Предыдущая часть:
Елену Викторовну пробрало на слёзы, но чтобы не расстраивать дочь, она отвернулась к окну:
— Я несчастливая по жизни, и тебе не везёт. Но у меня хоть муж был порядочным человеком, свой лучик счастья я с ним успела поймать, если бы не его болезнь.
Даша обняла мать за плечи:
— Мам, давай жить будущим днём, а не прошлым. Жизнь меня хоть и не раз поколачивала, я всё равно верю, что судьба однажды сжалится надо мной.
Елена Викторовна вздохнула, перекладывая омлет на тарелки:
— Вера — это хорошо. Без неё никак нельзя. Без веры жизнь теряет всякий смысл.
На сковородке что-то зашипело и запахло горелым. Хозяйка бросилась к плите:
— Дашка, у нас чуть завтрак в уголь не обратился, пока мы с тобой философствовали. Давай ешь и на работу беги. Валенки мои надень, а то снегу намело по пояс, в своих сапожках ты застрянешь где-нибудь.
Даша шутливо отрапортовала, садясь за стол:
— Есть надеть ваши валенки, командир.
Пока дочь собиралась на работу, Елена Викторовна успела немного расчистить снег во дворе. Она старалась освободить дочку от лишней нагрузки по дому, опасаясь, что это может сказаться на здоровье самой Даши и будущего внука. Внезапное возвращение Даши наполнило жизнь Елены Викторовны новыми смыслами. Раньше она существовала ради мужа, потом жила для счастья дочки. Известие о том, что Даша выходит замуж за молодого доктора, перевернуло сознание любящей матери. Во время телефонного разговора дочь не сдержалась и похвалилась:
— Мама, Игорь не только умный, всеми уважаемый врач, он ещё неплохо зарабатывает. У него собственная квартира и машина. Хотя мы ещё только подали заявление, я уже чувствую себя за Игорем, как за каменной стеной. Уверена, он тебе понравится.
Елена Викторовна не знала, куда себя деть от нахлынувших эмоций. Она решила поделиться ошеломляющей новостью со своей лучшей подругой. Валентина примчалась к ней после звонка и взволнованно спросила:
— Ленка, что стряслось? Ты в порядке?
Подруге не терпелось поделиться своей радостью:
— Валя, не могу словами описать, как я рада. Наконец судьба смилостивилась над нами. Пусть не я, так хотя бы моя дочурка поживёт нормальной, обеспеченной жизнью. Ведь её будущий супруг — врач-кардиолог, а такие специалисты, наверное, хорошо получают.
Чем больше радовалась Елена Викторовна, тем пасмурнее становилось лицо сидящей напротив неё подруги. Валентина Петровна, как обычно, попыталась испортить настроение мрачными прогнозами:
— Рано радуешься, Лена. Дождись, пока твоя Даша выйдет из ЗАГСа с паспортом, в котором будет стоять штамп.
Конечно, это предупреждение испортило настроение Елене. Зато Валя ушла от неё удовлетворённая.
— Ленка такая наивная, перья распушила, клювом хлопает. Всё это мы проходили в жизни и не один раз, — думала Валентина Петровна, медленно шагая к своему дому.
В душе она желала, чтобы свадьба у Даши расстроилась, ведь её Олечка потерпела оглушительное фиаско в семейной жизни и вернулась из Америки в родную деревню ни с чем. А если плохо её кровиночке, другие тоже не имеют права быть счастливыми. Выражаясь простым языком, Валентине Петровне хотелось, чтобы её ненаглядная дочурка не была одинокой в своём горе. Возможно, её чёрные мысли телепатическим путём достигли центра, которым управляли злые силы. Осень не успела сменить золотые краски на зимние тона, как в деревню внезапно вернулась Даша Петрова. Это событие бурно обсуждали все, но сколько Валентина ни допытывалась у подруги, Елена не открывала ей настоящие причины возвращения дочки. О предстоящей свадьбе она тоже ничего не говорила, что навело Валентину Петровну на определённые мысли. Она догадалась, что кардиолог дал Дарье отставку, но перед подругой свою догадку высказала не сразу, а с сочувствием стала расспрашивать:
— Ленка, скажи, что стряслось? Неужто свадьба у Дашки разладилась?
Вопрос был задан как бы между прочим, но Елена Викторовна не повелась на ухищрение подруги:
— Валя, какая же ты язва. Ты дня не проживёшь, чтобы где-нибудь не нагадить.
Валентина захихикала, откидываясь на стуле:
— Гадят где попало коты бездомные. А я отношусь к существам высшего порядка. Я просто тебя спросила без всякой задней мысли. Если не хочешь, можешь не отвечать.
Елене Викторовне самой не терпелось поговорить, отвести душу. Она миролюбиво сказала:
— Ладно, Валя, не обижайся. Так и быть, удовлетворю твоё любопытство, чтобы ты не трясла зря языком по деревне.
На ходу придумав версию с отсрочкой свадьбы, она рассказала подруге. Валентина ушла от неё, не поверив ни слову:
— Ленка многому научилась в жизни, а вот врать не умеет. Без сожаления подумала гостья и, придумав уважительный предлог, покинула гостеприимный дом подруги.
Но отправилась Валентина Петровна не домой, а к соседке. Ей не терпелось поделиться хоть с кем-то свежей информацией. Валентина относилась к той категории людей, про которых говорят: и вашим, и нашим. При удобном случае она с удовольствием перемывала косточки подруги в кругу деревенских сплетниц, доставая от завистницы Даши, хотя та никому ничего плохого не сделала. Правда, страсти быстро улеглись, когда девушка через несколько дней после своего возвращения изъявила желание поработать в амбулатории. Она поехала оформляться в райцентр, и там её спросили:
— Дарья Сергеевна, что заставило вас вернуться в деревню? Разве в городе жизнь не слаще?
Девушка ответила на провокационные вопросы известной поговоркой:
— Мне ещё папа говорил, что в родном краю и солнце теплее, и соловьи поют громче.
Амбулатория едва держалась на плаву. Нехватка специалистов вместе с другими трудностями подталкивала местные власти к непопулярным шагам. Дашу с самого начала поставили в известность:
— На радужные перспективы не надейся. Может, до весны дотянем, а потом нас прикроют за ненадобностью. То есть, говоря по-современному, просто оптимизируют.
Но если для остальных работников закрытие амбулатории сулило серьёзные неприятности, то для Даши всё оборачивалось довольно удачно. Ведь именно весной она планировала уйти в декретный отпуск. Правда, о её беременности пока никто не знал, кроме матери. Зато о настоящем положении дел догадывалась всепроникающая Валя. Она приметила, что дочь подруги слегка округлилась в талии, да и лицо у Даши изменилось, стало каким-то мягче. Чужая тайна не давала женщине покоя, и она после завтрака решила наведаться к подруге.
— Может, удастся выудить что-нибудь о Даше, — бормотала она себе под нос. — Не могу поверить, что девчонка бросила в городе приличную работу только из любви к мамочке. Здесь явно что-то другое кроется, я это нутром чую.
Так размышляла селянка, прокладывая путь через сугробы к дому Петровых. Елена Викторовна как раз убирала инвентарь после расчистки двора от снега. Увидев Валентину, она не без ехидства заметила, складывая лопату в сарай:
— Валя, тебе нипочём ни метель, ни снегопад. Наверное, если камни с неба посыплются, ты и во время такой напасти не усидишь дома.
Гостья рассмеялась, отряхивая снег с валенок:
— Ленка, тем и живу, что не привыкла сидеть на одном месте. Может, для начала чайком угостишь, а уже после будешь мне мозги вправлять?
Хозяйка направилась к дому, жестом приглашая за собой:
— Конечно, угощу. Разве тебе откажешь? Ты же потом ославишь на всю округу, что Петровы такие жадные, даже чаем не напоили.
В доме было тепло, и гостья разомлела, скинув верхнюю одежду и накинув платок на плечи. Отхлёбывая маленькими глотками чая, Валентина Петровна издалека завела разговор. Она зачем-то вспомнила давние случаи, когда одна женщина из их деревни не доехала до больницы и родила ребёнка прямо в чистом поле.
— К чему ты этот случай вспомнила? — спросила недоумённо Елена Викторовна, помешивая сахар в чашке.
Гостья загадочно улыбнулась, ставя чашку на стол:
— Так просто вспомнилось, без причины. Ленка, скажи честно, а твоя Даша часом не беременна?
Елена Викторовна грубо обломала подругу, отодвигая чашку:
— И до всего тебе дело, Валя. Присматривай лучше за своей Ольгой.
Она не успела отойти от американских приключений, как уже влипла здесь в нехорошую историю. Валентина вскочила и едва не опрокинула чашку с чаем:
— Какая история? Чего ты на мою дочку наговариваешь? Наверное, от зависти или со злости.
Хозяйка снова бесцеремонно перебила гостью, вставая из-за стола:
— Было бы чему завидовать. Ты хоть в курсе, что Шурка Струкова застукала своего Лёньку с твоей Олей? Они в гараже закрылись, но не успели довести до конца начатое дело.
Елена Викторовна разразилась смехом, после чего закончила обличительную речь, указывая на дверь:
— Шурка им помешала. Она твою Олю так отделала шваброй, что та неслась по деревне со сверхзвуковой скоростью.
Валентина задыхалась от возмущения, а её глаза обрели нереальные размеры:
— Это враньё. Моя Оля не такая. Ты специально наговариваешь на мою дочь, чтобы оправдаться за то, что твоя Даша нагуляла ребёнка неизвестно от кого.
Такого поворота Елена Викторовна стерпеть не могла. Она грубо развернула гостью лицом к входной двери:
— Валя, иди домой, а то я за себя не ручаюсь. В следующий раз зайдёшь на чай.
Гостья, спотыкаясь, выскочила на крыльцо:
— Лена, ты ещё пожалеешь, что так со мной обошлась. Обещаю тебе вагон и тележку неприятностей.
Хозяйка выскочила на крыльцо следом за Валей:
— Я твоих угроз, Валентина, не боюсь. Знай, у моей дочери свадьба будет на зависть всем. Просто так сложились обстоятельства, что они с женихом решили её перенести на весну. Он, то есть жених Даши и мой будущий зять, очень обеспеченный человек, обещал мне красную машину подарить.
Елена Викторовна была в ударе. Она врала без зазрения совести, надеясь сразить наповал свою подругу, ставшую в этот день непримиримой противницей. Только когда Валентина скрылась за углом, женщина опомнилась:
— Чего я ору на всю улицу как ненормальная, наплела три короба, что соседи про меня подумают.
Но в тот момент для неё главной задачей было стремление урезонить зловредную Валю. И поскольку Валентина, петляя между сугробами, неслась по улице, Елена Викторовна поняла, что цель достигнута.
Даша даже не подозревала, какой грандиозный скандал разгорелся после её ухода между двумя закадычными подругами. Она с трудом, преодолевая снежные заносы, добралась до медицинского учреждения. Ивановна, старший фельдшер, поджидала её в своём кабинете:
— Дарья Сергеевна, загляни на минутку. Дело к тебе есть первостепенной важности.
Девушка прошла в кабинет, снимая шапку:
— Доброе утро, Полина Ивановна. Я к вашим услугам.
Фельдшерица сразу перешла к делу, откладывая бумаги:
— Даша, хочу попросить тебя об одном одолжении. В соседней Ольховке есть пациент, который у нас на особом контроле. Это бывший депутат сельсовета и просто очень хороший человек. В былые времена он многим помог, в том числе и мне, а теперь он прикован к постели. Я бы не стала тебя просить, но у Валентины дочка заболела. Не хочу её дёргать, пусть лечит ребёнка.
Даша сообразила, в чём состоит просьба заведующей:
— Полина Ивановна, не волнуйтесь, я сбегаю в Ольховку.
Фельдшерица с облегчением выдохнула, вставая:
— Я знала, что на тебя можно положиться. Спасибо, что не отказала. Только будь осторожней. Вон как занесло все пути и дороги.
Даша заверила начальницу, надевая перчатки:
— Не переживайте за меня. До обеда обернусь туда и обратно. Если в Ольховке нужно ещё кого-то навестить, говорите, Полина Ивановна, не стесняйтесь.
Руководительница обрадовалась, доставая список:
— Ой, Дашка, не знаю, как и благодарить тебя. Кроме депутата нужно зайти ещё к Завьяловым и Жмурко. Поговоришь со старушками, померяешь им давление, а депутату сделаешь укол, поэтому не забудь взять укладку.
Конечно, курсировать по району, да ещё после метельной ночи, было перспективой не из приятных. Но Даша была рада хоть такой работе. Поскольку она с детства изучила все тропинки, у неё не вызывало сомнения, что легко справится с поставленной задачей. До Ольховки по короткому пути было около полутора километров. В обычный день это расстояние молодая медсестра преодолела бы за четверть часа, но основная дорога, как и все тропинки, была укрыта слоем снега. Даша пробиралась через снежную пустыню и мысленно благодарила матушку за то, что та заставила её надеть валенки. Незаметно на смену этим мыслям пришли невесёлые думы о Игорю и его подлом поступке.
— Он даже не позвонил, не попытался меня вернуть, а ведь так радовался, когда узнал, что я беременна, — размышляла Даша, перешагивая через сугроб.
Думала она и о печальной участи своего ещё неродившегося малыша. Так за невесёлыми мыслями незаметно пролетело время. В Ольховке молодая медсестра сделала укол пациенту, а потом заглянула к двум старушкам, жившим по соседству. В первом доме её напоили горячим чаем с оладьями, а во втором она около часа беседовала с женщиной, которая всю жизнь проработала на ферме. Хотя рассказ старушки был довольно скучным, Даша из чувства уважения выслушала женщину. Та сама спохватилась, взглянув на висевшие на стенке ходики:
— Ой, заболтала я тебя. Тебе же ещё в амбулаторию возвращаться, а зимой темнеет быстро.
На обратном пути Даша решила изменить маршрут и направилась по основной дороге. Этот путь был почти вдвое длинней, зато за день проезжавшие машины успели немного уплотнить снег. Девушка прошла примерно половину пути, когда её внимание привлёк сугроб неподалёку от обочины. Подозрение вызывала неоднородность снежного покрова и проглядывающие сквозь ледяную корку чёрные пятна.
— А вдруг это раненый волк? — с тревогой подумала девушка и прибавила шагу.
Но тут же ей пришла в голову мысль, что волки не относятся к крупным животным и окрас у них несколько иной. Даша вернулась к странному сугробу и на всякий случай окликнула:
— Эй, кто там?
Из-под снега послышался звук, и девушка поняла, что там человек. Забыв о предосторожности, Даша бросилась к дышащему холмику. За день снег немного подтаял и превратился в ледяную корку, но девушка хорошо понимала, что от её действий зависит жизнь человека. Жертвой непогоды оказался молодой мужчина. Он примерно такого же возраста, как Игорь, подумала Даша и стала тормошить свою находку:
— Эй, откройте, пожалуйста, глаза, скажите, как вас зовут и как вы попали сюда.
Мужчина с трудом приподнял заиндевевшие веки и снова опустил их. Он не ответил ни на один вопрос медсестры, но Даша не сдавалась. Она попыталась его поднять:
— Мужчина, вы можете встать? Вам нельзя здесь оставаться, вы замёрзнете насмерть.
Она попыталась пробудить в незнакомце инстинкт самосохранения, но пострадавший только издавал глухие стоны. Девушка прикинула на глаз массу его тела и поняла, что не сможет даже дотащить его до трассы.
— Господи, что мне с ним делать? — в отчаянии прошептала девушка.
Продолжение: