Женя неторопливо спускался по лестнице на кухню, слегка шаркая домашними тапками по деревянным ступенькам. Он ещё не до конца проснулся, поэтому двигался немного медленно. Вот только стоило ему увидеть маму, весь сон как рукой сняло.
– Мам, ты чего такая весёлая? – спросил он, остановившись в дверном проёме.
За ним, чуть отставая, шла Варя. Девочка сонно потирала глаза кулачками, её светлые волосы растрепались после сна, а пижама с зайчиками слегка перекрутилась на боку. Спать хотелось очень сильно, но увидеть подарки хотелось куда сильнее!
Мама стояла у окна, залитого утренним солнцем. В руках она держала любимую керамическую кружку с кофе, которую всегда брала по утрам. Плавно помешивая напиток ложкой, она повернулась к детям и улыбнулась так широко, что вокруг глаз собрались мелкие весёлые морщинки, а в уголках губ заиграли знакомые детям с детства “лучики” смеха.
– А вы знаете, кого я сегодня ночью видела? – её голос звучал тихо и заговорщицки, словно она собиралась поделиться самой важной тайной на свете.
– Кого? – Варя моментально забыла про сон. Она сделала пару шагов вперёд, подошла почти вплотную к маме и задрала голову, уставившись на неё широко раскрытыми глазами.
Мама сделала небольшую паузу, а потом произнесла почти шёпотом, словно делясь огромной тайной:
– Деда Мороза! Представляете, он пришёл к нам ночью.
Женя, который как раз направлялся к двери в гостиную, замер на полпути. Его рука, уже потянувшаяся к дверной ручке, повисла в воздухе. Он медленно повернулся к маме, и в его голосе, вдруг ставшем чуть выше обычного, прозвучало искреннее волнение:
– Настоящий?
Мама улыбнулась, глядя на взволнованных детей, и поправила прядь волос, выбившуюся из небрежного хвоста. Она словно заново переживала ту необычную ночную встречу, и глаза её по‑прежнему светились от восторга.
– Самый настоящий, – повторила она, неторопливо ставя кружку на столешницу. – В красном кафтане, отороченном белым мехом, в тёплых валенках, а за спиной – огромный мешок, набитый доверху. Я проснулась от того, что захотелось воды, встала, прошла в коридор… и вдруг вижу – он! Стоит возле елочки, игрушки разглядывает.
Она сделала паузу, будто снова увидела ту картину перед глазами, и продолжила:
– Он заметил меня и так испугался, что сразу бросился бежать. Я даже крикнула ему: “Подождите!”, но он только ускорился. Добежал до задней двери, распахнул её и – в лес.
Варя, слушавшая с широко раскрытыми глазами, вдруг ахнула и прижала ладони к щекам, словно пытаясь уместить в голове всё услышанное.
– И ты его видела?! Воочию?! – её голос дрожал от возбуждения, а в глазах загорелся азартный огонёк.
– Воочию, – спокойно подтвердила мама, опуская руки на край стола. – И даже заметила, куда он побежал. Видела, как он нырнул за старую ель у оврага.
– Мам, покажи! – взмолился Женя, шагнув ближе и схватив маму за рукав. – Ну пожалуйста! Мы его догоним, пригласим в дом… Может, он просто растерялся? Мы объясним, что здесь его ждут, что можно не бояться…
– Он же подарки нёс, наверное, – подхватила Варя, заглядывая маме в глаза. – Нельзя, чтобы он их где‑то потерял!
Мама внимательно посмотрела на детей. Их лица пылали от нетерпеливого ожидания, пальцы непроизвольно подрагивали, а сами они чуть пританцовывали на месте, будто боялись не удержать внутри бурлящий поток возбуждения. В их глазах читалась такая искренняя надежда, что отказать было просто невозможно. Она мягко улыбнулась и кивнула:
– Ладно. Одевайтесь. Попробуем его найти.
Спустя десять минут вся семья стояла у калитки. Женя торопливо натягивал тёплую шапку, стараясь, чтобы она сидела ровно и закрывала уши. Варя сосредоточенно завязывала шарф, периодически останавливаясь, чтобы сдуть с лица выбившуюся прядь волос. Мама внимательно осматривала обоих, проверяя, все ли пуговицы застёгнуты, хорошо ли натянуты штаны на сапоги.
Январский воздух оказался на удивление прозрачным и звонким. Каждый вдох наполнял лёгкие свежестью, а при каждом шаге под ногами раздавался приятный хруст снега. Солнце, хоть и держалось низко над горизонтом, светило так ярко, что приходилось прищуриваться. Его лучи отражались от белоснежного покрова, рассыпаясь тысячами искрящихся точек.
Лес начинался сразу за огородом. Нужно было пройти всего несколько десятков шагов по хорошо утоптанной тропинке – и вот уже вокруг высились заснеженные ели, чьи ветви тяжело опускались под грузом белого покрова. Тишина здесь становилась особенной: густой, почти осязаемой, нарушаемой лишь редким скрипом деревьев да далёким стуком дятла.
– Вот здесь я видела, как он свернул, – мама указала на едва заметную тропку, которая узкой змейкой уходила вглубь леса.
Дети, едва услышав мамины слова, тут же рванули вперёд. Они то и дело оборачивались, проверяя, идёт ли мама следом, и каждый раз, увидев её, снова ускоряли шаг. Варя то и дело останавливалась, чтобы приглядеться к чему‑то на снегу, а Женя шагал широко, стараясь выглядеть серьёзным и собранным, как настоящий следопыт.
И вдруг…
– Смотрите! – громко воскликнул Женя, резко припав на одно колено. Его глаза горели от волнения, а голос дрожал от возбуждения. – Следы! Огромные!
Он указал на цепочку внушительных отпечатков, чётко видных на свежем снегу. Каждый след был значительно больше обычного человеческого, а расстояние между ними говорило о широких шагах. Варя тут же подскочила к брату, присев рядом и внимательно разглядывая находку. Её щёки раскраснелись от холода и азарта, а дыхание вырывалось белыми облачками пара.
И правда – на белоснежной поверхности отчётливо выделялись отпечатки огромных валенок. Каждый след был раза в два больше Жениного сапога, а глубокие вмятины говорили о том, что шагавший нёс немалый груз. Варя присела рядом со братом, осторожно провела пальцем по краю отпечатка, словно проверяя, не обман ли это зрения.
– Точно его! – воскликнула она с неподдельной уверенностью. – Видишь, как каблук вдавлен? Так только Дед Мороз ходит! У обычных людей каблуки не оставляют таких чётких следов.
Мама, стоявшая чуть позади, лишь тепло улыбнулась, наблюдая за воодушевлением детей. Она не стала разубеждать их или искать рациональные объяснения – в этот момент было важнее сохранить то особое настроение, что окутало всю семью.
Они двинулись дальше, внимательно следя за цепочкой следов. Время от времени кто‑нибудь из детей останавливался, присаживался, чтобы получше рассмотреть отпечатки, а потом радостно кивал: “Всё верно, это он!” Лес постепенно менялся: деревья становились выше и гуще, их заснеженные ветви смыкались над головой, создавая причудливый узор на фоне бледного зимнего неба. Тишина вокруг казалась какой‑то торжественной, будто природа затаила дыхание в ожидании чуда.
Но детям вовсе не было страшно. Их вела вперёд не только надежда, но и то удивительное, почти осязаемое ощущение волшебства, что разлилось в морозном воздухе. Каждый шаг по хрустящему снегу, каждый новый отпечаток на белом полотне лишь укрепляли их веру в то, что они на правильном пути.
– Ой! – вдруг воскликнула Варя, резко присев и вытянув руку вперёд. – Конфета!
На снегу, аккурат между двумя большими отпечатками валенок, лежала яркая обёртка – насыщенно‑красная с золотистыми узорами. Женя мгновенно подскочил к находке, подхватил её, бережно развернул и тут же узнал содержимое.
– “Мишка на Севере”! Моя любимая! – его глаза засияли от радости, а на лице появилась широкая улыбка.
– Значит, он точно здесь проходил, – уверенно заявила Варя, поднимаясь и оглядываясь по сторонам с видом настоящего следопыта. – И, наверное, нечаянно потерял. Может, он специально её оставил, чтобы мы знали, что идём правильно?
Мама молча наблюдала за детьми, и в её взгляде читалась тёплая, чуть задумчивая улыбка. Она не спешила разрушать их веру в чудо, ведь в этот морозный день волшебство казалось таким близким и настоящим.
Они двинулись дальше, теперь уже быстрее, почти бегом. Возбуждение подгоняло детей, и они то и дело обгоняли друг друга, стараясь первыми разглядеть новые следы или очередную находку. Мама шла следом, чуть замедлив шаг, чтобы не потерять ребят из виду, и с тёплой улыбкой наблюдала за их азартом.
Следы вели всё глубже в лес. Высокие ели смыкались над головой, образуя причудливый снежный шатёр, а тишина вокруг становилась всё более ощутимой – будто сам лес затаил дыхание, следя за этой необычной прогулкой. Но детям было не до тревожных мыслей: их вела вперёд уверенность, что они на верном пути!
Конфеты появлялись то тут, то там – то одинокая обёртка, переливающаяся на солнце, то сразу две, словно специально разложенные для них. Женя, самый внимательный из троих, первым заметил шоколадку: она застряла в небольшой снежной кочке, будто кто‑то нарочно спрятал её там. Мальчик осторожно вытащил лакомство, стряхнул снежинки и радостно показал сестре.
– “Алёнка”! – воскликнул он. – Моя вторая любимая!
Варя не отставала! Xуть поодаль она обнаружила леденцы в форме звёздочек, аккуратно лежавшие на снегу, как будто выложенные по кругу. Девочка подняла их, рассмотрела на свету, и её глаза засияли.
– Он будто специально их оставляет, – выдохнул Женя, оглядываясь по сторонам. – Чтобы мы шли за ним.
– Или чтобы мы подкрепились, – добавила Варя с улыбкой, разламывая шоколадку пополам и протягивая брату одну часть. – На дорожку, чтобы сил хватило!
Мама молча шла позади, наблюдая за их восторгом. В её глазах светилась тихая радость – она видела, как горят щёки детей, как они оживлённо переговариваются, обсуждая каждую новую находку. Это было настоящее маленькое приключение – и в нём не имело значения, кто и зачем рассыпал сладости по снегу. Главное – то чувство чуда, которое окутало их всех.
Следы вели дальше, петляя между деревьями, пока наконец не вывели на небольшую поляну. Она была окружена высокими елями, чьи ветви, усыпанные снегом, образовывали естественную рамку. В центре, прямо под одной из самых раскидистых елей, стоял… мешок.
Большой, ярко‑красный, с белой оторочкой по краям и изящными узорами в виде снежинок. Он выглядел так, словно сошёл со страниц новогодней сказки – настолько нарядным и праздничным был.
Варя первая заметила его. Она замерла на месте, потом медленно подошла ближе, будто боясь спугнуть видение. Девочка прикрыла рот ладошкой, и в её голосе прозвучало благоговейное изумление:
– Это его! – прошептала она. – Мешок Деда Мороза!
Дети одновременно обернулись к маме, их глаза горели от нетерпеливого ожидания. Мама не спешила. Она медленно подошла к мешку, внимательно его осмотрела, потом перевела взгляд на раскрасневшиеся от мороза и возбуждения лица детей. В её глазах плясали тёплые искорки, а на губах играла мягкая, чуть задумчивая улыбка.
– Ну что, откроем? – спросила она негромко, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу чуда, которая окутала поляну.
– Конечно! – хором выкрикнули Женя и Варя, едва она закончила фразу. Их голоса слились в едином порыве, а руки уже потянулись к мешку.
Мешок и правда оказался неожиданно тяжёлым – когда дети попытались приподнять его, то сразу почувствовали, насколько он увесистый. Женя взялся за тесёмки, осторожно развязал их, а Варя с замиранием сердца приподняла край красной ткани. Внутри, уютно устроившись среди мягкой стружки, лежали подарки. Много подарков – завёрнутые в яркую разноцветную бумагу, перевязанные блестящими лентами, с аккуратными надписями “Жене” и “Варе”, выполненными изящным почерком.
– Но как?.. – начал было Женя, широко раскрыв глаза. Он хотел спросить, как это возможно, откуда здесь взялись именно их подарки, но не успел закончить фразу.
Варя уже вытащила свою коробку и открыла. Она почти запрыгала, не в силах сдержать восторг.
– Это же то самое платье, которое я хотела! – воскликнула она, поворачиваясь к маме. Её голос дрожал от счастья, а глаза сияли ярче новогодних гирлянд. – Мам, ты видела, да? Ты помогла ему? Ты ведь помогла, правда?
– И мой робот! – Женя от сестры не отставал и уже расправился с оберточной бумагой на своем подарке. – Мамочка! Я же так его хотел! Ты рассказала об этом Дедушке Морозу?
Мама присела на корточки, чтобы быть с детьми на одном уровне. Неторопливо поправила шарф на шее Вари – тот немного сбился во время их беготни по лесу, – а потом ласково погладила Женю по тёплой шапке, слегка взъерошив волосы под ней.
– Нет, конечно! На то он и волшебник, чтобы угадывать заветные желания детей!
Она замолчала, давая детям возможность осознать её слова, а потом добавила с тёплой улыбкой:
– Он, наверное, сейчас сидит с своей избе и наблюдает за нами в волшебное зеркало. Думаю, он рад, что подарки вам понравились.
Не говоря ни слова, Женя шагнул вперёд и крепко обнял маму. Движения его были немного неловкими, по‑мальчишески сдержанными, но в этом объятии чувствовалась искренняя благодарность. Варя, увидев это, тут же пристроилась с другой стороны, обхватив маму за талию и уютно прижимаясь к её плечу.
– Я так рад! – тихо прошептал Женя, и его голос чуть дрогнул от переполнявших чувств.
– Это самый лучший Новый год, – добавила Варя, слегка уткнувшись носом в мамино плечо. Её голос звучал приглушённо, но в нём отчётливо слышалась неподдельная радость.
Они замерли в этом тёплом объятии на несколько минут. Вокруг царила удивительная тишина зимнего леса – ни шума машин, ни громких разговоров, только редкие потрескивания веток да лёгкое шуршание ветра в еловых лапах. Морозный воздух был чист и свеж, в нём явственно ощущался терпкий запах хвои, смешиваясь с тем неуловимым ароматом счастья, который бывает только в по‑настоящему волшебные моменты.
Постепенно дети отстранились. Варя с любопытством покосилась на мешок, а Женя уже мысленно прикидывал, как лучше его донести.
Решили действовать сообща. Осторожно развязав несколько подарков – просто чтобы убедиться, что это действительно то, о чём они мечтали, – дети бережно уложили их обратно. Мама затянула тесёмки мешка, а ребята подхватили его с двух сторон. Получилось не слишком удобно, но они не сдавались: подбадривая друг друга и перешучиваясь, понемногу продвигались вперёд.
Шаги по хрустящему снегу звучали ритмично и бодро, а на лицах у всех троих сияли счастливые улыбки. В этот момент не было ничего важнее, чем тепло родных рук, предвкушение праздника и ощущение, что самое настоящее волшебство – это когда близкие люди рядом и готовы разделить с тобой радость.
Когда они вернулись домой, сразу направились в гостиную. Мама аккуратно поставила мешок с подарками посреди комнаты, а дети нетерпеливо крутились рядом, едва сдерживая любопытство. Первым не выдержал Женя – развязал тесёмки и достал свой подарок. Варя тут же потянулась за своей коробкой, её пальцы дрожали от волнения, пока она осторожно снимала обёртку.
Распаковка превратилась в настоящий праздник. Каждый подарок рассматривали со всех сторон, восхищаясь упаковкой, ленточками, маленькими деталями. Женя с восторгом вертел в руках новую книгу – именно ту, о которой давно мечтал, – и тут же начал листать страницы, вчитываясь в первые абзацы. Варя приложила платье к себе, крутилась перед зеркалом, представляя, как будет выглядеть в нём. Ещё в мешке она нашла мягкую игрушку, милые заколочки и красивую розовую сумочку. Женя тоже получил несколько приятных подарочков.
Между делом дети достали из карманов конфеты, которые нашли в лесу. Распечатали их, с удовольствием попробовали – и тут же засмеялись, вспомнив, как обнаружили каждую обёртку на снегу. Мама наблюдала за ними, время от времени помогая снять особенно хитро завязанную ленту или достать что‑то из глубины мешка. Её лицо светилось тихой радостью – она видела, как счастливы дети, и этого было достаточно.
Когда за окном окончательно стемнело и в свете уличного фонаря закружились первые снежинки, семья собралась в гостиной. Варя устроилась в мягком кресле, положив новое платье на колени. Она время от времени поглаживала ткань, любуясь её переливами в свете гирлянд. Женя присел рядом, рассматривал своего робота, но то и дело отвлекался, чтобы поделиться с сестрой какой‑нибудь интересной деталью.
Мама заварила чай – ароматный, с дольками лимона и веточкой мяты. На стол поставила тарелку с домашним печеньем, которое испекла утром. Семья расположилась вокруг стола, и началась та самая уютная беседа, когда говорят обо всём понемногу – о школьных делах, о планах на праздники, о смешных случаях, которые случились недавно. Смех то и дело раздавался в комнате – искренний, звонкий, тот, что рождается сам собой, когда рядом близкие люди.
Варя ненадолго замолчала, глядя в окно. Снежинки кружились в жёлтом свете фонаря, словно танцуя в своём волшебном ритме. Девочка задумчиво провела пальцем по краю платья, а потом повернулась к маме:
– Мам, – произнесла она тихо, но уверенно, – а в следующем году мы опять пойдём его искать?
Мама улыбнулась, её взгляд потеплел ещё больше. Она посмотрела на детей – на Варины сияющие глаза, на серьёзное лицо Жени, который тоже ждал ответа.
– Ну не знаю, – сказала она мягко. – Вдруг в следующий раз его никто не заметит? Откуда тогда мы узнаем, в какую сторону идти? Так что об этом подумаем потом.
– Хорошо! – хором ответили дети, и их голоса слились в едином порыве.
В комнате по‑прежнему пахло мандаринами и хвоей, гирлянды мягко мерцали, а за окном продолжал кружиться снег. И казалось, что этот вечер, наполненный теплом и счастьем, будет длиться вечно.
Время словно замедлило свой бег. Исчезла привычная суета будней, растворились мелкие тревоги, отступили мысли о завтрашних делах. Всё это вдруг стало неважным, будто кто‑то невидимый взял и стёр их из сознания. Остались только здесь и сейчас – этот уютный вечер, эти родные лица, этот смех, который то и дело вспыхивал, как маленькие праздничные фейерверки.
Мама смотрела на детей, и в её сердце разливалось то самое чувство, ради которого стоит проживать каждый день. Женя, забыв про робота, увлечённо рассказывал какую‑то историю, размахивая руками и то и дело сбиваясь от смеха. Варя слушала, прижимая к себе новое платье, и время от времени вставляла свои комментарии, такие смешные и неожиданные, что все снова начинали хохотать.
Они были счастливы…
А за окном, в глубине леса, среди заснеженных елей, что‑то мелькнуло. Будто красный кафтан скользнул между деревьями, а вслед за ним раздался тихий смех – лёгкий, звенящий, похожий на перезвон маленьких колокольчиков.
Но это, конечно, просто ветер играл среди ветвей. Он раскачивал заснеженные лапы елей, и снег тихо осыпался вниз, создавая причудливые узоры на белом полотне леса.
Или нет?
Может быть, где‑то там, за этой снежной завесой, действительно бродил тот самый Дед Мороз – тот, что оставляет конфеты на снегу и прячет подарки под ёлкой. А может, это просто воображение рисовало то, во что так хотелось верить.
В любом случае, в этот вечер чудеса были не там, в лесу, а здесь – в этом доме, где смеялись дети, где мама смотрела на них с любовью, где каждый чувствовал себя по‑настоящему счастливым.
И этого было достаточно…