РАССКАЗ СЕДЬМОЙ. ПОКОЙНИЦА
Рассказ первый. Часть первая. Волчица https://dzen.ru/a/aUIrNPkrizgiFCIY
Рассказ шестой. Гиблое место https://dzen.ru/a/aVHy2MPkRSDCMQ5b
Похороны Тимофей не любил. Учитывая свою профессию, он не вполне понимал неизбывное горе родственников, провожающих навеки почившего и, бывало, не в строчку ляпал о покойнике:
«Так он же говорит!» — в настоящем времени. Деревенские знали, что он с загробным миром общается частенько и такие оговорки прощали. Более того, просили узнать о «последней воле» или передать привет. А вот с городскими, незнакомыми частенько случались казусы.
В очередной раз подойдя к окну кухни, где на подоконнике стояла его облезлая сумка со снадобьями, взятая на всякий случай, и глянув вниз с пятого этажа на свой, сиротливо стоящий у подъезда «Чероки», Колдун оглянулся на суетящихся, одетых в черное женщин, носивших в комнату тарелки для поминального стола. Тимофей рад был бы отсюда и вовсе сбежать, но не мог ибо хозяин дома, старый друг отца, самолично приехал к нему вчера в Осинниково с просьбой присутствовать на прощании с его десятилетней внучкой, оставившей мир сей при весьма странных обстоятельствах.
Маленькая Верка не болела, не жаловалась, никак не обнаруживала какой-либо тревоги, просто утром не проснулась и все. Врачи поставили диагнозом острую сердечную недостаточность.
Илья Ильич отбыл на кладбище, куда Тимофей ехать отказался — энергетика неприятная, шибко темная. И теперь, в ожидании хозяина Колдун откровенно скучал. Он взглянул на средних лет женщину, стоящую с поварешкой у плиты и попросил:
— Ты, звезда моя, мне покушать не дашь? Чегой-то я оголодал!
Женщина, явно не знавшая, что за тип в не очень новых одежках трётся на кухне, с неудовольствием сказала:
— Есть холодец. Все одно его на стол не поставить! — взяла тарелку и шлепнула в середину ломоть продукта, присовокупив к нему горбушку хлеба и кружку чая.
— Благодарствую! — кивнул Тимофей и заискивающе заглянул поварихе в глаза. — А горчички не найдется? — на стол, в полном молчании, была поставлена крохотная баночка с совсем уж миниатюрной ложечкой и Колдун с удовольствием принялся уминать предложенное.
Наконец, к дому подошел «Пазик» и сумрачные пассажиры степенно потянулись к подъезду. Через некоторое время появился «БМВ» деда. Илья Ильич неуклюже выбрался из салона и, сгорбившись, медленно побрел к дому. Колдун, держа в руке тарелку с остатком «подачки», торопливо дожевал кусок, допил чай и, оставив пост на кухне, переместился в коридор. Народ, глухо переговариваясь, снимал верхнюю одежду, умывался в ванной и пробирался за стол.
Наконец, появился дед. Хмуро кивнув Колдуну он буркнул: «Подожди немного!» — и прошел в общую комнату. Тимофей, прикинув, что за столом Илья Ильич пробудет никак не меньше часа, вернулся на кухню и по-сиротски покосился на ту же повариху. Она поджала губы, но добавку выдала и Колдун увлеченно занялся едой.
Когда отцов друг позвал его в кабинет, Тимофей приготовился выслушать сперва горестные рассказы о неожиданной Веркиной смерти и был немного удивлен тремя рубленными фразами:
— Я, Тимофей, тебя позвал потому, что знаю, чем ты занимаешься. И, как друг твоего отца, прошу тебя узнать, что случилось с моей внучкой. Не верю я, что у нее ни с чего сердце остановилось!
— А что, враги имеются, Илья Ильич? — осторожно спросил Колдун. Дед сурово на него глянул:
— Враги у всех имеются! Да только мои скорей бы уж киллера на чердаке посадили! Такими методами да еще внучку — это каким извергом быть надо?
Тимофей покивал:
— А ты уверен, Илья Ильич, что это не естественная причина?
Дед пожевал губами:
— Почти! Верочка сроду на сердце не жаловалась. Если и болела, то простудой да и то год назад. Ты же можешь это узнать, так чего спрашиваешь? — пристально глянул он на Колдуна. Тот пожал плечами:
— Просто, если она сама… я не хочу, чтобы ты решил будто я от лени выдумал!
— Не переживай! — успокоил Тимофея хозяин. — Тебе поверю. Твой батя тоже много чего умел, чему я свидетелем был неоднократно да и твои способности лицезрел. Если от естественных — так тому и быть! Ты, главное, проверь!
— Угу, — кивнул Колдун. — Это можно! Ты мне фотку Веркину дай и вещичку какую… и комнату выдели, куда никто не зайдет.
Через пять минут Тимофея отвели во внучкину же спальню, вручив последнее ее фото и предоставив выбирать вещи на его усмотрение.
Вытянув из под подушки облезлого, затасканного Лунтика, Тимофей сосредоточился и закрыл глаза. Окружающий мир ощутимо поменялся. Энергия стала зримой — текла, завивалась воронками и перемещалась разноцветными сгустками. Колдун огляделся и тихонько позвал:
— Вера!
Мысль вырвалась стрелой, описала около него круг, который медленно стал расходится во все стороны. Вскоре он почувствовал, что не один. Обернувшись, Тимофей увидел стоявшую у двери внучку Ильи Ильича. Она смотрела на него далеким, совсем не детским взглядом:
— Зачем звал? — появился в голове вопрос, хотя девочка не открывала рта.
— Прости! — повинился Колдун. — Узнать у тебя хочу, как ты здесь?
— Здесь хорошо, — последовал бесстрастный ответ.
— Ну и славно! — покивал Тимофей. — А ты дедушку своего помнишь? — поинтересовался он. Покойница удивленно подняла брови:
— Помню.
— Так вот он меня попросил узнать, отчего ты умерла?
На лице девочки появилась ледяная улыбка:
— От смерти.
— Угу! — согласился Колдун. — А смерть-то отчего? Кто в ней виноват?
— Тебе ли не знать, Колдун — смерть оттого, что время пришло! И виноватые всего лишь исполняют волю свыше!
— Значится, виноватые есть! — утвердительно кивнул Тимофей.
— Не мсти им, Колдун! Тебе же хуже станет! И деду запрети! — сказала собеседница. — Время мне пришло. В другой раз воплощусь — задержусь подольше. А дедушке передай — пусть не печалится! В ребенке, что у мамы родится будет моя Душа! — и, поклонившись, покойница исчезла.
Колдун вздохнул, открыл глаза и потряс головой, водворяя себя в мир материальный. Обретя, наконец, ощущение своего тела он задумался:
«Время-то оно, конечно, пришло и все в этом мире закономерно, но вот чего я деду скажу? Как только он услышит, что есть пособники внучкиного ухода, он небо и землю перевернет, чтобы их достать! Хоть чего ему скажи — не уймется! Соврать, что ли? Сказать, что сама померла?» — Тимофей неправду не любил потому, что где-нибудь все равно подловят и тогда, во-первых, будет неловко, а во-вторых, придется на первую ложь городить вторую и так до бесконечности.
«Эх, жизня поломатая!» — вздохнул он и решил действовать по ситуации — что ему в голову придет при дедовом допросе, то и вывалит.
Положив Лунтика на место, Тимофей выбрался из комнаты и прошел к дедову кабинету. Постучав, негромко позвал:
— Илья Ильич, можно?
— Да! — зычно откликнулся тот и неотрывно уставился на вошедшего Колдуна. Взгляд был похлеще всякого рентгена и Тимофей мельком подумал: «Вот и соври тут!».
— Ну, что, Тимофей? — голос показался Колдуну странным и он, удивленно глянув на деда, решился:
— Тут такое дело, Илья Ильич! Свиделся я с Вер… — Тимофей запнулся, вспомнив бесстрастное лицо девочки, которое никак не тянуло на «Верку», — …с вашей внучкой. В общем, просит она, чтобы вы за нее не мстили. Умерла она потому, что время пришло и те, кто с этим помог — лишь орудие Мироздания… так как-то… и просила она вам передать еще кое-что…, — Илья Ильич повернул к нему бледное, напряженное лицо:
— Что?
— Она сказала, что ребенок, который родится у вашей дочери будет с ее, Вериной, душой! — Колдун выпалил последнее предложение единым духом и, потупившись, стал ждать реакции. Дед некоторое время молчал, а потом, тяжело всхлипнув, уронил голову на сложенные на столе руки и зарыдал. Тимофей удрученно ждал, сожалея, что рассказал старику все без прикрас. Но, с другой стороны, он ведь только внучкины слова передал, от себя ничего не добавил!
Илья Ильич, наконец, успокоился, утер глаза клетчатым носовым платком, тяжело глянул на Тимофея:
— Прости, сынок, совсем я сдавать стал последнее время, а уж после Верочки…, — он покачал головой. — Но я не из-за горя сейчас! Я ведь ночи не спал, изводил себя мыслями, кого мне за нее угробить? Словно это ее вернуть могло! Ненависть такая во мне была, что весь мир удушить хотел! На могиле поклялся, что отомщу! И вдруг ты мне говоришь, что Верочка просила никому не мстить, понимаешь? Во мне как будто оборвалось что-то! Словно за руку меня схватили, не дав грех совершить! Но даже не это главное! Когда ты про ребенка сказал, я чуть ума не решился! Таня-то, доча моя, когда назад ехали с кладбища, сказала мне… сказала, что дитё у нее будет, представляешь! А ты тут внучкино послание передал про душу ее!
Илья Ильич порывисто вскочив, сжал Колдуна в объятиях:
— Спасибо тебе, Тимофей! Спасибо тебе! Коли бы не ты, я так и сгорел бы от ненависти! А тут! Верочка моя вернется! Вернется! — хрипло рассмеялся старик и, упав на стоящий в кабинете диван, уставился в окно сияющими глазами.
Тимофей, поулыбавшись, помолчал и вышел из кабинета. Тихонько пробравшись на кухню за своей котомкой, он открыл стеклянную дверь и встретился взглядом все с той же женщиной, теперь перемывавшей посуду. Она свела брови:
— Да ты почто такой неналопный-то?! У людей горе, а он — чисто пес бездомный, все тарелки вылизал!
Колдун несмело проблеял:
— Да я сумку взять… — но повариха его не слушала и уже бухнула на стол тарелку с очередной порцией холодца и хлеб, а оставшуюся в миске часть, сердито поглядывая на неуверенно присевшего за стол Тимофея, она запихнула в пластиковый контейнер, присовокупив сверху три куска хлеба, завернутые в салфетку и штук пять карамелек в мешочке и все это сунула в Тимофеевский «ягдаш».
— Вот, чтобы, как домой придешь, так было чего пожевать, а то, небось, в холодильнике-то шаром покати!
Тимофей ошарашенно поглядел на женщину, потом на сумку.
— Ну, чего смотришь? Ешь давай да уматывай, пока тебя Илья Ильич не увидел! Он таких как ты, дармоедов по поминкам шляющихся, страсть, как не любит! Так, что лучше тебе ему на глаза не казаться!
Тимофей, торопясь, заглотил ужин, выпил на дудок теплый чай и, поднявшись, приложился к пахнущей специями и моющим средством ручке:
— Спасибо, звезда моя! Знаешь, чем бедного странника утешить!
Она неожиданно рассмеялась и шлепнула его по плечу:
— Иди давай, подхалим! — и вытолкала за дверь.
Спускаясь по лестнице, он размышлял, что не оставляют без присмотра Высшие силы подручного своего Тимофея. Вот же, денег с Ильи Ильича он не брал — не чужой все же человек, так Судьба не оставила его без хлеба насущного, дабы мог он и дальше вершить Ее волю. Рассмеявшись, Колдун покосился на сумку с дарами и решил, что сегодня, пожалуй, можно прохалявить и жаркое вечером не подогревать, тем более, что горчицы у него была целая банка!
Рассказ восьмой. Неожиданный посетитель https://dzen.ru/a/aVdBlui0YXgRsiIM