– Ты что, серьёзно? – Сергей смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно не верил своим ушам. Он стоял в дверях их спальни, всё ещё держа в руках телефон, на котором только что пришло уведомление от банка. Лицо его побледнело, а голос дрогнул от неожиданности.
Татьяна сидела за туалетным столиком, медленно расчёсывая волосы. Она не повернулась к нему сразу, давая словам повиснуть в воздухе. В комнате было тихо, только слышно, как щётка скользит по прядям. За окном Москва уже зажигала вечерние огни, и в их большой квартире на пятнадцатом этаже всё выглядело таким привычным – дорогая мебель, мягкий свет торшера, лёгкий аромат её духов. Но в этот вечер привычное вдруг стало чужим.
– Абсолютно серьёзно, – ответила она наконец, поворачиваясь к нему лицом. Голос был ровный, без крика, но в нём чувствовалась стальная уверенность, которой Сергей раньше в ней не замечал. – Я закрыла все совместные счета. Карты, которые были привязаны к моим деньгам, заблокировала. Теперь у тебя только твоя зарплата. Если она, конечно, ещё есть.
Сергей опустил руку с телефоном и сделал шаг вперёд. Он выглядел растерянным, почти беспомощным – высокий, широкоплечий мужчина, которому всегда всё доставалось легко. Десять лет брака, и вдруг такое.
– Но... как же так? – он сел на край кровати, пытаясь собраться с мыслями. – Мы же всегда всё делили. Ты сама говорила, что твои деньги – это наши деньги. Я же не работаю сейчас, потому что...
– Потому что ты решил, что можешь не работать, – спокойно закончила за него Татьяна. Она положила расчёску и встала, подходя к окну. – Потому что я хорошо зарабатываю, и тебе удобно жить на мои деньги. А твоя мама ещё и подливала масла в огонь, убеждая, что мужчина должен «думать о высоком», а не о копеечной работе.
Сергей нахмурился, вспоминая бесконечные звонки от матери. Валентина Петровна всегда была на его стороне – «Сережа, не унижайся, не иди на эту каторгу, Таня же обеспечивает, пусть работает». И он слушал. Сначала это казалось временным – после увольнения с хорошего места он решил «подумать о своём деле», потом «отдохнуть немного», потом просто привык.
Татьяна повернулась к нему. В её глазах не было злости, только усталость и какая-то новая ясность.
– Я долго закрывала на это глаза, – сказала она тихо. – Думала, что так и должно быть в семье. Я зарабатываю, ты ведёшь дом, помогаешь по хозяйству. Но ты и этого не делал. Продукты заказывала я, уборщица приходила за мои деньги, даже твою одежду я покупала. А ты... ты просто жил. И твоя мама жила за мой счёт – бесконечные переводы «на лекарства», «на коммуналку», «на подарок внукам», которых у нас пока нет.
Сергей хотел возразить, но слова застряли в горле. Он вдруг вспомнил, как в прошлом месяце мать звонила и просила десять тысяч «на ремонт балкона», а он, не задумываясь, перевёл с общей карты. Татьяна тогда ничего не сказала, только посмотрела как-то особенно.
– Я не паразит, Тань, – наконец выдавил он. – Я просто... искал себя. Хотел открыть своё дело, помнишь? Мы обсуждали кафе на районе.
– Обсуждали три года назад, – мягко напомнила она. – И с тех пор ничего. Только разговоры. А я работала по двенадцать часов в день, чтобы мы могли жить в этой квартире, ездить в отпуск, покупать тебе новую машину. И всё это время твоя мама говорила мне по телефону, какая я счастливая, что у меня такой «талантливый» муж, который не унижается до обычной работы.
Татьяна подошла ближе и села напротив него на пуф. Её лицо было спокойным, но в голосе чувствовалась боль, которую она так долго прятала.
– Я устала, Сергей. Устала быть единственным кормильцем. Устала слышать от твоей мамы, что я должна быть благодарна за то, что ты «позволяешь» мне работать. Устала чувствовать себя банкоматом для вас обоих.
Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Впервые за долгое время.
– И что теперь? – спросил он тихо. – Ты хочешь развода?
Татьяна покачала головой.
– Пока нет. Я хочу, чтобы ты понял. Чтобы изменился. Но если ничего не изменится... тогда да, я буду жить одна. В своей квартире. Которую купила до брака, на свои деньги.
Сергей молчал. Он вспомнил, как десять лет назад они познакомились – она, успешная молодая женщина в крупной компании, он, перспективный менеджер. Тогда всё было по-другому. Он работал, зарабатывал, даже помогал ей с первым взносом по ипотеке на эту квартиру. Но потом его уволили при сокращении, и он... сломался. Решил, что может позволить себе паузу. А пауза затянулась.
– Я поговорю с мамой, – сказал он наконец. – Объясню, что больше не буду переводить ей деньги.
Татьяна слабо улыбнулась.
– Это только начало, Сергей. Тебе нужно найти работу. Настоящую. И начать вносить свой вклад. Не только деньгами, но и заботой. Иначе... иначе мы действительно расстанемся.
Он кивнул, но в глазах всё ещё было недоверие. Как будто он ждал, что это временный каприз, и завтра всё вернётся на круги своя.
На следующий день всё началось по-новому. Татьяна ушла на работу рано, как всегда. Сергей остался дома один. Он долго сидел на кухне с чашкой кофе, глядя в окно. Телефон молчал – ни звонков от матери, ни сообщений от друзей, с которыми он давно не виделся, потому что «денег нет».
Потом позвонила Валентина Петровна. Как всегда, в девять утра.
– Сереженька, доброго утра! – её голос был бодрым, привычно властным. – Как дела? Я тут подумала, может, ты мне тысячу-другую переведёшь? У меня лекарства закончились, а пенсия только через неделю.
Сергей глубоко вздохнул.
– Мам, я не могу, – сказал он твёрдо. – У меня больше нет доступа к общим деньгам. Таня всё закрыла.
В трубке повисла пауза.
– Как закрыла? – голос матери стал резче. – Это что, она теперь тебя контролирует? Сережа, ты мужчина или кто? Немедленно поговори с ней, скажи, что так нельзя!
– Мам, это не контроль, – ответил он, удивляясь собственной уверенности. – Это справедливость. Я долго жил за её счёт. Пора мне самому зарабатывать.
– Ты что, с ума сошёл? – Валентина Петровна повысила голос. – Она же обязана тебя содержать! Вы муж и жена! Я ей сколько раз говорила – женщина должна обеспечивать мужчине тыл, чтобы он мог думать о высоком!
Сергей закрыл глаза. Сколько раз он слышал это «о высоком». И верил.
– Мам, хватит, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я найду работу. И больше не буду просить у Тани деньги для тебя. Если тебе нужны лекарства – я помогу, когда сам заработаю.
– Сергей! – мать почти кричала. – Ты меня бросаешь? Свою родную мать?
– Нет, мам. Я просто начинаю жить по-взрослому.
Он положил трубку, чувствуя, как сердце колотится. Впервые он сказал матери «нет». И это было страшно. Но в то же время... правильно.
Вечером Татьяна вернулась домой поздно. Она ожидала увидеть привычную картину – Сергей на диване с ноутбуком, смотрит сериалы или играет. Но вместо этого он встретил её на кухне. Стол был накрыт, пахло жареной рыбой и овощами.
– Я приготовил ужин, – сказал он немного неловко. – Ничего особенного, но... хотел сделать приятно.
Татьяна замерла в дверях, потом медленно улыбнулась.
– Спасибо, – ответила она искренне. – Это... неожиданно.
Они ужинали молча поначалу. Потом Сергей рассказал о разговоре с матерью. Татьяна слушала, не перебивая.
– Она, конечно, обиделась, – закончил он. – Звонила ещё раз, плакала, говорила, что я предатель.
– А ты? – спросила Татьяна тихо.
– Я сказал, что люблю её, но больше не буду жить за твой счёт. И за её счёт тоже – она всегда ждала от меня помощи, хотя сама пенсию получает.
Татьяна кивнула.
– Это хороший шаг, Сергей. Правда.
Но в её голосе чувствовалась осторожность. Один ужин и один разговор с матерью ещё ничего не решали. Она знала, что Валентина Петровна так просто не сдастся. И Сергей... сможет ли он действительно измениться?
Прошла неделя. Сергей начал искать работу. Разослал резюме, сходил на два собеседования. Татьяна видела, что он старается – встает рано, готовит завтрак, даже начал убирать квартиру сам, без уборщицы. Но каждый вечер звонила свекровь.
Сначала плакала. Потом уговаривала. Потом обвиняла Татьяну во всех грехах.
– Она сказала, что ты меня околдовала, – рассказал как-то Сергей, грустно улыбаясь. – Что я стал чужим.
– А ты? – снова спросила Татьяна.
– Я сказал, что это моё решение. И что если она хочет видеть внуков когда-нибудь, то должна уважать нашу семью.
Татьяна смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Может, он действительно меняется? Может, этот кризис был нужен им обоим?
Но однажды вечером всё чуть не рухнуло.
Сергей пришёл домой взволнованный. В руках держал телефон.
– Маме плохо, – сказал он. – Звонила скорая. Давление подскочило. Она одна, просит приехать.
Татьяна сразу поняла, что это может быть манипуляция. Валентина Петровна не раз использовала здоровье, чтобы добиться своего.
– Поезжай, конечно, – сказала она спокойно. – Но не давай денег. И не обещай ничего.
Сергей кивнул и уехал.
Он вернулся поздно ночью. Татьяна не спала, ждала.
– Как она? – спросила сразу.
– Нормально, – ответил он устало, садясь на кровать. – Давление было высокое, укол сделали. Врач сказал – стресс.
– И что она говорила?
Сергей вздохнул.
– Сначала плакала, что я её бросил. Потом просила денег – «хоть пять тысяч, на анализы». Я отказал. Тогда она сказала... сказала, что если я не помогу, то она продаст свою квартиру и переедет к нам. Потому что «одной страшно».
Татьяна почувствовала, как внутри всё холодеет.
– И что ты ответил?
– Что у нас нет места. И что мы не готовы. Она обиделась. Сказала, что я выбрал тебя, а не мать.
Он посмотрел на Татьяну с тревогой.
– Я сказал, что люблю её, но живу своей жизнью. И что если она хочет быть рядом, то должна уважать наши правила.
Татьяна молчала долго. Потом взяла его за руку.
– Ты молодец, – сказала тихо. – Правда молодец.
Но в глубине души она знала – это ещё не конец. Валентина Петровна не из тех, кто легко сдаётся. И следующий её шаг может стать решающим.
А через несколько дней случилось то, чего Татьяна боялась больше всего...
– Мама приехала, – сказал Сергей, снимая куртку в прихожей. Голос его звучал глухо, будто он сам не верил своим словам. – Я не звал её. Она просто взяла и приехала.
Татьяна медленно повернулась от плиты, где как раз мешала соус для пасты. В кухне пахло чесноком и базиликом, вечер был тихим, почти уютным – до этой минуты.
– Приехала? – переспросила она, стараясь сохранить спокойствие. – Куда?
– Ко мне... то есть к нам, – Сергей опустил глаза. – С чемоданом. Говорит, что продала свою квартиру. Быстро нашла покупателя, всё оформила за неделю. И теперь... теперь ей негде жить.
Татьяна выключила огонь и прислонилась к столу. Внутри всё сжалось. Она знала, что Валентина Петровна способна на решительные шаги, но такого не ожидала.
– И что ты ей сказал? – спросила тихо.
– Что мы не готовы. Что нужно было хотя бы предупредить. Но она... она заплакала. Сказала, что я её выгоняю на улицу. Что после всего, что она для меня сделала...
Сергей замолчал, глядя в пол. Татьяна видела, как он мучается – между чувством долга перед матерью и обещаниями, которые дал ей.
– Она сейчас в машине, внизу, – добавил он наконец. – Ждёт, что я спущусь и помогу занести вещи.
Татьяна глубоко вздохнула. Она представила себе Валентину Петровну в её старом пальто, с большим чемоданом, сидящую в такси у подъезда. Картина была почти жалостливая. Почти.
– Позови её наверх, – сказала Татьяна неожиданно для себя самой. – Пусть поднимется. Поговорим.
Сергей поднял на неё удивлённый взгляд.
– Ты уверена?
– Нет, – честно ответила она. – Но если она уже здесь, то лучше разобраться сразу.
Через десять минут Валентина Петровна стояла в их гостиной. Чемодан поставила у двери, словно подчёркивая, что не собирается уходить. Она выглядела уставшей – дорога, волнения, возраст давали о себе знать. Но в глазах всё та же знакомая стальная искра.
– Татьяна, здравствуй, – сказала она, протягивая руку. Голос был ровным, почти официальным. – Спасибо, что разрешила подняться.
Татьяна кивнула, не беря руку.
– Валентина Петровна, присаживайтесь. Чай будете?
– Не откажусь, – свекровь прошла к дивану и села, аккуратно расправив юбку. – Дорога была долгой.
Сергей молча стоял в стороне, переводя взгляд с матери на жену. Атмосфера в комнате была напряжённой, как перед грозой.
Татьяна принесла чай и села напротив.
– Расскажите, как так получилось, – начала она спокойно. – Вы продали квартиру и приехали к нам. Без предупреждения.
Валентина Петровна поставила чашку и посмотрела прямо.
– А что мне оставалось? – голос её дрогнул. – Сын отказывается помогать. Деньги, которые я получу с продажи, нужно положить на депозит, чтобы проценты хоть как-то покрывали лекарства. А жить одной... страшно. Возраст, здоровье. Я подумала – лучше быть рядом с семьёй.
Татьяна почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Всё те же нотки – жалость к себе, обвинение в адрес Сергея, и ни слова о том, что она сама создала эту ситуацию.
– Валентина Петровна, – сказала Татьяна мягко, но твёрдо, – мы с Сергеем строим свою семью. У нас свои правила. И одно из них – никто не живёт за счёт другого. Сергей ищет работу, начинает вносить вклад. А вы...
– А я что? – свекровь вскинула голову. – Я мать! Я его растила одна, без отца. Всё для него! А теперь он меня бросает ради...
– Ради своей жены, – закончила Татьяна. – Которая десять лет содержала не только его, но и вас. Переводы, подарки, помощь – всё с моих денег. А теперь, когда я сказала «хватит», вы продаёте квартиру и приезжаете сюда. Это выглядит... как попытка давления.
Валентина Петровна побледнела.
– Давления? – переспросила она. – Я просто хочу быть рядом с сыном!
Сергей наконец шагнул вперёд.
– Мам, – сказал он тихо, – мы уже говорили об этом. Я люблю тебя. Но жить вместе... мы не готовы. У нас маленькая квартира, свои планы. Ты могла хотя бы спросить.
– Спросить? – голос свекрови стал выше. – А когда ты мне в помощи отказал, я должна была спрашивать? Я думала, семья – это когда в беде помогают!
Татьяна посмотрела на Сергея. Это был момент истины. Если он сейчас дрогнет – всё вернётся на круги своя.
– Мам, – Сергей сел рядом с матерью и взял её за руку. – Мы поможем. Найдём тебе съёмную квартиру рядом. Я, как только устроюсь на работу, буду помогать с арендой. Но жить вместе... нет. Это разрушит нашу семью.
Валентина Петровна посмотрела на него долгим взглядом. В глазах стояли слёзы.
– То есть ты меня выгоняешь? – спросила тихо.
– Нет, – ответил Сергей. – Я предлагаю решение. Чтобы всем было комфортно.
Свекровь молчала. Потом медленно встала.
– Я поняла, – сказала она холодно. – Спасибо за чай, Татьяна. Сергей, отвези меня в гостиницу. Похоже, мне там место.
Она направилась к двери, но Татьяна вдруг встала.
– Подождите, – сказала она. – Не нужно в гостиницу. Останьтесь на ночь. Утро вечера мудренее. Мы все устали, на эмоциях. Завтра подумаем спокойно.
Валентина Петровна остановилась, удивлённо посмотрев на невестку.
– Ты... серьёзно?
– Да, – кивнула Татьяна. – Гостевая комната свободна. Переночуете, а завтра решим, что делать дальше.
Сергей посмотрел на жену с благодарностью. Он понимал, какой это шаг для неё.
Ночь прошла неспокойно. Татьяна долго не могла заснуть, прислушиваясь к звукам из гостевой. Сергей тоже ворочался.
– Ты молодец, – шепнул он в темноте. – Я не ожидал.
– Я сама не ожидала, – честно ответила она. – Но, если выгонять её сейчас – это сделает из меня злодейку. А я не хочу. Хочу, чтобы всё было справедливо.
Утром за завтраком атмосфера была напряжённой, но не враждебной. Валентина Петровна выглядела постаревшей – тени под глазами, плечи опущены.
– Я подумала ночью, – начала она тихо, когда все сели за стол. – Вы правы. Я... привыкла, что Сергей мне помогает. А когда он отказал... запаниковала. Продала квартиру на эмоциях.
Татьяна и Сергей переглянулись.
– И что теперь? – спросил Сергей осторожно.
– Деньги с продажи уже на счёте, – свекровь вздохнула. – Я могу купить маленькую студию. Не здесь, конечно – дорого. Но в область, недалеко от электрички. Чтобы иногда приезжать в гости.
Татьяна почувствовала облегчение. Это звучало разумно.
– Мы поможем выбрать, – предложил Сергей. – И с переездом.
Валентина Петровна кивнула.
– Спасибо. И... Татьяна, прости меня. Я много лет считала, что имею право на твои деньги. Потому что «семья». Но теперь вижу – это было неправильно.
Татьяна молчала секунду, потом протянула руку через стол.
– Давайте просто начнём с чистого листа, – сказала она. – Без претензий. С уважением.
Свекровь взяла её руку – осторожно, словно боясь, что это сон.
– Давайте, – ответила тихо.
Следующие дни прошли в непривычном ритме. Сергей активно ходил на собеседования, и наконец ему позвонили с предложением – менеджер по продажам в солидной компании. Зарплата не такая большая, как у Татьяны, но вполне достойная.
Валентина Петровна с их помощью нашла небольшую квартиру в Подмосковье – уютную, светлую, с видом на парк. Переезд организовали вместе. Сергей сам носил коробки, Татьяна помогала расставлять мебель.
Когда всё закончилось, они втроём сидели на новой кухне свекрови за чаем.
– Ну вот, – сказала Валентина Петровна, глядя в окно. – Своё место. Не думала, что в моём возрасте начну всё заново.
– Это не заново, – мягко возразила Татьяна. – Это просто... по-другому.
Свекровь улыбнулась – впервые искренне, без привычной иронии.
– Спасибо вам. Обоим.
По дороге домой Сергей взял Татьяну за руку.
– Знаешь, – сказал он, – я боялся, что этот кризис нас разрушит. А он... он нас спас.
Татьяна кивнула.
– Иногда нужно дойти до края, чтобы понять, что важно.
Дома они приготовили ужин вместе – впервые по-настоящему вместе. Сергей резал овощи, Татьяна занималась мясом. Пахло домашним теплом.
– Я устроился, – сказал он вдруг. – Подписал договор сегодня.
– Поздравляю, – Татьяна улыбнулась и поцеловала его. – Теперь у нас всё будет по-честному.
– По-честному, – подтвердил он.
А через месяц Валентина Петровна позвонила и пригласила их в гости – на новоселье. Она испекла пирог, как в старые времена, но теперь без подтекста.
– Приезжайте, – сказала она. – Я уже привыкла к своей квартирке. И даже соседку хорошую нашла – вместе гуляем по парку.
Татьяна посмотрела на Сергея.
– Поедем?
– Конечно, – ответил он. – Семья всё-таки.
Но теперь это слово звучало по-другому. С уважением. С границами. С настоящим теплом.
И когда они сидели втроём за столом в маленькой, но уютной квартире, Татьяна вдруг поняла – она больше не чувствует себя банкоматом. И не чувствует обиды.
Она чувствует – дом. Свой дом. И свою жизнь, которую больше никто не будет жить за неё.
А что будет дальше – кто знает. Но теперь она точно знала: она справится. С любой ситуацией. Потому что научилась защищать себя. И свою семью. По-настоящему.
Прошёл год.
Татьяна стояла на балконе своей квартиры – той самой, что когда-то казалась слишком большой для двоих, а теперь снова была только её. Нет, они с Сергеем не развелись. Но всё изменилось так сильно, что иногда казалось – это другая жизнь.
Внизу, на заснеженной улице, мигали новогодние гирлянды. Москва готовилась к празднику: машины с елками на крышах, люди с пакетами подарков, смех детей. Татьяна держала в руках кружку с горячим чаем, глядя на огни. Внутри было спокойно – то редкое, глубокое спокойствие, которое приходит после бури.
Сергей ушёл полгода назад.
Не сразу. Сначала он действительно старался. Нашёл работу, вставал рано, возвращался уставший, но довольный. Сам покупал продукты, сам готовил ужин пару раз в неделю. Даже начал откладывать часть зарплаты – «на наше будущее», говорил он с улыбкой.
Валентина Петровна звонила реже. Приезжала в гости раз в месяц – с пирогом или банкой варенья, сидела за столом, говорила о соседях, о сериалах, о здоровье. Не просила денег. Даже однажды сама перевела Сергею пять тысяч – «на бензин, сынок, я же вижу, как ты мотаешься».
Казалось, всё наладилось.
Но потом начались мелкие трещины.
Сначала Сергей стал задерживаться на работе. Потом – приходить с запахом пива: «С коллегами посидели, команда сплачивается». Потом – просить у Татьяны деньги «до зарплаты», потому что «не рассчитал». Сначала тысячу, потом три, потом десять.
– Тань, ну что такого? – говорил он, обнимая её. – Мы же семья. Ты больше зарабатываешь, я потом верну.
Но она видела в его глазах то старое, знакомое – ожидание, что она снова всё решит. Снова закроет глаза.
А потом однажды вечером он пришёл и сказал:
– Маме нужна операция. Не большая, но платная. Хороший врач, в частной клинике. Она боится в обычной.
Татьяна молча посмотрела на него.
– Сколько?
– Сто пятьдесят тысяч.
Она не кричала. Не устраивала сцен. Просто спросила:
– А твои сбережения? Те, что ты откладывал полгода?
Сергей отвёл взгляд.
– Я.. потратил. Машина сломалась, потом друзьям помог...
В тот вечер они говорили долго. Татьяна напомнила ему все обещания. Он плакал, просил прощения, клялся, что это последний раз.
Она дала деньги на операцию. Потому что Валентина Петровна всё-таки была человеком. И мать Сергея.
Но после этого поставила условие:
– Или мы живём по-новому – каждый вносит свой вклад, без долгов друг другу. Или мы живём отдельно.
Сергей выбрал отдельно.
Он собрал вещи тихо, без скандала. Сказал, что снимет комнату поближе к работе. Что будет помогать матери сам. Что, может, так ему будет проще «найти себя».
Татьяна не удерживала.
Первый месяц было тяжело. Пустая квартира, его кружка в шкафу, его запах на подушке. Она плакала ночами, спрашивала себя – не слишком ли жёсткой была? Может, стоило дать ещё шанс?
Но потом пришло облегчение.
Она начала жить по-другому. Записалась на курсы фотографии – то, о чём мечтала лет десять, но всегда откладывала «потому что некогда». Купила абонемент в бассейн. Встречалась с подругами не раз в год, а каждую неделю. Путешествовала одна – сначала в Питер, потом в Казань.
Работа шла лучше. Без постоянного чувства, что она работает на троих, сил стало больше. Идеи приходили сами. Повышение пришло неожиданно – и заслуженно.
Валентина Петровна звонила иногда. Сначала с упрёками – «разрушила семью». Потом тише, осторожнее. А потом однажды сказала:
– Татьяна, прости меня. Я всю жизнь учила сына, что женщина должна... А сама не понимала, как это тяжело. Спасибо, что не отвернулась совсем.
Татьяна не отвернулась. Приезжала в гости к свекрови, помогала с ремонтом в её маленькой квартире, иногда привозила продукты. Они пили чай и говорили – уже не как невестка и свекровь, а как две женщины, которые прошли через одно и то же.
Сергей... Сергей жил своей жизнью. Работал, снимал комнату, иногда звонил – «как дела?». Встречались редко, по-дружески. Он изменился – стал самостоятельнее, увереннее. Но между ними уже не было того, что раньше.
Татьяна не жалела.
В этот новогодний вечер она сидела на балконе и думала – как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять, чтобы найти. Потерять привычку быть удобной. Потерять страх остаться одной. Потерять иллюзию, что любовь – это когда один всё отдаёт, а другой берёт.
Она нашла себя.
Телефон зазвонил. Подруга звала в гости – «одинокой быть в Новый год нельзя!».
Татьяна улыбнулась.
– Иду, – ответила она. – Сейчас соберусь.
Она закрыла балкон, выключила свет на кухне, надела пальто. В зеркале в прихожей увидела женщину – спокойную, уверенную, с ясными глазами.
Квартира была её. Деньги были её. Жизнь была её. И впереди – целый год. И вся жизнь.
А что будет дальше – никто не знает. Но теперь она точно знала: она справится. С любой ситуацией. Потому что научилась быть хозяйкой своей жизни.
И это было лучшим подарком, который она могла себе сделать.
Рекомендуем: