-Да брось ты, - сказал Раэ, когда Расалас попытался ему помочь, - ты сам сказал, что не умеешь, да и пальцы у тебя…
А расшибленные пальцы ликанобойцы распухли уже так, что не сгибались. Куда еще ими разбирать на доски скамейки и стараться не шуметь.
Он вынужденно присел на край ванной, потрогал свои хорошенько выжатые, но не сохнущие вещи на оттянутых бельевых веревках. Раэ же, устроившись на корточках, раскурочивал гвоздодёром массивную скамейку и складывал доски на плиты ванной комнаты.
Снаружи громко щебетали цветочные дракончики. Следуя просьбам альвов, Раэ их всех повыпускал из издевательских клеточек, в которой каждый дракончик был заперт отдельно от остальных, и теперь они цветастыми бабочками порхали по комнате, создавая шум. Щебетали и шумели то ли по сговору с альвами, то ли им просто нравилось носиться на свободе. Во всяком случае, шум и щебет от дракончиков был всем только на руку. Как Мурчин с Наравах, которые опасались, что Раэ может выдать себя горничным случайным стуком в комнате, так и самому охотнику, который понимал, что разобрать скамейки без шума ну никак не получится. Даже если этот шум доносится из закрытой ванной комнаты.
-Я слыхал, что у вас там в Аве порядки даже построже, чем в Бельвеноре, - сказал Расалас, - похоже, не врут. Вон как много всего ты умеешь. А ты точно титанобойца?
-Разумеется, а что?
-Ну… просто я понял, что ты ростом… ой, прости, что ляпнул…
-Ничего. Титанобойцы не стесняются своего невысокого роста. Для нас это достоинство.
-Для титанобо-ойц?
-Ну да.
-Но вам же бить колоссов… таких огромных…
-Мы что, должны быть ростом с колосса? – рассмеялся Раэ, - ну-ка, подержи доску вот так… гвозди неудобно загнуты… Наоборот, в титанобойцы берут маленьких, по которым видно, что они не вырастут, чтобы мы были легкими и прыгучими. Для нас расти вредно. Нас даже тренируют так усиленно, чтобы мы не вымахивали под потолок.
-И…что? Вы все останавливаетесь в росте? Но… сильно?
-Не сильно. Некоторые вообще не останавливаются, - вздохнул Раэ, - из-за этого у меня много друзей ушло драконники… и даже в упырятники…
-А из других крыльев к вам переходят?
-Ну да… когда понимают, что, скажем, в косую сажень в плечах не вымахают. Только у нас такого не любят. Нужно быть маленьким, но сильным. И стараются учить с младых ногтей, чтобы нас при виде колосса не ломало.
-Нас тоже учат, чтобы нас от ликанов не ломало, - сказал Расалас, - и тоже с детства. Хорошо хоть за ростом не следят… а вас что, небось, еще и не кормят, чтобы вы не росли?
-Нет, что ты. Мы же должны быть сильными. Вот вечно пор нас болтают, что нас голодом морят. Да нас иногда через силу кормят тем, что отвесили. Чтоб каждый съел. А после тринадцати лет так вообще нас самих взвешивают раза по три, чтобы знать, какой у нас вес.
Раэ, конечно, промолчал о том, что кто-то из его товарищей выручал всех тем, что съедал что-то невкусное за весь десяток, а кто-то делился своей едой с младшими и старшими, если те не наедались.
-Тфу ты! Нас хотя бы раз в десять дней взвешивают, - вздохнул Расалас, - я-то думал, это нас в ежовых рукавицах держат! Хотя следят, чтобы мы не пережирали. Некоторые после этого даже есть лишнее боятся.
-А это еще почему?
-Да потому, что первый признак ликаньей болезни, это жор. И его лучше поймать как можно раньше, когда ты просто за лишним куском тянешься. Нас учат самих себя спрашивать, нужен ли мне этот кусок… Я тут, конечно, извини, что все тут у тебя выжрал. Это не от ликаньей болезни…
-Да как будто я не понимаю! Лишь бы тебе впрок шло! Помоги мне поднять скамейку, а то сейчас громыхну…
-Фере, я понимаю, что ты для меня делаешь, но… до бесконечности же я не смогу прятаться у тебя в ванной.
-Я тоже так думаю. Это только на несколько дней. Думаю, мы найдем способ… хотя бы спустить тебя вниз… или еще что-то…
Раэ осекся. Он не хотел говорить охотнику, что главным образом надеется на Моди. Хоть охотник охотнику и брат, но разведчика лучше не разглашать. Это к лучшему и для разведчика, и для Расаласа.
-В любом случае, пока тебя не поймали… будем пытаться тебя скрывать и впредь.
-А ты сам не думал бежать?
-У моей ведьмы заложники. Она их перебьет, даже если я попытаюсь наложить на себя руки и сбежать от нее на тот свет.
-Понимаю, - закивал головой Расалас и резко отвернул голову в сторону, - мы тоже пытались сопротивляться и бежать… и тогда колдуны убивали заложников… из нашей школы… да, они так делают…
Ликанобойца неловко стоял, опустив голову, пока Раэ терзал остатки второй скамейки, затем подхватил на ущербленные руки длинную доску и опустил, почти не громыхнув на пол.
-Фере… а… прости… но я должен задать тебе нескромный вопрос.
-Да задавай уж…
-Эта ведьма… она насколько сильно в тебя по уши втрескалась?
-Не знаю вообще, втрескалась ли. Слишком многое говорит о том, что она меня ненавидит.
-Ненавидит? Она тебя поместила в эти покои, сделала невидимым для других, и, похоже, бережет…
Тут Раэ замер в недоумении. Его заставили впервые задуматься. Никому со стороны и не расскажешь, что за чехарда у него происходит с Мурчин.
-И извини, но из того, что я слыхал - понял, что она с тобой считается. Я думаю: чем ты рискуешь, если она меня обнаружит. И чем рискуют твои заложники? Она их может убить, если обнаружит тут меня?
Раэ аж гвоздодер уронил и внимательно посмотрел на нового знакомца. Ему было непросто представить, каким тот был раньше, когда его лицо не было осунувшимся и раздутым от побоев. Но зато его серые глаза глядели в полумраке спальни не семнадцатилетней тяжелой мудростью. Да уж, что-то научило его думать именно так.
-Мне она ничего не сделает, - сказал Раэ, - и заложникам тоже. Ну, может, парой плюх отделаюсь. А вот ты… не знаю…
Судя по всему, Мурчин с удовольствием сбросит Расаласа с башни. Особенно после того, как ее без всяких причин обвинили в причастности к побегу простецов.
Охотник решительно взялся за гвоздодер и стал растаскивать последние доски.
-За все то время, что я в этих покоях, ни она, ни ее комтесса не совались в ванную комнату, - сказал Раэ, - если повезет, то так может быть и впредь некоторое время. А там, глядишь, что-нибудь придумаем. Так что даже не думай отсюда… не надо…
-Я… и так слишком много у тебя… - пробормотал Расалас, вовсе не удивившись тому, что Раэ угадал его мысли.
-Поверь мне, Расни, - сказал Раэ, - тебе лучше сейчас по башне не шарахаться…
-Ну… да… я видел варакс, и это еще не самое страшное… тут еще аспид ползает величиной с бревно…
«И это еще не самое страшное», - сказал про себя Раэ.
-Но, если понадобится… то я… Я привык прятаться…
-Там сейчас усилили охрану, - сказал титанобойца, не желая упоминать ревенанта, - так что лучше тебе здесь. Ну я понимаю, что тебе нигде не безопасно. Но тут хотя бы тепло, сытно, горячая вода. И тебя здесь никто не ищет… так, теперь давай попробуем, можно ли забить гвоздь в доску без стука?
Они оба попытались заколотить гвоздь через сложенную в несколько раз обмотку, но поняли, что если будут так делать, то либо будут загонять гвозди вкривь и вкось, либо все равно нашумят. Конечно, можно было приноровиться и заколотить, но было решено все-таки выждать, когда ведьмы уберутся на тот прием, на который столь тщательно и поспешно собирались. Тогда, как предчувствовал Раэ, у них будет целая ночь впереди. Тогда можно будет немного и постучать молотком. А пока время провели за тем, что выложили вместе доски и обсудили, как сколотят, поставят и закрепят полок над входом в ванну. Они могли бы и вовсе отложить хлопоты со скамейками, но это их отвлекало от тяжелых мыслей, особенно о том, что за стенами возятся ведьмы. И от вопросов, которые они стеснялись сразу друг другу задавать, как пленные. Потому, как знали, что какой- вопрос ни возьми, будет либо слишком больно, либо слишком постыдно. Оба понимали, что это их отрезало от той жизни, к которой обоих их готовили, и к которой они вряд ли могут вернуться, даже если выберутся из передряги. Но при этом оба они были словно напоминанием друг для друга о Семикняжии. О доме.
В какой-то миг они попросту вместе сидели и молчали, устроившись на досках, черпая покой в присутствии друг друга, пока не послышался странный шум, словно кто-то неловко вывалился из окна снаружи.
«Моди!» - подскочило сердце у Раэ. Он подорвался, встал, но почувствовал, что за притворенной дверью кто-то спешно и судорожно копошился. Это заставило охотника пожать Расаласу ладонь – мол, сиди тихо, а сам он осторожно толкнул пальцем дверь ванной комнаты, чтобы она чуть приоткрылась как будто от сквозняка.
К своему удивлению он увидел в своей спальне Мийю, которая влезла в его окно в огромном меховом плаще и принялась рыться по всей его спальне, озираясь на перепуганных цветочных драконов. Альвы ошарашенно оглядывали незваную гостью с ширмы.
Вдруг магическую завесу окна прорвала знакомая голова в мохнатой меховой шапке, из которой торчали обычные для ведьмы рыжие волосы. Но довольно неожиданно знакомая для Раэ. То была голова Игаунни, одной из ведьм Бриуди Рива.
-Что-то эта комната не похожа на любовное гнездо! – прошипела Игаунни, - лавка слишком узкая! Ничего тут нет!
-Но здесь кто-то живет! – проговорила Мийя, озираясь, - и это не этрарка, и не ее танцовщица! Здесь нет женских вещей! Кажется, мы на верном пути!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Звездная Башня. Глава 52.