Ксюша вбежала в квартиру, и первое, что бросилось в глаза — распахнутое настежь окно. Штора билась о подоконник, словно пыталась вырваться на волю. В комнате пахло дождем и чем-то еще, чем-то тревожным.
— Мам! — крикнула она, сбрасывая промокшие кроссовки.
Тишина.
Ксюша прошла на кухню. Чайник остывал на плите, рядом стояла кружка с недопитым чаем. На столе лежал телефон матери — старенький, с треснутым экраном. Мама никогда не выходила без телефона. Никогда.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Мам, это не смешно!
Ксюша заглянула в ванную, в спальню, даже в кладовку. Пусто. Она вернулась на кухню и схватила мамин телефон. Последний звонок — час назад, незнакомый номер. Ксюша нажала на вызов.
Длинные гудки. Потом мужской голос, вкрадчивый:
— Алло, Марина Сергеевна?
— Нет, это ее дочь. Вы кто? Где моя мама?
Пауза. Такая долгая, что Ксюша готова была швырнуть телефон в стену.
— Ваша мама... немного задержалась. Ей нужно кое-что обсудить со мной. Деловой вопрос.
— Какой вопрос? Что вы несете?!
— Она вам не говорила о долге? Странно. Очень странно. Впрочем, детали неважны. Важно, что мы договоримся. Или нет.
Щелчок. Гудки.
Ксюша опустилась на стул. Руки тряслись. Долг? О каком долге речь? Мама всегда была аккуратна с деньгами, даже слишком. После развода они жили скромно, но без долгов. Или Ксюша просто ничего не знала?
Она открыла мамину сумку — может, там найдется хоть какая-то подсказка. Кошелек, ключи, блокнот. Полистала блокнот — рецепты, список покупок, телефонные номера. На последней странице — адрес, написанный торопливым почерком: "Складской проезд, 14, корпус Б".
Ксюша вызвала такси.
Складской проезд оказался на окраине города, там, где промзона переходила в заброшенные пустыри. Таксист неохотно остановил машину возле ржавых ворот.
— Ты уверена, что тебе сюда? — спросил он, оглядываясь. — Тут не самое безопасное место.
— Уверена, — соврала Ксюша.
Она вышла из машины и огляделась. Корпус Б — серое здание с выбитыми окнами. У входа стоял черный джип, на капоте сидел мужчина в кожаной куртке, курил. Увидев Ксюшу, он спрыгнул и направился к ней.
— Ты кто? — спросил он грубо.
— Я дочь Марины Сергеевны. Где она?
Мужчина прищурился, потом усмехнулся:
— Значит, дочка. Заходи. Начальник с тобой поговорит.
Внутри пахло сыростью и машинным маслом. По коридору они прошли в небольшую комнату, где за столом сидел мужчина лет сорока, с зачесанными назад волосами и тяжелым взглядом. А рядом, на продавленном диване, сидела мама. Бледная, с красными глазами.
— Мам! — Ксюша бросилась к ней, но охранник перехватил ее за плечо.
— Тихо, — произнес мужчина за столом. — Присаживайся, девочка. Поговорим по-взрослому.
Ксюша села. Мама смотрела на нее с отчаянием и стыдом.
— Твоя мама задолжала мне триста тысяч, — начал мужчина, отодвигая в сторону стакан с чаем. — Взяла в долг полгода назад. Говорила, что вернет через месяц. Не вернула. Потом обещала через два месяца. Снова не вернула. Я терпеливый человек, но всему есть предел.
— Мам, это правда? — прошептала Ксюша.
Марина Сергеевна кивнула, закрыв лицо руками.
— Зачем тебе были эти деньги?
— На твою операцию, — выдавила мама сквозь слезы. — Помнишь, весной? Врачи сказали, что нужно делать срочно, а у нас денег не было. Я взяла в долг... думала, что смогу вернуть, что найду способ...
Ксюша замерла. Операция. Да, она помнила. Аппендицит, который едва не перешел в перитонит. Мама тогда сказала, что страховка покрыла все расходы. Она солгала.
— Триста тысяч за полгода превратились в пятьсот, — продолжал мужчина спокойно. — Проценты, понимаешь. Я бизнесмен, а не благотворитель. Так что вопрос простой: где деньги?
— У нас их нет, — сказала Ксюша. — Совсем нет.
Мужчина кивнул, словно ожидал этого ответа.
— Тогда предлагаю вариант. Твоя мама будет работать на меня. У меня есть несколько объектов, нужна уборщица. Будет получать двадцать тысяч в месяц. Из них пятнадцать пойдут в счет долга. Лет через три расплатитесь.
— Три года?! — вскрикнула Ксюша.
— Или можешь предложить что-то другое.
Ксюша посмотрела на мать. Та сидела, уставившись в пол, сломленная. И тут что-то щелкнуло в голове Ксюши. Злость. Чистая, яркая злость — не на маму, а на этого самодовольного типа, который спокойно пил чай, разрушая чужие жизни.
— Я верну ваши деньги, — сказала она твердо.
Мужчина усмехнулся:
— Ты? И как ты собираешься это сделать? Тебе сколько, семнадцать?
— Восемнадцать. И это не ваше дело. Дайте мне три месяца.
— Три месяца? Интересно. А если не вернешь?
— Тогда... — Ксюша сглотнула, — тогда делайте что хотите. Но я верну.
Мужчина откинулся на спинку стула, изучая ее взглядом. Потом кивнул:
— Хорошо. Три месяца. Но каждый день просрочки — плюс две тысячи к долгу. Договорились?
— Договорились.
Они вышли из здания. Мама шла молча, не поднимая глаз. Ксюша поймала такси. Всю дорогу молчали.
Дома мама наконец заговорила:
— Прости меня. Я все испортила. Я думала, что смогу...
— Хватит, — резко оборвала ее Ксюша. — Мне нужно подумать.
Она заперлась в своей комнате и открыла ноутбук. Пятьсот тысяч за три месяца. Это больше ста шестидесяти тысяч в месяц. Безумие. Но отступать было некуда.
Ксюша начала искать. Вакансии, подработки, фриланс. К двум часам ночи у нее был список: курьер, официантка, репетитор по математике, дизайнер логотипов на бирже. Она могла совмещать. Могла работать по шестнадцать часов в день. Могла не спать.
Три месяца пролетели, как один бесконечный день. Ксюша вставала в шесть утра, развозила заказы до обеда, потом бежала в кафе на вечернюю смену. Ночами делала дизайны для заказчиков, по выходным давала уроки школьникам. Спала по четыре часа. Ела на ходу. Похудела на восемь килограммов. Мама пыталась помочь, но Ксюша отстранялась — она боялась, что если остановится хоть на секунду, то просто рухнет.
К концу третьего месяца на счету было четыреста восемьдесят тысяч. Не хватало двадцати. Всего двадцати тысяч. Ксюша продала свой ноутбук, телефон, все, что могла. Набралось еще пятнадцать. Оставалось пять тысяч.
Она сидела на кровати, глядя в пустоту, когда в комнату вошла мама. Села рядом и положила на колени Ксюши конверт.
— Что это?
— Я продала обручальное кольцо. То, что осталось от брака с твоим отцом. Там как раз пять тысяч.
Ксюша посмотрела на мать. На ее усталое, измученное чувством вины лицо. И расплакалась. Впервые за три месяца она позволила себе это.
На следующий день они вместе приехали на тот же склад. Мужчина пересчитал деньги, кивнул:
— Молодец. Не ожидал, честно говоря. Свободны.
Они вышли, и мама сжала руку Ксюши:
— Спасибо. Я никогда...
— Мам, — остановила ее Ксюша. — После этого я поняла одну вещь.
— Какую?
— Что я сильнее, чем думала. И что ты сделала бы для меня все. И я — для тебя.
Мама обняла ее, и они стояли так, посреди пустыря, пока солнце садилось за заброшенные корпуса. Две женщины, которые прошли через ад и выжили. Вместе.