Екатерина уже три года вкалывала горничной в этом скромном отеле на окраине города, где каждый день начинался с рутинных обязанностей и строгих напоминаний от хозяина, которые казались ей бесконечными. Она привыкла к его манере мотивировать персонал угрозами увольнения, но держалась за место зубами, потому что других вариантов с её образованием особо не светило. Ещё в юности она совмещала случайные подработки уборщицей с уходом за тяжело больной матерью, а после её смерти вышла замуж, надеясь на стабильность, но жизнь, как назло, сложилась иначе.
— Катя, опять спишь на ходу? Думаешь, ты здесь самая незаменимая? Если будешь так лениться, то мигом отсюда вылетишь, у меня очередь на должность горничных стоит целая, — окликнул её Виктор Петрович, владелец их небольшого отеля, подходя ближе с пачкой документов в руках и хмурясь.
— Я уже завершила уборку в номерах. Так что сейчас просто везу всё это в бельевую, чтобы не задерживаться с остальным, — ответила она спокойно, не останавливаясь и продолжая толкать тележку по коридору.
— Ладно, ладно. Но смотри у меня, лентяек я держать не намерен, порядок прежде всего, — смягчился хозяин, почесывая седеющий подбородок.
Катя покатила тяжёлую тележку дальше по длинному коридору. В этом отеле она проработала около трёх лет, и всё это время Виктор Петрович пугал сотрудников увольнением, полагая, что такой подход лучше всего поддерживает дисциплину, хотя для неё это было просто утомительно. Однако Екатерина цеплялась за свою работу изо всех сил, ведь полноценного профессионального образования у неё не было. Ещё в семнадцать она бралась за случайные подработки уборщицей, параллельно ухаживая за тяжело больной матерью, а когда та скончалась, вышла замуж, думая, что это даст опору в жизни. Работа горничной после мытья полов в других местах казалась почти раем, хотя и здесь хватало своих трудностей. Брак с Алексеем давно дал трещину, и это постоянно давило на неё, как тяжёлый груз. Муж зарабатывал ненамного больше, но без конца упрекал жену в непрестижной должности, словно пилой по нервам. Он открыто насмехался над ней, не стесняясь унижать даже в компании общих знакомых за общим столом.
Они жили в основном на её зарплату, потому что свои деньги Алексей редко приносил домой, тратя их на личные прихоти. Катя привычно тянула весь быт и семью на себе, убеждая себя, что так живут многие пары вокруг.
Закончив смену и передав дела коллегам, она в тот день направилась не сразу домой, а в сторону центра. Ей предстоял визит в женскую консультацию, куда она записалась заранее. Уже пару недель её беспокоили необычные симптомы, и она решила не тянуть с проверкой, чтобы не мучиться в догадках. Врач Ольга Васильевна была ей хорошо знакома, Екатерина ходила к ней не первый год, но на этот раз пожилая женщина вела себя как-то иначе, с загадочной улыбкой. После осмотра она загадочно заулыбалась и начала быстро заполнять карту, не отрываясь от бумаг.
— Что со мной? — занервничала Екатерина, выпрямляясь на кушетке и глядя в глаза. — Что-то не так, да? Почему вы так смотрите на меня?
— Беременность примерно восемь недель, — улыбнулась Ольга Васильевна, откладывая ручку и глядя тепло. — Давай заведём диспансерную книжку, это стандартная процедура для всех.
— Что? Какая ещё беременность! — побледнела Екатерина, прижимая руки к животу, словно не веря своим ушам.
— Ну, милая, к такому всегда нужно быть готовой, — продолжала врач, перелистывая страницы карты. — Ты молодая женщина, муж твой тоже здоровый, пора уже о детях задуматься, это естественный процесс в жизни.
— А как же работа? — взволнованно спросила Катя, поправляя блузку дрожащими руками. — Я же не смогу так продолжать с уборкой и всем этим.
— Ещё несколько месяцев точно поработаешь без проблем, — спокойно ответила Ольга Васильевна, записывая что-то в книжку. — А если появятся признаки, что нагрузка слишком велика, я выпишу справку. Тогда тебя переведут на более лёгкие обязанности.
— Ой, скорее всего меня просто уволят. Если в отеле прознают, то под любым предлогом выставят за дверь, наш хозяин жадный до безобразия, он не захочет выплачивать декретные ни за что на свете, — невесело усмехнулась Екатерина, собирая вещи.
— Беременную уволить не так просто, как кажется, — покачала головой врач, передавая книжку с улыбкой. — И визуально живот станет заметен только через несколько месяцев, так что не торопись сообщать работодателю, если так переживаешь по этому поводу.
Ошеломлённая Екатерина вышла из кабинета и поехала домой, понимая, что впереди ждёт непростой разговор, который её пугал. Помимо мужа в квартире оказалась свекровь, с которой у Кати складывались ровные, но не слишком тёплые отношения, без лишних конфликтов. Нина Ивановна не лезла в дела невестки, не раздавала непрошеных советов, но в спорах всегда вставала на сторону сына без колебаний.
— Ну и где ты была? Твоя смена давно закончилась, а тебя всё нет, — поинтересовался Алексей, не отрываясь от экрана телевизора с футболом.
— У врача была, — ответила Катя спокойно, снимая куртку в прихожей. — И у меня новость: я беременна, уже восемь недель, представляешь?
— Ой, какая радость-то! Всё, уходи с работы и спокойно вынашивай ребёночка, нечего себя изматывать зря, — всплеснула руками Нина Ивановна, подходя ближе.
— Ещё чего не хватало? Пусть работает дальше, ей декретные положены, зачем упускать эти деньги. Кстати, беременность — это не болезнь какая-то, так что не придумывай отговорок зря, — возмутился Алексей, откидываясь на диване с пивом.
— Я хочу сына, — добавил он, глядя на жену пристально. — Так что постарайся меня не разочаровать в этом деле.
— Ой, пол узнаем только в двенадцать недель, так врач объяснила, — улыбнулась Катя, садясь за стол. — А мне без разницы, кто будет, лишь бы здоровый и счастливый.
— Катюша, ну разве можно так говорить? — возмутилась Нина Ивановна, наливая чай в чашки. — Ребёночек в животе всё слышит, такие слова могут на него повлиять.
— Мам, не говори ерунду, — огрызнулся Алексей, вставая резко. — И вообще не лезь в наши дела, тебе не пора уходить домой?
— Катюша, если понадобятся деньги на витамины или на что-то ещё, приходи ко мне, — напоследок сказала Нина Ивановна, надевая пальто медленно. — У меня есть небольшой запас на чёрный день, как раз на такой случай.
Алексей в ответ только усмехнулся и выпроводил мать за дверь, закрыв за ней. А потом вернулся к жене и принялся на неё кричать, размахивая руками, словно в ярости.
— Это что за сюрпризы такие? У нас и так денег в обрез, а ты решила нас окончательно добить этим ребёнком? Моей зарплаты на троих точно не хватит, ты об этом подумала хоть раз? — возмущался он, подходя ближе к ней.
— И что ты предлагаешь? — не поняла Катя, отступая назад в страхе. — Я в любом случае от ребёнка не откажусь, это не обсуждается даже.
— А как это вообще получилось? Бери сейчас дополнительные смены, подрабатывай, копи деньги, пока начальник не узнал про твою беременность. Я не собираюсь вас всех на себе тащить, — продолжал орать Алексей, краснея от злости и сжимая кулаки.
— Ты вообще не рад, что у нас будет ребёнок? — спросила Катя, садясь на стул устало.
— Что за вопросы глупые? — ответил он, отворачиваясь в сторону. — Какая теперь разница, он же всё равно родится, деваться некуда от этого.
Катя продолжала работать, старалась откладывать деньги, но они всё равно уходили как в трубу на повседневные расходы. Квартплата, еда — всё дорожало, а муж требовал покупать больше мяса, и не из магазина, а с рынка, где оно свежее и якобы лучше. Вскоре она получила ещё одну неожиданную новость, которая перевернула её мысли с ног на голову.
Ей позвонила троюродная тётя Людмила, с которой они виделись редко, но поддерживали связь по телефону время от времени.
— Геннадий Васильевич, наш с твоей мамой чудаковатый дядька, скончался, — сообщила тётя, вздыхая в трубку тяжело. — Помнишь его хоть немного? Завтра похороны.
— Нет, не очень, — ответила Екатерина. — Ох, жалко-то как, а от чего он умер? Вроде не очень старый был.
— Не знаю точно, болел сильно, — ответила Людмила. — Он же уединённо жил в своей деревне, сама знаешь, мало с кем общался.
— Слушай, тут ещё такое дело, — добавила тётя после паузы, понижая голос. — Дядька перед смертью, хоть и совсем помешался на своём птичнике, но формально сумасшедшим не считался. Завещание оставил, мы нашли его в доме.
— И что там? — не поняла Екатерина, присаживаясь на край кровати в комнате. — Я-то его почти не знала, видела пару раз в детстве, мама с ним не общалась толком, вы же помните, как это было.
— Послушай, — сказала тётя Людмила, понижая голос. — Геннадий Васильевич когда-то работал птицеводом на фабрике, а после увольнения завёл свой курятник, покупал редкие породы, трясся над своими птицами, будто они золотые яйца несли.
— Правда, птичник его действительно приносил доход, стабильный, — продолжила она. — Яйца были отменные, вся округа покупала, даже из города приезжали. А жил он в последнее время там же, в каком-то вагончике, который себе соорудил.
— Понятно, — ответила Екатерина, пытаясь вспомнить дядю по старым фото. — Но я-то тут при чём, почему ты мне это рассказываешь всё?
— Так вот, дядька этот курятник тебе завещал, — наконец произнесла тётя, с удивлением. — Там приличный участок земли вместе с ним, так что нужно будет вступать в наследство поскорее.
— Зачем мне курятник в глуши? — удивилась Екатерина, вставая, как ужаленная. — Тем более мы с ним и не общались даже толком никогда.
— А он о тебе спрашивал иногда, когда звонил, — объяснила Людмила. — Жалел, что не мог помочь раньше, он в последние годы сильно болел. Его нашли соседи возле курятника, когда за яйцами пришли.
— Ясно, ну ладно, если он так хотел, — согласилась Екатерина неохотно. — Учти, там ещё дом и вклады, но дядя завещал их мне.
Катя поняла, что здесь всё уже решено, и ей бы в голову не пришло претендовать на чужое, это было не в её стиле. Впрочем, даже курятник казался ей невероятным подарком судьбы в её ситуации.
На следующий день она поехала на похороны, а спустя время вместе с тёткой и другими родственниками сидела в кабинете нотариуса в городе. Пошлина за вступление в наследство оказалась невысокой, и всё прошло гладко, без задержек. Затем Екатерина рассказала об этом мужу вечером, не скрывая деталей.
— Ну и шутки у твоего покойного родственника. С таким наследством ты сама скоро квочкой станешь, будешь там сидеть с курами наседкой, — усмехнулся Алексей, потирая руки от предвкушения.
— А дом его кому достался? — спросил он, прищуриваясь подозрительно.
— Тёте Людмиле, — ответила Катя, наливая воду в стакан.
— Ну ты и клуша, — расхохотался Алексей, хлопая по столу ладонью. — Всё на свете упустила, могла бы и побороться за это.
— И где этот участок хоть находится? — продолжил он, подходя. — В Поповке? Да тебе это, наверное, не интересно даже.
— Это почему? — скривился Алексей, подходя ближе к ней. — Место вроде неплохое, трасса рядом, землю можно продать подороже, — сказал Алексей.
Екатерина молча развернулась и ушла в другую комнату, кипя от злости. Она не собиралась продавать неожиданно свалившееся наследство, хотела хотя бы съездить и посмотреть, что стало с курятником, который дядя так старательно содержал все годы. Ей было непонятно, почему такое странное имущество досталось именно ей, ведь она никогда не жила в деревне и понятия не имела, как ухаживать за курами, это пугало. Резкие слова и насмешки мужа её обидели. В который раз она задумалась, что пора это прекращать, но ничего не могла противопоставить супругу.
Не говоря ничего дома, Катя взяла на работе выходной, поменявшись сменами с коллегой Настей. Ей предстояло выйти в субботу, но это не имело значения для неё. Теперь у неё был целый день, чтобы съездить в Поповку на автобусе. Она села в автобус, а там решила расспросить местных жителей. На остановке вместе с ней вышла женщина с тяжёлыми хозяйственными сумками. Екатерина решительно обратилась к ней, подходя ближе по пыльной дороге.
— Простите, а как найти курятник Геннадия Васильевича? — спросила она вежливо.
— А вам зачем? — недобро посмотрела женщина, ставя сумки на землю у ног. — Помер он, зря только ехали, не продаёт он больше яиц никому.
— Я родственница, — смутилась Екатерина, поправляя сумку на плече неловко. — И участок теперь мой, по завещанию дяди.
— А, понятно, — недоверчиво ответила женщина, осматривая её с головы до ног. — Я Мария, живу в крайнем доме у леса, а тебе нужно ещё чуть дальше. Пойдём, покажу.
— Ну надо же, при жизни-то никто к нему не приезжал, — добавила она, шагая по дороге с осуждением. — А как умер, целое паломничество из родственников началось, как по команде.
— Ну, честно говоря, я и не ждала от него ничего, — обиделась Екатерина, ускоряя шаг по тропинке. — Видела его очень давно, и мы не общались почти никогда.
— А вот и зря, Геннадий Васильевич был золотой человек, — покачала головой Мария, указывая направление рукой. — Тебе вон туда, курятник точно не пропустишь. Ну а если что понадобится, заходи ко мне.
Продолжение: