрудница! И у меня есть идея, как спасти фабрику от ваших дурацких машинок, которые не едут, и говорящих кукол, которые не говорят!
Женщина рядом с Расторгуевым прикрыла рот рукой, но глаза ее смеялись открыто и с нескрываемым интересом. Расторгуев же изобразил на лице преувеличенное удивление. Он медленно, с превосходством, оглядел ее с ног до головы.
— Не елка?..– протянул он. – Значит, крейсер. Блестящий, непотопляемый. Зина, почему на моем предприятии в рабочее время дефилируют боевые корабли?
— Сергей Михайлович, я… – начала секретарша.
— Да он разорится, ваш крейсер! – не унималась Аврора, уже не контролируя поток слов. Она вцепилась в ручку двери в кабинет, чтобы Зина не смогла ее оттащить. – Вы с вашими машинками! А мои куклы… они живые! Их можно на…
— Вон! – вдруг рявкнул Расторгуев, и его голос, привыкший командовать, грохнул по тихой приемной. Все вздрогнули, включая даму в шерстяном платье. – Вы уволены! Зина, немедленно составьте приказ и несите мне на подпись! И объясните мне, почему на моем предприятии работают неадекватные работники, устраивающие истерики в присутствии гостей?!
Он резко развернулся, бросив на Аврору последний презрительный взгляд, и скрылся в кабинете, хлопнув дверью так, что задребезжали стеклянные перегородки.
Тишина стала абсолютной, густой и липкой. Аврора отпустила ручку двери. Она медленно обернулась. Зина смотрела на нее с холодным торжеством. А незнакомая женщина… Женщина смотрела на нее с неподдельным, живым любопытством, словно рассматривала редкий, необычный экспонат.
— Я… уволена? – тихо, словно проверяя реальность, спросила Аврора. – За что?
Никто не ответил. Зина уже печатала что-то на компьютере. Аврора пошатнулась и, не помня себя, побрела вниз, в цех. По щекам текли горячие слезы, смешиваясь с тушью и румянами. Она ничего не видела перед собой. «Крейсер… Ёлка… Уволена…»
Она подошла к своему рабочему месту – столику с кисточками, красками и стопкой нерасписанных шаров. Ленка и другие девушки смотрели на нее с испугом и сочувствием. Никто не сказал ни слова. Аврора молча взяла свою старенькую сумку, сунула в нее несколько личных вещей: чашку с котиком, запасную пару перчаток, блокнотик с эскизами кукол.
*****
Пока Аврора, всхлипывая, совала в сумку старую пару тапочек для смены и любимую кружку с надписью «Не буди во мне зверя, он и так не высыпается», мир вокруг нее казался черно-белым и безнадежным. Даже блестки на свитере, казалось, потускнели от горя. Она мысленно рисовала картины будущего: отец с его «я же говорил!», поиск новой работы и полный, окончательный крах всех надежд, включая магические.
И вдруг рядом раздался спокойный, бархатный голос:
— Доброе утро,милочка. Ну, что же Вы так расстроились? Слезами, знаете ли, горю не поможешь. Только размоете и без того… выразительный макияж.
Аврора вздрогнула и, не глядя, махнула рукой в сторону голоса, продолжая рыться в ящике стола в поисках своей запасной пары варежек.
— Да отстаньте, пожалуйста. Мне и без вас тошно. Карьеру разбила, все пропало…
— Я-то, конечно, отстану, – не унималась незнакомка. – Но тогда Вы точно останетесь и без карьеры, и без шанса всё исправить. Вы бы лучше спросили, кто я такая. А я бы вам ответила, что я родная тётя этого балбеса… Сергея Михайловича. И зовут меня Вера Юрьевна Расторгуева.
Аврора замерла с варежкой в руке. Медленно подняла заплаканное, размазанное лицо. Перед ней стояла та самая элегантная женщина, которая вышла из кабинета Расторгуева вместе с ним. Вблизи она выглядела еще более впечатляюще: тонкие черты лица, ухоженные седые волосы, собранные в элегантную прическу, и взгляд необыкновенной живости и любопытства.
— Правда?– хрипло выдохнула Аврора, мгновенно насторожившись. Вся история с бабой Лидой научила ее скепсису. – А… документы показать можете?
Вера Юрьевна залилась звонким, совершенно искренним смехом. Этот смех был так не похож на ледяные усмешки ее племянника.
— Ох,детка, Вы мне всё больше нравитесь! Такая прямолинейность в наше время лицемерия – редкая драгоценность. Нет, паспорта у меня при себе нет, но могу предложить кое-что лучше. Давайте сходим кафе через дорогу? Я угощу Вас глинтвейном, Вы высушите слезы, расскажете мне о своих планах и своей безумной, но пленительной идее, способной вывести наше предприятие из кризиса. И я обещаю: если Ваше предложение будет иметь хоть крупицу смысла и души, я лично заставлю своего невоспитанного племянника на него взглянуть. И, возможно, даже извиниться за «крейсер». Хотя, – она окинула взглядом блестящий свитер, – образчик Вы и впрямь колоритный.
Что терять? Карьера рухнула. Репутация на фабрике – тоже. Мысль о глинтвейне казалась единственным светлым пятном в этом мрачном дне. Аврора кивнула, сгребла последние вещи в сумку и поплелась за Верой Юрьевной, чувствуя себя неловким утенком рядом с изящной лебедью.
Кафе «Снежинка» пахло корицей, имбирем и теплом. За столиком у окна, за которым кружил снег, Аврора, согревая ладони о бокал с горячим, ароматным вином, вдруг обнаружила, что говорит без умолку. Ей, обычно такой скромной, будто прорвало плотину. Возможно, сработал глинтвейн. Возможно, добрый, внимательный взгляд Веры Юрьевны, а возможно, отчаяние.
