С каждым днём картина становилась мрачнее. Это был не просто саботаж ради падения акций и дешёвой продажи компании. Это была целая преступная сеть, опутавшая имперію мебели.
В пятницу вечером, на исходе недели, Григорий Иванович назначил встречу в маленьком безлюдном сквере на окраине. Его лицо было напряжённым.
- Полина Анатольевна, - начал он без прелюдий. - Я должен был сделать это раньше. Не думал, что всё зайдёт так далеко.
Он опустил взгляд.
- Я начал копать под обстоятельства смерти твоего отца.
Полину бросило в холод.
- Но ведь официальное заключение... - выдохнула она.
- Сердечная недостаточность на фоне стресса, - сухо произнёс он. - Официальное заключение подписал некий доктор Ерёмин из частной клиники, куда перевели Анатолия Валентиновича по настоянию твоего мужа. Так вот. Этот врач неделю назад купил элитную квартиру в центре - за наличные.
Полина судорожно вдохнула.
- Я нашёл медсестру, - продолжил он. - Молодая, испуганная. Сначала отнекивалась, но у меня... есть методы. В итоге призналась: в ночь перед смертью твоего отца Михаил приехал в больницу. Долго говорил с Ерёминым. Потом Ерёмин передал ему ампулу. Медсестра видела, как Михаил сам сделал укол в капельницу. На её вопрос врач велел молчать, если она хочет сохранить работу.
Он сделал паузу.
- Препарат - редкий кардиотоксин. В малых дозах вызывает аритмию, в больших, особенно у ослабленного сердца, провоцирует инфаркт. И главное - не оставляет следов в организме уже через несколько часов после введения.
Мир вокруг Полины исчез. Остался только голос крестного.
- Это была не естественная смерть. Это было хладнокровное, спланированное убийство. Твой муж причастен к гибели твоего отца.
Полина не закричала и не заплакала. Ледяной холод, который сковал её утром у двери кабинета Михаила, теперь заполнил её до кончиков пальцев. Горе, мучившее её месяц, рассеялось. На его месте родилось другое - твёрдое, как алмаз, и холодное, как сталь.
Её муж - не просто предатель. Он убийца. И он заплатит.
Полина подняла глаза. Взгляд её уже не принадлежал разбитой горем дочери - в нём был холодный огонь наследницы Анатолия Наумова, хозяйки империи.
- Что нужно сделать? - хрипло спросила она. - Я готова. Могу прямо сейчас пойти в полицию.
Григорий Иванович крепко хватил её за руку.
- Тише, - строго сказал он. - Успокойтесь. Подумайте. Что вы им скажете? "Мой муж убийца"? Они спросят: какие доказательства? И что вы ответите? "Так сказала медсестра"?
- Но ведь она видела! - взорвалась Полина. - Значит, свидетель!
- Испуганная девчонка, которая боится собственной тени, - отрезал он. - Громов, Ерёмин - купят её молчание или заставят замолчать навсегда. Она никогда не даст официальные показания. У нас есть только её слова, сказанные шёпотом в тёмном коридоре, против идеально оформленной истории болезни, официального заключения и двух респектабельных мужчин, которые будут смотреть на тебя, как на обезумевшую от горя. Нам нужны железобетонные доказательства.
Слова крестного были как холодный душ. Ярость отступила, оставив горькую пустоту.
Он был прав. Полина бросится на них с голыми руками - и проиграет. Михаил выставит её не в себе, лишит последних прав и спокойно завершит своё чёрное дело.
- И что же тогда? - прошептала она, опускаясь обратно на скамейку.
- То же, что и раньше, - твёрдо ответил Григорий Иванович. - Продолжим игру. Возвращайся в офис и будь Кирой Волковой. Мы должны найти их слабое место, что-то, что можно положить на стол следователю: документы, записи. Я буду копать дальше. Теперь хотя бы понятно, что искать.
На следующий день Полина пришла на работу разбитой. Ночь без сна, проведённая в слезах на диване у Насти, оставила следы, которые не скрывал даже грим. София взглянула на неё с сочувствием, но вопросов не задала. Ирина Павловна молча пододвинула ей чашку крепкого чая.
В обед Алексей нашёл её в своей мастерской. Полина сидела на табурете перед прототипом "Бионики" и смотрела в одну точку.
- С вами всё в порядке? - осторожно спросил он, подходя ближе. - Сегодня вы не похожи на себя. Что-то случилось?
Его искреннее беспокойство стало последней каплей.
Полина больше не могла носить маску. Не могла лгать этому единственному человеку в компании, которому доверяла.
Она подняла на него глаза, полные слёз.
- Алексей, мне нужно вам кое-что сказать. Только, пожалуйста, выслушайте до конца и не перебивайте.
Он молча сел напротив.
- Я слушаю, - серьёзно кивнул он.
- Меня зовут не Кира Волкова, - тихо начала она. Каждое слово давалось с трудом. - Я дочь Анатолия Наумова. Владелица контрольного пакета акций компании.
Алексей застыл. Его глаза расширились, он медленно оглядел её с головы до ног - скромная одежда, рыжий парик, грим.
Шок сменился холодной отстранённостью. Он резко поднялся и отошёл к окну.
- Зачем? - глухо спросил он, не оборачиваясь.
- Я не могла иначе, - голос Полины дрожал. - Я должна была увидеть всё изнутри. Мой муж, Михаил Громов, уничтожает компанию. Я подозреваю, что он причастен к смерти моего отца.
Алексей резко повернулся. Взгляд стал ледяным.
- Ваш муж... Значит, все эти разговоры, обеды - это была игра? Вы использовали меня, чтобы выведать информацию?
- Нет, Алексей! - Полина вскочила и подбежала к нему. - Всё, что я говорила о дизайне, о том, как восхищаюсь вашим талантом - правда. Я просто не могла сказать, кто я.
- Не могли или не хотели? - горько усмехнулся он. - Знаете, моя бывшая жена тоже была мастером лжи. Полгода рассказывала, что задерживается у подруги, а сама крутила роман с соседом. Потом просто собрала вещи и улетела в Испанию, оставив меня с шестилетней Машей. Я ненавижу ложь. И не хочу иметь дела с лгуньями. Прошу вас, давайте прекратим наше общение.
Его слова ударили сильнее пощёчины.
Алексей отвернулся, ясно показывая, что разговор окончен.
Униженная и разбитая, Полина вышла из мастерской. Она потеряла единственного союзника, которому решилась открыться.
Следующие два дня стали пыткой. Алексей demonstrативно её избегал. Не заходил в отдел, а при случайных встречах в коридоре смотрел сквозь неё.
На третий день, когда Полина уже перестала надеяться, он сам подошёл к её столу в конце рабочего дня. Ирина Павловна и София уже ушли.
- Задержитесь на пять минут, - сухо бросил Алексей.
Когда они остались одни, он сел на край соседнего стола. Вид у него был усталый.
- Я думал, - медленно произнёс он, глядя в сторону. - Много думал. Вёл себя как идиот. Простите.
Он вздохнул.
- Ваша ситуация совсем не похожа на мою. Не представляю, как вам сейчас. Вы боретесь за дело отца, за свою жизнь, рискуя всем. А я обиделся, как мальчишка.
Полина подняла на него недоверчивый взгляд.
- Вы... прощаете меня?
- Я понимаю вас, - поправил он. В голосе впервые за дни появилось тепло. - И хочу помочь. Если то, что вы говорите о Громове, правда, мы должны его остановить. Ради памяти вашего отца и ради компании.
- Спасибо, Алексей, - прошептала она. На сердце стало чуть легче.
- Не надо официальностей, - он улыбнулся. - Просто Лёша. Слушай... тебе нужно отвлечься хотя бы на вечер. Завтра суббота. Приезжай к нам в гости. Познакомлю тебя с Машей, а потом съездим на ипподром. Я обещал показать лошадей.
- Но я никогда не сидела в седле, - смутилась Полина.
- Ничего, научу, - мягко сказал он. - Договорились?
Она кивнула. Впервые за долгое время в душе вспыхнула крошечная искра надежды.
Квартира Алексея оказалась небольшой, но уютной. Маша - очаровательной девочкой с серьёзными серыми глазами и ямочками на щеках. Сначала она с недоверием косилась на незнакомую "тётю", но подарок - альбом для рисования и набор профессиональных карандашей - растопил лёд.
Ипподром встретил запахом сена, конского пота и влажной земли. Огромные грациозные животные внушали одновременно страх и восхищение.
- Не бойся, - сказал Алексей, подводя их к спокойной гнедой кобыле по кличке Заря. - Она умная и добрая. Просто доверься ей. И мне.
Он помог Полине взобраться в седло, его ладони на мгновение задержались на её талии. По телу прокатилась тёплая волна.
Алексей терпеливо объяснял, как держать повод и управлять лошадью. Первые круги по манежу он шёл рядом, держась за повод и подбадривая:
- Смотри вперёд, между ушами. Спина ровная. Дыши. Расслабься. Стань с ней одним целым.
Постепенно страх сменился ощущением полёта. Ветер трепал рыжий парик, солнце согревало лицо. Рядом, на маленьком пони, сияла от счастья Маша.
В этот миг, вдали от лжи, интриг и опасности, Полина впервые за долгое время почувствовала себя живой.
Когда они, уставшие и довольные, возвращались домой, у Полины зазвонил телефон. Незнакомый номер. На экране - "Неизвестный абонент".
Это был Григорий Иванович.
- Полина Анатольевна, есть новости. И они всё меняют, - его голос звучал напряжённо. - Надо срочно встретиться.
В том же сквере крёстный выглядел так, словно не спал несколько ночей. Он протянул Полине старую пожелтевшую фотографию. На ней двое молодых мужчин стояли на фоне строящегося здания.
В одном Полина с трудомrecognила отца - молодого, полного сил. Второй был незнаком.
- Кто это?
- Степан Германович Долин, - ответил Григорий Иванович. - В молодости ваш отец жёстко конкурировал с его маленькой мебельной фирмой. Они оба боролись за крупный госзаказ. Победа означала бы корону, поражение - разорение. В итоге выиграл твой отец. Честно, я проверял архивы. Долин этого не пережил, компания обанкротилась, через год он спился и пропал. У него остался сын-подросток. На похоронах матери, умершей от горя, он поклялся отомстить Наумову.
Григорий Иванович поднял на неё глаза.
- Этим сыном был Михаил Долин. Твой муж. Потом он взял фамилию матери - Громов, чтобы никто ничего не заподозрил.
Мир под ногами Полины качнулся. Но в то же время всё стало на свои места.
- Значит, дело не только в деньгах, - прошептала она.
- Деньги для него - лишь инструмент, - кивнул крёстный. - Цель Михаила - месть. Долгая, холодная, выверенная. Уверен, он готовил её всю жизнь. Брак с тобой, уничтожение компании - части одного плана. Он хочет не просто забрать твоё наследство. Он собирается втоптать в грязь само имя Наумова, повторить с твоей семьёй то, что, как он считает, твой отец сделал с его. И он готовит финальный удар.
- Какой?
- Через три дня в компании день открытых дверей для новых инвесторов. Громов собирается объявить о продаже компании по частям. Это будет конец империи.
В этот момент телефон Полины снова завибрировал. Номер был скрыт.
Она колебалась, но Григорий Иванович кивком велел ответить.
- Слушаю.
- Полина Анатольевна, - раздался в трубке тихий, нервный женский голос. - Это Виктория Ларина. Нам нужно срочно встретиться. Это вопрос жизни и смерти.
Полина ошеломлённо взглянула на крёстного.
Виктория назначила встречу в дальней кабинке неприметного кафе на окраине. Григорий Иванович в целях подстраховки ждал в машине за углом.
Вика сидела спиной к залу, в тёмных очках и с платком, натянутым на лоб. Когда Полина села напротив, та вздрогнула.
- Спасибо, что пришли, - она крепко сжала чашку с кофе, руки дрожали.
- Что вы хотели? - холодно спросила Полина.
- Я хочу помочь, - выдохнула Виктория. - Я знаю, кто вы. Поняла в первый день. Никакая вы не Кира Волкова. Ваш взгляд, манеры... Я видела вас с вашим отцом на корпоративах. Но я промолчала.
- И почему решили заговорить сейчас?
На глазах Виктории выступили слёзы.
- Миша... он шантажирует меня. Моя мать тяжело больна, ей нужна срочная дорогая операция. Он оплачивал лечение, держа меня на поводке. А потом стало хуже.
Она судорожно вдохнула.
- Я не могу иметь детей. Недавно сорвалась долгожданная беременность. Единственный шанс стать матерью - усыновление. Я уже нашла мальчика, начала собирать документы. Его зовут Артём.
Полина застыла.
- Артём... Мальчик, который продаёт рисунки у булочной? Я думала, он беспризорник.
- Вы его знаете? - удивлённо моргнула Виктория.
- Встречала как-то, - тихо ответила Полина.
- Миша узнал о нём. И теперь угрожает уже не только маме, но и Артёму. Сказал, что если я хоть пикну, он сделает так, что я никогда не получу опеку. Я не могу этого допустить, понимаете?
Виктория разрыдалась, уронив голову на стол.
Продолжение рассказа: