– Мам, ты чего экономишь? У тебя же пенсия! – Алёна небрежно бросила эти слова, листая меню на телефоне. – Закажу сет "Филадельфия", ладно? И еще темпуру с креветками.
Валентина Петровна молча смотрела, как дочь выбирает суши на полторы тысячи рублей. На её счёт, разумеется.
– Алён, может, что попроще? – осторожно предложила она. – Я вчера курицу купила, могу котлеты сделать.
– Фу, мам, ну что ты как старуха! – дочь закатила глаза. – Живём один раз. Тем более, у меня сегодня день тяжёлый был, клиентка скандалила из-за маникюра. Хочется себя побаловать.
Валентина хотела спросить, почему баловать себя нужно за материнский счёт, но промолчала. Как всегда промолчала. Алёна уже оформляла заказ, вводя адрес доставки.
– Через сорок минут привезут, – сообщила дочь, убирая телефон. – Я пока в душ схожу.
Когда за Алёной закрылась дверь ванной, Валентина достала свой потрёпанный блокнот и записала: "Суши – 1500". Страница была исписана похожими записями. Продукты, косметика для дочери, её походы в кафе с подругами. За месяц набегало больше половины пенсии.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: "Мам, привет. Можешь завтра встретиться? Нужно поговорить".
Валентина вздохнула. Наверняка опять про деньги. У старшего сына вечно какие-то расходы – то машину чинить, то детям на кружки, то ещё что-нибудь.
На следующий день они встретились в маленьком кафе возле дома Кирилла. Сын выглядел уставшим, под глазами залегли тени.
– Мам, я по поводу Максима, – начал он без предисловий. – Ему в этом году ЕГЭ сдавать, а по математике проблемы. Нашли репетитора хорошего, но дорогой очень. Восемь тысяч в месяц.
– Восемь тысяч? – Валентина невольно ахнула.
– Понимаю, что много. Но он реально классный специалист, у него все поступают. Светка вторую смену взяла в садике, но всё равно не хватает. Может, поможешь? Хотя бы половину?
Валентина покачала головой:
– Кирюш, у меня пенсия всего восемнадцать тысяч. Коммуналка, продукты...
– А Алёнке ты как помогаешь? – в голосе сына проскользнула обида. – Она же не работает толком.
– Работает она, в салоне.
– Ой, мам, ну какая это работа? Три дня в неделю по полставки. Она просто на твоей шее сидит.
– Не говори так о сестре, – строго сказала Валентина. – У неё трудный период, после развода...
– Три года уже этот трудный период длится! – Кирилл не сдержался. – А у меня сын, ему поступать нужно!
Они расстались натянуто. Валентина шла домой и думала. Восемнадцать тысяч пенсии. Минус шесть – коммуналка. Минус восемь-десять – на еду и лекарства. Остаётся две-четыре тысячи, которые целиком уходят на Алёнины "нужды".
Дома дочь встретила её радостно:
– Мам, смотри, какие ботинки купила! Со скидкой, всего за четыре тысячи!
– Откуда деньги? – устало спросила Валентина.
– Ну как откуда? Взяла из твоей заначки в серванте. Ты же всё равно копишь непонятно на что.
Валентина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Эти деньги она откладывала три месяца, по пятьсот рублей, урывая от продуктов.
– Алёна, это были не твои деньги.
– Ой, мам, ну что ты как чужая! – дочь надула губы. – Я же твоя дочь, не посторонний человек. Отдам потом.
Потом. Это "потом" тянулось уже третий год.
Вечером Валентина сидела на кухне с Тамарой Ивановной, соседкой с третьего этажа. Подруги пили недорогой чай с печеньем.
– Валь, а что с поездкой-то твоей? – спросила Тамара. – К Наташке когда поедешь?
– Пока не знаю, – Валентина отвела взгляд. – Дорого очень. Билет туда-обратно тысяч двадцать пять выйдет.
– Так ты же копила вроде?
– Копила, – горько усмехнулась Валентина. – Только Алёнка сегодня мои накопления на ботинки потратила.
Тамара покачала головой:
– Совсем девка на шею села. Ты бы поговорила с ней.
– Говорила. Обижается, плачет. Говорит, я её не люблю, что родная мать должна помогать.
– Помогать – это одно, а содержать здоровую бабу – совсем другое.
В дверь позвонили. Алёна вернулась с работы – в девять вечера, хотя смена закончилась в шесть.
– Мам, есть что поесть? – крикнула из прихожей.
– В холодильнике суп, – ответила Валентина.
– Суп? – в голосе дочери звучало разочарование. – Опять суп? Может, пиццу закажем?
– Денег нет на пиццу.
– Как нет? У тебя же пенсия была на днях!
Валентина не ответила. Тамара Ивановна поспешно допила чай и ушла, не желая становиться свидетелем семейной сцены.
На следующее утро Валентина приняла решение. Пошла в банк и открыла отдельный счёт, куда перевела остатки пенсии – три тысячи рублей. Карту спрятала в старую сумочку, которой не пользовалась.
Дома начала экономить по-настоящему. Покупала самые дешёвые продукты, отказалась от мяса, перешла на каши и овощи. Когда Алёна возмущалась, отвечала: "Денег нет".
– Как нет? – не понимала дочь. – Ты же всегда находила!
– Всё подорожало, – отвечала Валентина. – Пенсии не хватает.
Алёна дулась, хлопала дверями, но мать стояла на своём. Прошла неделя. Дочь сначала злилась, потом начала выпрашивать деньги "в долг", потом пыталась вызвать жалость.
– Мам, у меня завтра день рождения у Ленки, – ныла она. – Не могу же я прийти без подарка! Дай хоть тысячу!
– Нет денег, Алён.
– Да что с тобой происходит? – взорвалась дочь. – Ты раньше нормальная была, а теперь как скряга стала!
Валентина молчала. Каждый вечер она подсчитывала, сколько удалось отложить. За две недели накопилось пять тысяч – невиданная для неё сумма.
Кирилл тоже заметил перемены. Позвонил в воскресенье:
– Мам, ты чего на телефон не кладёшь? Я тебе вчера звонил, а у тебя "абонент временно недоступен".
– Экономлю, – честно ответила Валентина.
– На связи экономишь? – в голосе сына звучало недоумение. – Мам, ты чего? Может, тебе помочь?
– Не нужно, справлюсь.
– А с репетитором как? Подумала?
– Кирюш, я же сказала – нет у меня таких денег.
Сын обиженно бросил трубку.
Через месяц такой жизни Алёна не выдержала. В очередной раз получив отказ на просьбу о деньгах "на проезд" (хотя до салона было три остановки), она разрыдалась:
– Ты меня совсем не любишь! Выживаешь из дома! Я же твоя дочь, а ты со мной как с чужой!
Валентина смотрела на рыдающую тридцативосьмилетнюю дочь и чувствовала только усталость. Когда-то эти слёзы действовали безотказно. Теперь – нет.
– Я тебя люблю, Алён. Но ты взрослый человек. Пора научиться жить на свои деньги.
– Какие свои? У меня копейки платят!
– Найди другую работу. Или попроси больше смен.
– Ага, чтобы совсем здоровье угробить! – Алёна вытирала слёзы. – Ты хочешь, чтобы я надорвалась?
Валентина не стала напоминать, что сама проработала медсестрой сорок лет, поднимая тяжелобольных. Какой смысл?
Тамара Ивановна стала невольной свидетельницей семейной драмы. Иногда заходила к Валентине, видела заплаканную Алёну или слышала, как та повышает голос на мать.
– Крепись, подруга, – говорила она. – Правильно делаешь. Пора девке на свои ноги вставать.
Однажды Тамара случайно проговорилась. Алёна встретила её у подъезда и начала жаловаться:
– Тёть Тамар, вы же видите, что с мамой творится? Совсем скупой стала, копейки считает!
– Да что ты, милая, – отмахнулась Тамара. – Нормальная твоя мать. Вон, на прошлой неделе в банке её встретила, у банкомата стояла. Деньги снимала вроде.
– В банке? – насторожилась Алёна. – А много снимала?
– Не знаю, не присматривалась, – спохватилась Тамара, но было поздно.
Алёна задумалась. Мать говорит, что денег нет, а сама в банке что-то снимает? Она решила проследить.
На следующий день, отпросившись с работы, Алёна пошла следом за матерью. Валентина действительно зашла в банк. Дочь подождала снаружи, а когда мать вышла, проскользнула внутрь.
– Девушка, – обратилась она к операционистке. – Моя мама только что была у вас, Валентина Петровна Сергеева. Она просила узнать... забыла, что именно. Пожилые люди, сами понимаете.
– Простите, я не могу разглашать информацию о клиентах, – вежливо ответила девушка.
Алёна вышла ни с чем, но подозрения только усилились. Вечером она поделилась с братом:
– Кирилл, мама что-то скрывает. Говорит, денег нет, а сама в банк ходит.
– И что? – брат был занят, проверял уроки у младшего сына.
– Как что? Она копит втайне от нас! Может, на похороны или ещё на что!
– Алён, не неси чушь.
– Это не чушь! Она последний месяц вообще странная. Экономит на всём, мне даже на проезд не даёт!
Кирилл задумался. Действительно, мать отказала ему с репетитором, хотя раньше всегда старалась помочь.
– Думаешь, правда копит? – спросил он.
– Уверена! Надо выяснить, что происходит.
Брат с сестрой решили действовать сообща. Начали названивать матери, выспрашивать о делах, намекать на денежные трудности. Валентина держалась стойко.
Прошло ещё две недели. Валентина смотрела на свой тайный счёт – пятнадцать тысяч. Ещё немного, и хватит на билет до Новосибирска, где жила младшая сестра Наташа. Последний раз они виделись пять лет назад, когда та приезжала на юбилей.
"Наташенька совсем плохая", – писала племянница в редких сообщениях. Но ехать было не на что, а просить у детей... Валентина знала, что не поймут. Скажут – какая тётя, когда у них свои проблемы.
В пятницу вечером дети устроили "засаду". Пришли оба, без предупреждения.
– Мам, нам нужно поговорить, – серьёзно начал Кирилл.
– О чём? – Валентина напряглась.
– О том, что ты от нас скрываешь, – вступила Алёна. – Мы знаем, что ты копишь деньги.
– Откуда такие сведения?
– Тебя в банке видели. И вообще, ты странно себя ведёшь. Экономишь на всём, нам не помогаешь...
– Это мои деньги, – твёрдо сказала Валентина. – Имею право ими распоряжаться.
– Мам, мы же семья! – воскликнул Кирилл. – Какие секреты? Ты нам не доверяешь?
– Дело не в доверии...
– А в чём? – Алёна повысила голос. – Ты копишь на чёрный день? На похороны? Или просто жадной стала на старости лет?
– Алёна! – одёрнул сестру Кирилл, но было видно, что он тоже обижен.
– Что Алёна? Я три года маме помогаю, поддерживаю её, а она теперь мне на проезд жалеет!
– Помогаешь? – не выдержала Валентина. – Чем ты мне помогаешь? Тем, что живёшь за мой счёт?
– Я после развода...
– Три года после развода! Трёх лет не хватило, чтобы встать на ноги?
В разгар скандала позвонили в дверь. На пороге стояла Тамара Ивановна с конвертом в руках.
– Валь, прости, что так поздно. Хотела утром зайти, да забыла. Держи, – она протянула конверт.
– Что это? – удивилась Валентина.
– Долг возвращаю. Спасибо тебе огромное, не знаю, что бы без тебя делала.
Валентина смутилась:
– Тамар, не надо при детях...
– А что стесняться? – соседка улыбнулась. – Дети должны гордиться такой матерью. Не каждый отдаст последнее, чтобы подруге помочь.
Кирилл и Алёна переглянулись.
– Мам, о чём она? – спросил сын.
Тамара удивилась:
– Вы не знаете? Валя мне полгода назад пятнадцать тысяч одолжила. У меня катаракту обнаружили, а в бесплатной очереди – год ждать. Пришлось платно делать. Своих не хватило, вот Валюша и выручила. Почти всю пенсию отдала.
– Пятнадцать тысяч? – ахнула Алёна.
– Ну да. Я ей по три тысячи возвращала, сегодня последние принесла. Валь, ты им не говорила?
Валентина покачала головой.
– А зачем? Это наше с тобой дело.
Тамара ушла, оставив семью в неловком молчании. Первым заговорил Кирилл:
– Мам, прости. Мы думали...
– Знаю, что думали. Что я скряга стала, от детей деньги прячу.
– А ты правда копишь? – тихо спросила Алёна.
Валентина вздохнула:
– Коплю. На билет в Новосибирск. К тёте Наташе.
– К тёте? – удивился Кирилл. – А что случилось?
– Болеет она сильно. Рак. Последняя стадия. Хочу повидаться, пока... пока есть возможность.
Дети молчали. Потом Алёна всхлипнула:
– Мам, прости меня. Я совсем обалдела. Сижу у тебя на шее, ещё и претензии предъявляю.
– И я прости, – добавил Кирилл. – Мог бы сам тебе на билет дать, а не клянчить на репетитора.
– Не надо, – покачала головой Валентина. – Я сама. Осталось немного, ещё месяц – и накоплю.
– Никакого месяца, – решительно сказал Кирилл. – Завтра же куплю тебе билет. Когда хочешь лететь?
– Через неделю хотела...
– Будет сделано. И обратно тоже. Бизнес-классом.
– Кирюш, не надо так тратиться...
– Надо, мам. Мы и так... – он осёкся. – В общем, это меньшее, что я могу сделать.
Алёна вытирала слёзы:
– А я... я завтра же пойду к директору. Попрошу полную ставку. И квартиру начну искать. Хватит тебя мучить.
– Алён, не торопись...
– Нет, мам, хватит. Мне почти сорок, а я как маленькая. Стыдно.
Через неделю Валентину провожали в аэропорт всей семьёй. Даже внуки приехали. Максим нёс бабушкину сумку, Светлана суетилась с документами.
У стойки регистрации Алёна протянула матери конверт:
– Это тебе. На подарки тёте Наташе.
Валентина заглянула внутрь – там было пять тысяч рублей.
– Алён, откуда?
– Заработала, – гордо сказала дочь. – Взяла дополнительные смены, делала маникюр на дому. За неделю накопила.
– Доченька... – Валентина обняла её.
– Всё, мам, полетели спокойно. Мы тут без тебя справимся.
В самолёте Валентина смотрела в иллюминатор и думала. Может, и правда всё наладится? Алёна вроде взялась за ум, даже объявление о съёме квартиры дала. Кирилл больше не просил денег, наоборот, предложил помогать ежемесячно.
"Главное – начать", – подумала она. Начать уважать себя, свои потребности. Не позволять садиться на шею, даже если это родные дети.
Телефон пискнул – сообщение от Алёны: "Мам, долетела? Я тут подумала – может, когда вернёшься, вместе на курсы пойдём? Видела объявление – набирают на компьютерную грамотность для пенсионеров. Бесплатно. Будешь с тётей Наташей по скайпу общаться".
Валентина улыбнулась. Кажется, у её дочери действительно что-то меняется в голове. И это стоило двух месяцев жёсткой экономии и семейных скандалов.
Самолёт набирал высоту. Впереди была встреча с сестрой, которую она не видела пять лет. Позади – сорокалетняя привычка жертвовать собой ради детей.
Валентина закрыла глаза. Пусть будет, что будет. Главное – она едет к Наташе. Успела. А остальное... остальное приложится.
Самолёт коснулся посадочной полосы в Толмачёво с тяжелым гулом. Пассажиры засуетились, начали вскакивать с мест, едва погасло табло «Застегните ремни». Валентина Петровна не спешила. Она включила телефон, ожидая увидеть привычные сообщения от детей, но экран высветил пропущенный вызов с незнакомого номера. И следом — сообщение.
Она открыла его, и холодок пробежал по спине, мгновенно вытесняя дорожную усталость. Это был номер Наташи, но писала не она.
«Тетя Валя, это Игорь, сын Наташи. Не приезжайте в больницу. Матери там нет. Она дома. И нам нужно серьезно поговорить о квартире. О той, в которой вы живете. Мама вам не всё сказала».
Телефон чуть не выпал из дрожащих пальцев. Игорь? Тот самый племянник, который сидел в тюрьме и о котором сестра запрещала даже вспоминать последние десять лет? Почему он там? И при чем тут её квартира?
— Женщина, вы выходите? — нетерпеливо подтолкнул её мужчина с чемоданом в проходе.
— Да... да, иду, — прошептала Валентина.
Сердце стучало где-то в горле. Какую тайну скрывала умирающая сестра все эти годы? Неужели поездка, которая должна была стать актом примирения, превратится в войну? Валентина ещё не знала, что через час её жизнь и только что обретенный мир с детьми окажутся под угрозой, куда более страшной, чем безденежье. Читать 2 часть >>>