Она выложила все. Ну, почти всё. Про отца-майора и его спортивных кандидатов с алиментами. Про свою тихую, забитую страсть к дизайну, про годы бесполезного диплома и золотые орехи на конвейере. Про мечту о конкурсе «Кукольный мир» и страх, что её куклы никому не нужны. Она умолчала только о бабе Лиде и привороте — это было уже слишком даже для такого отчаянного дня.
Зато с жаром выложила идею, которую они с Ритой обдумывали.
— Представьте, Вера Юрьевна! Новогодний благотворительный вечер прямо на фабрике! Мы открываем цеха для экскурсий — вот где рождаются игрушки! Можно устраивать мастер-классы по росписи шаров для детей. А главное — аукцион! Во-первых, современные игрушки. А во-вторых… раритеты! Игрушки тех времён, когда наши мамы и бабушки были детьми.
У многих работников, особенно старшего возраста, на антресолях пылятся такие сокровища — целлулоидные куклы, плюшевые мишки, жестяные машинки. Люди сейчас за ними охотятся, это модно, это ностальгия! Вырученные средства — в фонд детской художественной школы, например. Это же красиво! И о фабрике пиар, и доброе дело! А то Сергей Михайлович думает только о вложениях в новые бездушные модели, которые ломаются через неделю!
Вера Юрьевна слушала, подперев подбородок рукой. Её глаза блестели всё ярче.
— Продолжайте, дорогая. Это становится все интереснее.
Затем Аврора, смущаясь, достала телефон:
— А это… это мои куклы. Не фабричные. Мои.
Она стала листать фото.
— Вот «Фея Осеннего Листа» из бархата и сухих листьев. Вот «Девочка-Сон» в пижаме с луной. Вера Юрьевна ахала, щелкала языком, просила показать поближе. А потом на экране появилась она. Кукла «Ягайло».
Это была не просто кукла. Это была работа художника. Лицо, выточенное из дерева и покрытое тончайшим слоем папье-маше, имело характер — мудрый, усталый, с хитринкой в уголках глаз, выложенных из крошечных янтарных бусин. Одежда — лоскутный кафтан, сшитый из десятков кусочков старинных тканей, каждая пуговица на котором была уникальна. В одной руке кукла держала крошечный светильник из половинки скорлупы грецкого ореха, внутри которого мерцала микро-светодиодная лампочка.
— Это…это нечто, – тихо сказала Вера Юрьевна, забрав телефон у Авроры. Она увеличила изображение, вглядываясь в детали. – Это уровень… это уровень настоящего искусства. Почему она у Вас до сих пор пылится дома? Почему не на конкурсе?
— Я… я боялась, – призналась Аврора, опустив глаза. – Что скажут? Что высмеют. Что моё место — красить шарики.
Вера Юрьевна положила телефон на стол и посмотрела на Аврору долгим, изучающим взглядом. Потом решительно отпила глинтвейна.
— У меня есть идея, дорогая. Гораздо лучше, чем просто уговорить Сергея выслушать вас на работе. Приезжайте сегодня вечером к нам в загородный дом. Захватите своих кукол, особенно эту… Ягайлу. Сегодня пятница, а по пятницам Сергей, хоть и с вилами в горле, но приезжает на семейный ужин. Его мама, Ольга Борисовна, очень этого ждёт. Михаил Юрьевич, отец, тоже будет. И я, конечно. Мы устроим маленький салон. Я представлю Вас как… талантливого дизайнера, с которым я познакомилась и чьи работы меня потрясли. Мы покажем кукол. А потом, между делом, Вы изложите свою идею о вечере. В домашней обстановке, под давлением семьи, у него не будет возможности просто рявкнуть и выгнать Вас. Он будет в ловушке хороших манер, в которые я его с детства пыталась вбить!
Аврора чуть не поперхнулась.
— К вам…домой? К Расторгуевым? Но меня же уволили! Я для него – сумасшедшая в блёстках! Он меня на порог не пустит!
— Он Вас на пороге и не увидит, пока мы с Олей не подготовим почву, – с хитрым блеском в глазах сказала Вера Юрьевна. – Я всё организую. Вы только приезжайте. Это ваш единственный шанс не просто вернуть работу, а заставить этого упрямого осла увидеть в вас человека. И, что куда важнее, – увидеть Ваш талант.
Аврора сидела, ошеломлённая. Мысли неслись вихрем. Страх был оглушительным: эти люди другого мира, огромный дом, ужин… Но под всем этим беспокойством бурлило что-то ещё. Азарт. Вызов. И тихий, настойчивый внутренний голос шептал : «Если не сейчас, то никогда. Если тебя уволили, то другой возможности приблизиться к нему, чтобы он влюбился до Нового года, у тебя точно не будет.
Аврора вздохнула, подняла взгляд на Веру Юрьевну и увидела в её глазах не снисхождение, а авантюрный интерес равной.
— Хорошо,– тихо, но твёрдо сказала Аврора. – Я приеду. Только… как одеться? — Она с тоской посмотрела на свой свитер.
Вера Юрьевна махнула рукой.
— Оденьтесь так,как чувствуете. Только, ради всего святого, без этих пайеток. Пусть лучше будет просто и с достоинством. Вы же художник. Ведите себя соответственно. Записывайте адрес.
Пока Вера Юрьевна диктовала, а Аврора судорожно чиркала на салфетке, в душе у неё бушевала буря. Она согласилась. Она едет в логово Расторгуевых. Вечером. С куклами. Это было либо начало чего-то невероятного, либо самая эпичная катастрофа в её жизни, но сидеть сложа руки после такого дня она уже точно не могла.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.