Сидела Вера Петровна в своём кабинете, что на третьем этаже с видом на северный парк, где снег лежал по семь месяцев в году, и смотрела на глобус в углу. Глобус был пыльный, и на месте Африки прилипла муха, ещё с прошлого лета. Но Вера Петровна не смотрела на муху.
- Вот, положение: главный специалист филиала крупного холдинга. Оклад – такой, что даже сказать страшно, чтобы не сглазить, квартира – трёхкомнатная, полностью моя. Не «наша», а моя. Это важнейший пункт. Дочь, Лариса, в Москве учится, на юрфаке, умница. Требует, конечно, материальной поддержки, но это святое. Алименты от бывшего мужа, Степана, кончились, как только Ларисе восемнадцать стукнуло, но он, надо отдать должное, долю в квартире дочке подарил. Правда, я ему тут же за эту долю деньги отдала, выкупила, так сказать.
В дверь постучали. Вошла молодая сотрудница, Машенька, с бумагами.
– Вера Петровна, подписать надо.
– Положите, Маша, я посмотрю.
– Вера Петровна, а вы не замерзли тут? У вас окно, кажется, приоткрыто.
– Я не замерзла, - вздохнула она.
Машенька, которая как раз мечтала выйти замуж за водителя Сергея и уехать с ним в Сочи, посмотрела на начальницу с жалостью.
- Сидит, бедная, одна, в холоде. И глобус с мухой, а жизнь-то проходит».
Вера Петровна, словно угадав её мысли, сказала сухо:
– Всё, Маша, можете быть свободны. И передайте в отдел кадров, что мне нужны данные по сверхурочным за прошлый месяц, без прикрас.
Когда дверь закрылась, Вера Петровна встала и подошла к окну. За окном медленно падал снег.
- Сорок лет, уже сорок лет. Пора что-то менять. Вот переведусь в более тёплые края, в тот же Краснодарский филиал, руководство обещало рассмотреть: солнце, море, персики. А здесь квартиру продам, дорого. Деньги вложу в квартиру, оформлю на Ларису, пока сдавать будем.
Заиграл телефон, на экране – «Лариска».
– Алло, мамуля, – звенел жизнерадостный голос из другого, шумного мира. – Что делаешь?
– Работаю, дочка, а ты?
– Да вот, с подругами в кафе. Сдала курсовик, теперь праздную. Мама, когда переезжаешь? Солнце, мама, витамин D!
– Я, Лариса, взвешенно принимаю решения, но вариант, в принципе, прорабатывается.
– Ура, на каникулы буду приезжать к солнышку, а не в эту вечную зиму! Ты только решайся, ладно? Ну всё, я побежала.
– Деньги есть? – автоматически спросила Вера Петровна.
– Ма-а-ам, всё хорошо, целую
Командировка в Краснодар была назначена в марте, как раз когда на севере снеготаяние, слякоть и тоска зелёная, а на юге уже пахло черёмухой и чем-то пыльным, тёплым, обещающим.
Вера Петровна прилетела в тёплой куртке и сразу почувствовала себя нелепо. Солнце светило нагло и по-хозяйски.
В филиале её встретили радушно: уважаемый специалист, ценный кадр. Провели совещание, показали офис – светлый, современный.
А вечером в кафе она случайно познакомилась с Павликом. Он был не из их конторы: лет сорока пяти, с сединой на висках, которая не старила, а, наоборот, придавала солидности, глаза смеющиеся, движения быстрые, точные. Он подошёл к её столику, где она сидела в одиночестве, наблюдая за общим весельем, как за другой жизнью.
– Можно присоединиться? А то я вижу, вы тут единственный спокойный человек.
– Я проездом.
Они познакомились. Он говорил о Краснодаре, о том, как здесь хорошо жить, о своём деле, о том, что в жизни главное – это люди и тепло, не климатическое, а душевное.
Павлик проводил её до гостиницы, у входа остановились.
– Знаете, Вера, я редко встречаю таких цельных людей. Вы красивая умная. К нам переезжаете?
– Я об этом думаю, – честно выпалила она и тут же испугалась своей откровенности.
– Думайте быстрее, – улыбнулся он. – Жизнь быстротечная.
Он пожал её руку, и его ладонь была тёплой и сильной. Она поднялась в номер, сердце стучало как сумасшедшее, сбиваясь с привычного, делового ритма.
Оставшиеся два дня командировки прошли в тумане. Павлик звонил, присылал сообщения. «Как ваша погода? У нас сирень зацвела». «
Он говорил о будущем, общем будущем так, как будто решение уже принято.
Вера летела домой и вела внутри себя диалог:
«Ты его знаешь две недели!»
«Но я чувствую…»
«Что ты чувствуешь? Признаки внимания? Комплименты? Это стандартный набор!»
«Он говорит о доме. О семье. Степан никогда об этом не говорил».
«Степан был тунеядец, этот – делец. Не факт, что лучше».
«Мне сорок. Это шанс».
«Это риск. Самый дурацкий – эмоциональный. Ты продашь квартиру, , уедешь… А там?»
«А там будет солнце», – упрямо сказала внутренняя Вера.
И логика, со вздохом, отступила.
Вернувшись домой, она первым делом набрала номер дочери.
– Лариска, слушай. Я, кажется, приняла решение.
– О Краснодаре? Мама, супер! – заголосила та в трубку.
– Не только. Я познакомилась там с человеком, он мне очень понравился.
В трубке повисло краткое, но красноречивое молчание. Поколение Лариски не верило в сказки.
– Серьёзно? А кто он?
– Деловой, зовут Павел. Он предлагает, то есть мы говорили о том, чтобы начать всё вместе, на юге.
– Мама, – голос дочери стал осторожным. – Ты же умнейшая женщина. Ты всё проверила?
– Что проверять? – вспыхнула Вера Петровна. – Чувства нельзя проверить по ИНН! Лариса, я всю жизнь всё проверяла и просчитывала, и к чему это меня привело? К одиночеству. Хватит, я хочу жить, хочу солнца, хочу шанса на счастье.
Она произнесла это слово – «счастье» – и сама испугалась его пафоса. Звучало оно в её устах как какой-то заморский, непрактичный термин.
– Ну, если ты уверена, – нехотя протянула дочь. – Квартиру здесь будешь продавать?
– Конечно. Вложусь там в новое жильё, может, даже дом. Ты только не волнуйся, я всё обдумала. Это будет новый этап для всех нас. Бабушка, моя мама, тоже переезжать будет, свою одну квартиру продает, а маленькую оставит пока.
- Осторожнее, мама, документы проверяй.
- Хорошо, доченька.
Она подошла к окну, шёл дождь со снегом. А она уже чувствовала на лице тёплое, пыльное, краснодарское солнце и слышала смех Павлика. Логика, окончательно капитулировав, сидела в углу и тихо шептала: «Диверсификация рисков… хоть диверсифицируй…» Но её уже никто не слушал.
Переезд в Краснодар был обставлен, как военная операция, но с привкусом курортного романа.
Первое время было похоже на непрекращающийся курортный роман: солнце светило не просто так, а лично для них. Даже комары здешние жужжали как-то мелодично, по южному.
Вера сняла временное жильё – уютную квартирку в центре, куда вскоре вселился и Павлик. Он носил ей по утрам кофе в постель: кофе был переслащенный, но Вера Петровна пила его с чувством глубокого умиления.
– Ты у меня просто девочка, – говорил Павлик, глядя, как она морщится от сладости. – Надо тебя баловать.
Идиллия, как водится, требовала юридического оформления. Павлик заговорил о браке не как о далёкой перспективе, а как о деле срочном и ближайшем.
– Вера, что мы, как нелюди какие, в гражданском браке жить будем? – говорил он, обнимая её за плечи. – Я мужчина ответственный, хочу всё по-честному, чтобы ты была моя законная супруга.
Слово «супруга» резало слух Веры Петровне: оно пахло кухней, общими счетами и взаимными претензиями. Но слово «законная» звучало солидно.
– Павел, – сказала она осторожно, – брак – это серьёзно, у нас же есть имущественные вопросы.
– Какие вопросы? – искренне удивился он. – Моё – твоё, твоё – моё. Всё пополам, как у честных людей. Или ты мне не доверяешь?
Он смотрел на неё такими ясными, обиженными глазами, что логика Веры Петровны, только-только начавшая выползать из отпуска, снова спряталась в самый дальний угол.
– Я доверяю, – сказала она.
Свадьба была скромной, в узком кругу. Павлик пригласил пару своих приятелей, Вера Петровна – новую коллегу из филиала. Посидели в ресторане, Павлик говорил тосты о судьбе, о встрече двух одиноких сердец, о новом начале. Вера Петровна слушала и думала: «Сердца, конечно, не одинокие. У меня есть Лариса. Но начало… начало, пожалуй, и вправду новое».