- Ты меня слышишь? - тряс её за плечо Артём. - Ты будешь это оспаривать?
Маша медленно подняла руку и оттолкнула его. Посмотрела прямо в глаза. Впервые он увидел в её взгляде не апатию, а сталь. Она не произнесла ни слова, но её молчание было громче крика.
В тот вечер, вернувшись в клинику, Маша жестом попросила у Инны телефон. Она набрала номер, который много лет хранился в памяти: телефон университетской подруги, ставшей одним из лучших адвокатов города.
- Женя, - хриплым от долгого молчания, но твёрдым голосом прошептала Мария. - Это Маша Григорьева. Мне нужна твоя помощь. Кажется, мой муж пытается меня убить. Или, по крайней мере, заставить жить по его правилам.
С этого дня началась тайная война.
Маша, Инна и Кирилл превратились в маленькую армию. Кирилл стал её связным с внешним миром, Инна - незаметным наблюдателем.
- Артём обязательно подаст в суд, - голос Маши уже окреп, хотя всё ещё оставался тихим. - Попытается доказать, что я невменяема. Чтобы аннулировать папино завещание. Юристы точно так советуют.
Напротив неё сидели Кирилл и Инна. На столике стоял термос с фирменным облепиховым чаем Кирилла. За окном медленно засыпал парк.
- Мы не дадим ему тебя обойти, - твёрдо сказала Инна. - Что-нибудь придумаем.
- Ну что, Маша, - спросила она с надеждой, глядя на Кирилла. - У Артёма лучшие адвокаты. Он сделает из себя мученика, а из меня - сумасшедшую. Кто мне поверит? Я даже ходить не могу.
Кирилл поставил чашку на подоконник и накрыл её холодные пальцы своей ладонью.
- Я поверю. Инна поверит. И мы заставим поверить других. Но нужны не только слова, а факты. Доказательства.
- И где их взять? - прошептала Маша.
- Артём уверен в твоей беспомощности. А такие люди всегда самоуверенны и неосторожны. Они оставляют следы. Главное - знать, где искать.
Кирилл замолчал на секунду, глядя куда-то мимо окна.
- Я ведь не всегда кофе варил, - тихо сказал он. - Раньше я был водителем пожарной машины. У нас была дружная бригада. Лучший друг - Костя. Однажды во время тушения сильного пожара наша машина загорелась и взорвалась. Костя погиб, ещё двое ребят тяжело пострадали. А я почти не задело.
Он криво усмехнулся.
- Началось расследование. Оказалось, по документам машина давно должна была быть списана. Я поднял шум, стал писать рапорт за рапортом. И знаешь, чем всё закончилось? Начальство сделало из меня козла отпущения. Будто это я заехал не туда, что нарушил инструкции. Нашли липовых свидетелей, подделали бумаги. Я лишился всего: работы, друга, веры в справедливость. Я слишком хорошо знаю, на что способны люди, у которых вместо сердца калькулятор. Твой муж - из таких. Он думает, что всех купил. Но не учёл одного.
- Чего? - спросила Маша.
- Тебя. Он не представляет, какая ты сильная. Мы найдём всё и накажем его.
В тот вечер они составили план. Инна, как тень, слушала разговоры Артёма, запоминала имена, даты, суммы. Кирилл, используя старые связи, начал "пробивать" его партнёров - Валерию Сокольскую и Сергея Белова. Маша вспоминала любую мелочь, которая могла пригодиться.
- Дача, - как-то сказала она. - Папина дача. Он проводил там много времени перед смертью. Сильно переживал. В последний разговор всё повторял, чтобы я была осторожна. Кажется, он что-то знал. Или подозревал.
Поездка на дачу превратилась в небольшую спецоперацию. Кирилл одолжил у друга микроавтобус с пандусом. Инна сказала Артёму, что везёт Машу на консультацию к известному профессору.
Старый дом встретил их тишиной и запахом яблок. Здесь почти ничего не изменилось. Мастерская отца была такой же: холсты, подрамники, запах скипидара и масляных красок. Казалось, воздух пропитан его мыслями.
- Давайте осмотримся, - предложил Кирилл. - Смотрите на всё, что кажется необычным. Записные книжки, папки, счета.
Они работали слаженно. Инна перебирала бумаги на столе, Кирилл осматривал стеллажи. Маша в коляске медленно двигалась вдоль стен, покрытых этюдами. Пальцы скользнули по корешку толстой книги в кожаном переплёте.
