— И что теперь? Вдвоём Новый год встречать? Да это же какая-то шляпа получается! — Лёша в очередной раз подошел к окну, отодвинул плотную занавеску и хмуро уставился на заснеженную улицу.
Я вздохнула, поправляя на столе накрахмаленную скатерть. Понимала я его прекрасно. Мой муж — человек общительный, шумный, ему нужно движение, тосты, смех, гитара и полная комната народу. А тут — тишина. Наш сын Филипп, как только ему исполнилось восемнадцать, сразу дал понять, что родительские посиделки с холодцом и оливье — это пройденный этап. Уехал с друзьями в город, сняли там квартиру, и сейчас, небось, уже вовсю гремят музыкой.
Добило Лёшу известие от Лопаткиных. Мы с ними дружим лет пятнадцать, и всегда тридцать первое число проводили вместе. А тут звонок: «Ой, извините, мы решили к старикам в соседнюю деревню съездить, они совсем сдали, надо уважить».
Так и вышло, что в канун Нового года мы остались в гордом одиночестве. Я, честно говоря, втайне даже радовалась. Впервые за долгие годы не надо будет строгать тазик оливье на десять человек, мыть гору посуды до пяти утра и слушать одни и те же анекдоты Стёпы Лопаткина. Хотелось просто: шампанское в красивых фужерах, телевизор фоном, уютный плед и тишина. Но Лёша страдал. Он ходил по кухне сам не свой.
— Ну чего ты мельтешишь? — не выдержала я. — Смотри, какая красота! Никто орать не будет, голова завтра болеть не будет. Отдохнем наконец.
— Отдыхать на пенсии будем, — буркнул он. — А сегодня праздник. А какой праздник без компании? Душа же требует...
Тут мой телефон на столе завибрировал. Я взяла его, ожидая очередную рассылку с картинкой блестящей елочки, но увидела сообщение от сестры Инны.
«С наступающим, сестрёнка! Мы тут мимо проезжаем, решили заскочить. Едем к вам!»
У меня внутри что-то екнуло. С одной стороны — гости, ура, муж оживет. С другой — Борис. Человек он был, прямо скажем, тяжеловатый. Из тех, кто любит подчеркнуть свою значимость и поучить всех жизни.
— Лёш, — позвала я, — тут Инка с Борей, кажется, к нам едут. Сообщение только что пришло.
Муж замер у холодильника. Его лицо медленно расплылось в широкой улыбке, глаза заблестели.
— Едут? Сюда? Вот это дело! Вот это я понимаю — новогоднее чудо!
— Ну, Борис, конечно, не лучший вариант новогодней компании… — добавила я, вспоминая наши прошлые встречи, где Борис весь вечер рассказывал про свой новый внедорожник.
— Ой, да ладно тебе! — Лёша уже суетился, доставая из закромов заветную бутылочку своего фирменного, двойной очистки самогона на кедровых орешках. — На безрыбье и рак рыба! Давай, мать, мечи на стол, чего там у нас есть?
Я принялась торопливо выставлять тарелки. Лёша тем временем уже наводил марафет: включил погромче музыку, зажег свечи. Дом сразу наполнился предвкушением праздника.
Вскоре у забора раздался гул мощного мотора. Свет фар ослепил нас через окно. Огромный черный внедорожник Бориса вальяжно припарковался прямо перед нашей калиткой.
Мы вышли на крыльцо. Из машины первым вылез Борис — высокий, плечистый, в дорогой расстегнутой дубленке. Следом, кутаясь в пушистый белый шарф, выбралась Инна.
— Здравия желаю! — зычно крикнул Борис. — А вы почему ещё трезвые? Непорядок!
— Да вот, ждём гостей, которые нам компанию составят, — радостно отозвался Лёша, спускаясь по ступеням и протягивая руку для крепкого мужского рукопожатия. — Вот, вы приехали, вовремя! Ну, чего стоим? Загоняй свой аппарат во двор, места хватит. Пойдём, я там уже по рюмашке подготовил, запотевшее всё!
Борис посмотрел на Лёшу, потом на свою машину, потом снова на нас. На его лице появилась та самая снисходительная улыбка, которую я так не любила.
— Э, нет, дружище! — он покачал головой. — Мы к вам на пять минут, буквально. Обняться — и дальше. Дела, брат, график!
У Лёши улыбка слегка сползла.
— Как это — на пять минут? А Новый год? А посидеть? А поговорить?
Инна подошла ко мне, мы обнялись.
— Ой, вы представляете, — защебетала она, стараясь сгладить неловкость, — Борис нам такой подарок сделал! В последний момент всё переиграл. Забронировал на новогоднюю ночь домик в резиденции «Сказка». Там программа, салюты, банкет...
— Это которая в лесу, не доезжая до города? — прищурился Лёша, скрестив руки на груди. Он начинал понимать, что собутыльника сегодня не будет.
— Она самая! — кивнул Борис. — Там всё по высшему разряду. Мы сейчас туда поедем, а попозже и дети с семьями туда подтянутся. Решили, что в этом году надо с шиком отметить, а то всё дома да дома.
Я посмотрела на Лёшу. Бедный мой муж. Он так искренне обрадовался этой надежде на шумную компанию, а теперь стоял и слушал про чужую «Сказку». Внутри меня боролись два чувства: я была искренне рада за сестру — она заслужила отдых в красивом месте, — но за Лёшу было обидно до слез. Его несостоявшийся собутыльник, сам того не замечая, просто растоптал все его планы на вечер.
— Ну, молодцы, — выдавила я, стараясь улыбаться. — Действительно, чего в четырех стенах сидеть. Раз есть возможность — надо ехать.
— Чего стоишь, Инка! — прикрикнул Боря на жену, поглядывая на часы. — Время поджимает, нам еще заселиться надо, шампанское охладить. Дари подарки и поехали.
Инна засуетилась, как-то виновато глянула на меня и побежала к машине. Открыла багажник и достала оттуда три нарядных серебристых пакетика, перевязанных синими лентами.
— Вот, это вам! — она вложила пакеты мне в руки. — Тут всякое разное, приятности... С Новым годом, мои родные!
Мне стало так неловко, что захотелось провалиться сквозь землю. Мы ведь никого не ждали, и под елочкой у нас лежали только подарки друг для друга.
— Ой, Инночка... а мы вам ничего не подготовили, — спохватилась я, краснея до корней волос. — Мы же не знали, что вы заедете...
— Господи, да брось ты! — Инна мягко коснулась моей руки. — Так оно и понятно, мы же не предупреждали. Главное — внимание. Мы просто хотели вас увидеть.
— Ну всё, отчаливаем! — Борис уже сидел за рулем и нетерпеливо газовал, из выхлопной трубы повалил густой белый пар. — С наступающим! Лёха, не скучай, в следующем году обязательно пересечемся!
Машина медленно тронулась с места, сминая свежий снег широкими протекторами. Мы с Лёшей стояли на крыльце и махали им вслед, пока красные габаритные огни не скрылись за поворотом.
— Вот буржуи! — Лёша махнул рукой в сторону уехавшей машины и сплюнул в сугроб. — У нас тут целый дом большой, баня истоплена, стол ломится... А им лишь бы деньги тратить. В какой-то «Сказке» Новый год встречать. Тьфу!
— Ну чего ты заводишься? — я потянула его за рукав. — Люди могут себе позволить. К тому же там лес, берег речки, сосны в инее. Романтика же, Лёш.
— Да ну её, эту романтику! Новый год — это же семейный праздник. Понимаешь? Его нужно с родными отмечать.
Он замолчал, задумчиво разглядывая свои ботинки.
— Кстати, о родных! — он вдруг поднял на меня глаза. — Слушай, мать... Ты же не против, если я сейчас быстренько к мамке сгоняю? Ну, чисто поздравить. Подарок завезти, чтобы не обижалась.
— Езжай, конечно, — ответила я, но в голосе своём заметила нотки недовольства.
Дело в том, что со свекровью моей, Анной Васильевной, мы не общались уже года два. Жили в одном посёлке, через три улицы друг от друга, но за это время не перекинулись и парой слов. Удивительное дело, правда?
Я не буду сейчас расписывать, из-за чего мы тогда сцепились — это тема для отдельного романа под названием «Как выжить, если тебя считают недостойной их сыночка». Скажу только одно: после той ссоры я решила, что с меня хватит. Мои нервы мне дороже. Лёха к ней ходил исправно — мать всё-таки, я не зверь какой, чтобы запрещать. Она к нам — никогда. И меня это устраивало на все сто процентов.
— Я быстро! Одна нога здесь, другая там! — Лёша уже выбегал за калитку.
Я вошла в дом. Села в кресло перед телевизором, включила какой-то старый концерт. На столе всё было готово: утка томилась в духовке, салаты под плёнкой ждали своего часа. Я решила, что имею право на маленькую передышку. Достала из бара бутылку своего любимого вина — красного, десертного, густого, как вишнёвый сок. Налила себе полбокала, сделала глоток и прикрыла глаза. Тепло медленно разлилось по телу. Сама не заметила, как задремала под бубнёж телевизора. Проснулась от звука открывающейся двери и громких голосов.
— Проходите, проходите, не стесняйтесь! У нас тепло, — это был голос Лёши. Какой-то чересчур бодрый, заискивающий.
Я встряхнула головой, отгоняя сон, и встала. В прихожую вошёл муж, а следом за ним вплыла моя «любимая» свекровь в своей неизменной норковой шапке. А за её спиной маячила её дочка, Лёшина сестра, Раиса.
Раиса — это вообще отдельная песня. «Штучка» ещё та! Когда мы с Анной Васильевной рассорились, Раиса прилетела к нам на следующий же день и наговорила мне столько гадостей. С тех пор я и с ней не общалась. И видеть её в своём доме в новогоднюю ночь я планировала меньше всего на свете.
Я на минуту дар речи потеряла. Стояла и смотрела, как они по-хозяйски стягивают сапоги. Анна Васильевна даже не глянула в мою сторону, только губы поджала, осматривая прихожую, словно проверяла, хорошо ли вытерта пыль.
Я подошла к Лёше, взяла его за локоть и буквально уволокла в кухню.
— Ты это специально делаешь? — прошипела я, стараясь не сорваться на крик. — Ты зачем их притащил?
Лёша виновато шмыгнул носом и начал ковырять пальцем край скатерти.
— Ир, ну чего ты... Новый год же. Приехал, а там Райка с матерью сидят, чай пьют в тишине. Жалость такая взяла... Ну, если твои не могут приехать, то пусть хотя бы мои с нами посидят. Не чужие же люди.
— Упал что ли? Лёша, мы с ними в ссоре! В жесткой ссоре! Ты хоть понимаешь, как мне сейчас... «приятно»?
— Вот и помиритесь. Праздник же. Время прощать.
«Хрена с два!» — подумала я. Ничего больше не сказала, только посмотрела на мужа так гневно и многозначительно, что он втянул голову в плечи.