Она вытащила её. Это оказалась не монография по искусству, а записная книжка отца.
Маша открыла её. Последние записи были сделаны всего за несколько дней до его смерти.
"15 сентября. Говорил сегодня с Машенькой. У неё потухшие глаза. Этот Артём словно высасывает из неё жизнь. Я был против этого брака с самого начала. В его улыбке что-то фальшивое. Слишком гладкий, слишком правильный, как пластмассовый фрукт.
20 сентября. Нанял детектива Игоря Бельского. Пусть я буду старым параноиком, но сердце не на месте. Артём слишком часто говорит о деньгах, о том, как здорово было бы продать дачу и вложиться в его 'проект'. Мою дачу. Место, где росла моя девочка.
2 октября. Пришёл первый отчёт Бельского. Я был прав: у Артёма любовница. И не одна. Он водит Машу за нос. Мелкие аферы на работе, какие-то мутные поставки. Грязь. Нужно говорить с Машей. Но как? Она же его любит. Это её убьёт".
Слёзы застили глаза Маши. Папа видел всё. Папа пытался её защитить.
- Кирилл, - дрожащим голосом позвала она. - Смотри.
Он быстро прочитал записи. Его лицо стало жёстким.
- Детектив. Если был отчёт, он должен быть где-то здесь. Хотя такие вещи не оставляют на виду. Отец был инженером, всё просчитывал. Где бы он спрятал самое важное?
Они одновременно посмотрели в угол, где под горой холстов стоял самодельный металлический сейф.
- Ну конечно, - выдохнул Кирилл. - Код знаете?
Маша покачала головой.
- Тогда будем импровизировать.
Кирилл оказался неожиданно ловким взломщиком. Минут тридцать возился с инструментами из отцовского ящика, пока тяжёлая дверца не поддалась.
Внутри лежала одна тонкая папка. Отчёт детектива Игоря Бельского.
Там были фотографии, на которых Артём обнимал Валерию у подъезда их дома. Копии банковских переводов на её имя. Расшифровки разговоров.
А на последней странице - то, от чего у Маши похолодела кровь. Экспертное заключение: анализ тормозного шланга её автомобиля показал наличие микротрещин и следов преднамеренного механического воздействия. Надпил, сделанный непрофессиональным инструментом, мог привести к постепенной утечке жидкости и отказу тормозов при резком торможении.
Внизу - приписка от руки отца: "Боже, он пытался её убить".
Воздух в мастерской стал ледяным.
- Папа... Он же хотел... - Маша не смогла договорить.
- Тише, - Кирилл опустился перед коляской на колени и взял её руки в свои. - Теперь мы знаем правду. И можем бороться. Всё это попадёт в полицию.
В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.
- Это что тут происходит?! - в мастерскую ворвался Артём. Лицо искажено яростью. За ним, подобно змее, скользнула Валерия. - Ты что здесь забыла? - прошипел он, глядя на жену. - А это ещё кто? Твой новый кавалер? Решили в детективов поиграть?
Его взгляд упал на открытый сейф и папку в руках Кирилла.
Он всё понял.
- А ну отдал сюда! - рявкнул Артём, бросаясь на него.
- Ага, сейчас, - хмыкнул Кирилл. - Попробуй забери.
В тот же миг началась драка. Несмотря на лоск, Артём был крепким и отчаянным. Он пытался вырвать папку любой ценой. Кирилл, с его прошлым, держался уверенно, но постепенно отступал к стене.
- Инна, полицию! Быстро! - крикнул он, уворачиваясь от очередного удара.
Валерия попыталась преградить Инне путь, но та вывернулась и выскочила из мастерской.
Маша с ужасом наблюдала за схваткой. Она видела, как Артём ударил Кирилла о стеллаж. Тот пошатнулся. Ещё чуть-чуть - и папка окажется в руках мужа, и тогда всё кончено.
В эту секунду внутри Маши что-то взорвалось. Адреналин, ярость, любовь к человеку, рискующему ради неё, смешались в один огненный ком.
Она забыла о боли и парализованных ногах. С нечеловеческим усилием, цепляясь руками за пол, Маша сорвалась с коляски и поползла к двери. Каждый сантиметр отдавался болью, но она не замечала её.
Добравшись до порога, Мария закричала изо всех сил.
Этот крик ошарашил Артёма. Он замер на долю секунды. Этого хватило: Кирилл нанёс точный удар, и Артём рухнул на пол.
Через несколько минут в доме появилась полиция, вызванная Инной и перепуганным соседом. Артёма и Валерию задержали, но вскоре отпустили под залог: муж успел состряпать историю о том, что принял их за грабителей, решивших поживиться на "бесхозной" даче.
Опережая события, Артём подал иск о признании Марии недееспособной. Он рассчитывал захватить контроль над наследством до того, как против него соберут достаточно материалов для уголовного дела.
Он не знал, что Кирилл уже передал копии документов в прокуратуру.
И вот теперь, глядя на Кирилла у барьера рядом со следователем Петренко, Маша переживала всё это заново, словно в ускоренной перемотке.
Запах нашатыря ударил в нос, вытаскивая её из вязкой темноты. Маша моргнула, фокусируя взгляд. Белый потолок. Лицо женщины в медицинском халате. Гул голосов, приглушённый, но настойчивый.
- Тише, милая. Дышите глубже, - сказала медсестра, отнимая ватку. - Просто обморок от перенапряжения.
Маша повернула голову. Рядом стояла Евгения и крепко держала её за руку. В глазах адвоката плескалось облегчение.
Чуть поодаль застыла судья. Лицо строгое, но во взгляде появилось нечто новое, похожее на уважение.
И Маша увидела его. Он стоял у барьера рядом со следователем. Не в уютном фартуке владельца кофейни, а в строгой рубашке, собранный и серьёзный. Кирилл. Его взгляд был прикован к ней, полный тревоги и нежности. У Маши перехватило дыхание, но на этот раз - от счастья. Именно он, её тихая опора и тайная любовь, привёл сюда правосудие.
В этот момент память отпустила её. Настоящее вновь стало настоящим.
Тамара Петровна прокашлялась:
- Итак, - голос её звенел сталью. - Заслушав стороны и рассмотрев представленные доказательства, особенно вот это...
Она подняла рисунок Кати.
- ...а также материалы, только что переданные старшим следователем Петренко, суд постановляет...
Судья сделала паузу, обводя ледяным взглядом побелевшего Артёма и его адвоката, которая, похоже, впервые в жизни не знала, что сказать.
- Суд отказывает истцу в удовлетворении иска о признании супруги недееспособной. Тем более, он не может претендовать на её наследство.
Она перевела взгляд на Марию. Лицо впервые за заседание смягчилось.
- Мария Степановна, суд восхищён вашим мужеством.
Потом снова посмотрела на Артёма, и голос вновь стал холодным.
- Артём Сергеевич, передо мной сидит дееспособная, невероятно талантливая женщина, которая нашла в себе силы творить, несмотря на чудовищное предательство и боль, причинённые ей самым близким, как она считала, человеком. А вот там...
Судья кивнула подбородком в сторону истца.
- ...стоит преступник. Старший следователь, можете приступать к исполнению обязанностей.
Петренко и двое полицейских подошли к Артёму.
- Григорьев Артём Сергеевич, вы арестованы по подозрению в покушении на убийство, мошенничестве и незаконном обороте лекарственных препаратов.
На его запястьях щёлкнули наручники. Лицо исказила смесь изумления и ненависти.
- Это ошибка! - выкрикнул он, глядя на жену. - Ты за это заплатишь, тварь!
Но его уже выводили. Рядом семенила побледневшая Валерия.
В коридоре следователь повернулся к ней:
- Сокольская, вы тоже поедете с нами. Либо как соучастница, либо как свидетель. Если захотите облегчить свою участь и рассказать всё, что знаете о делах любовника.
Валерия бросила на Артёма один, полный яда, взгляд и тут же отвернулась.
- Я всё расскажу, - заторопилась она. - Это всё он. Артём. Он заставил меня. У него была схема с несертифицированными препаратами, которые он через Белова в клиники поставлял. Я покажу документы. Всё покажу. Только...
Только сейчас Маша по-настоящему поняла: папино наследство сработало так, как он и задумал. Оно стало не просто деньгами, а испытанием, лакмусовой бумажкой, вскрывшей всю гниль и подарившей ей свободу.
Год пролетел незаметно, шелестя листами календаря и сменой забот.
Зал гудел голосами, пахло свежей краской и шампанским. На стенах висели яркие, пронзительные, полные света и боли картины. Это были работы Маши из серии "Дети - цветы жизни", посвящённой маленьким пациентам онкологических и кардиологических центров.
Проект "Искусство против тишины" стал настоящей сенсацией.
Следующая часть рассказа: