- Перед вами картина Владислава Дмитриева «Дама в лесу», второе её название — «Славная охота». Считается, что автор был в тесной дружбе с самим Шишкиным, откуда, кстати, и позаимствовал тему лесных мотивов для своих полотен.
Надежда Зябликова, молодая девушка-экскурсовод, с увлечением рассказывала редким посетителям их исторического музея о картинах и предметах эпохи начала XX века.
Хотя на лицах людей не было особого интереса, она всегда с жаром говорила о тех редких культурных находках, какие повезло иметь их маленькому провинциальному Краснокамску.
— Ну да, у нас не Эрмитаж, — думала про себя девушка, глядя, как некоторые посетители невольно потянулись в карманы за мобильными телефонами.
- Но тоже есть на что посмотреть. Эх, если бы нашему музею хоть чуть-чуть повысили финансирование!
Надежда уже давно твердила начальству, что им жизненно необходимо написать письмо в правительство, если они хотят существовать не только как местечковый музей, но и привлекать новых потенциальных инвесторов.
— Надя, дорогая, но это же просто невозможно! — говорил ей на это каждый раз директор музея Борис Ефимович. — Мало того, что мы этим всё равно ничего не добьёмся, так ещё и кучу лишних проверок на себя навлечём. Оно нам надо?
— Не понимаю вашего скептицизма, Борис Ефимович, — упорно стояла на своём девушка. — Почему вы считаете, что возможность поучаствовать в конкурсе на грант — это бесполезная идея?
— Да потому что нам совершенно нечего им предъявить, Надя, — закатывая глаза, объяснял он ей, наверное, уже в сотый раз. — Ну, нечего нам показать избалованной столичной публике. Ты им что хочешь предложить? Картины никому не известных толком художников? Или, может, коллекцию старинных самоваров оценить?
— Между прочим, эти самовары нашему городу когда-то пожаловал сам князь Нарышкин. Специально их заказывал в Санкт-Петербурге, — с обидой в голосе произнесла Надежда. — Это тоже культурное наследие, и оно ничем не хуже того, что показывают в столице.
Директор музея Борис Ефимович вздохнул и устало покачал головой.
— Как будто я этого не знаю, Наденька. Всё-таки уже тридцать лет на руководящей должности.
— Они же там, в Москве, привыкли ко всяким красотам и диковинкам, — говорил он. — Те же яйца Фаберже, к примеру. Их даже этим уже не удивишь. А ты вздумала наш Краснокамск на всю страну опозорить? Нет, Надя, ты уж меня извини, но давай-ка мы с тобой оставим всё по-старому. Не будем мы никуда писать.
После подобных разговоров девушка каждый раз покидала кабинет Бориса Ефимовича с огромным разочарованием. Она искренне любила свой город и свою работу и считала, что им есть что показать придирчивой московской публике. Только для этого нужно постараться: ту же модернизацию в музее сделать, в конце концов.
Отработав смену, Надежда возвращалась домой, погрузившись, как обычно, в свои мысли и мечты об обновлении их музея. Весенний ветерок ласкал её длинные светлые волосы и заставлял сердце наполняться невольной радостью от пробуждения природы вокруг. Нежные солнечные лучи дарили первое тепло, а в воздухе разливался сладкий аромат распускающихся яблоневых цветов и набухающих зелёных почек.
Дорога домой пролегала через живописный городской парк, где сотрудница музея частенько любила отдыхать и кормить птиц. Вот и сейчас она присела на одну из аккуратных лавочек, достала из кармана пакетик с семечками и принялась угощать ими слетевшихся к её ногам голубей и воробьёв.
— Ну не деритесь, не деритесь, здесь на всех хватит, — ласково говорила она птицам, подкидывая им по несколько семечек за раз.
Надежде было двадцать восемь лет, и сколько она себя помнила, её всегда манила история родного края и музейное дело. Даже в детстве, будучи ещё совсем маленькой девочкой, Надя могла часами разглядывать старинные экспонаты под стеклом и восхищаться тем, как эти кусочки истории сохранились невредимыми до наших дней, чтобы рассказать о себе редким туристам и коренным жителям их городка.
Детство Нади нельзя назвать счастливым. До пяти лет она росла в полноценной семье с любящими матерью и отцом. Но потом с родителями произошла страшная беда: Вероника Николаевна и Андрей Васильевич пошли в поход по местным горам в составе небольшой экспедиции единомышленников и не вернулись.
Вероника Николаевна хотела полюбоваться чудесным видом с отвесной скалы. К сожалению, она не учла, что земля после прошедшего накануне дождя могла быть размыта: поскользнувшись на влажной почве, женщина тут же соскользнула вниз. Андрей Васильевич в панике бросился к супруге и до последнего всеми силами пытался удержать её, но, увы, ничего не вышло. Он рухнул с обрыва вслед за любимой женой.
— Вы знаете, нам хоть и не следует говорить родственникам такие вещи, — тихо произнёс следователь, наклоняясь к матери Вероники. — Но я хочу, чтобы вы знали: когда вашу дочь и зятя нашли, они держались за руки. Я такого ещё никогда за всё время службы в органах не видел.
Мария Михайловна, чьё сердце разрывалось от боли и тоски по ушедшей дочери, лишь коротко кивнула, вытирая маленьким кружевным платочком слёзы, без остановки льющиеся по щекам.
- Да, Ника очень любила Андрея. Всегда говорила, что они родственные души, рождённые, чтобы найти друг друга в этом мире.
— Искренне вам соболезную, — коснулся своей фуражки следователь и продолжил заполнять протокол, последний раз с грустью взглянув на пятидесятилетнюю женщину, разом потерявшую дочь и зятя.
Мария Михайловна была безутешна. Единственное, что осталось у неё в этом мире, ради чего стоило продолжать жить, — это маленькая внучка Наденька, которую она поспешила забрать к себе.
Надя в тот момент ещё не осознавала до конца, что мама с папой больше никогда к ней не вернутся. Девочка всё ждала у дверей, когда запищит старый дверной звонок. И мама радостная, что наконец-то увидела дочку после долгих выходных, как это бывало раньше, обнимет маленькую Наденьку и прижмёт к себе.
Однажды наступил день, когда Надя окончательно поняла, что родители за ней не придут.
— Надя, милая, хватит сидеть под дверью, — ласково потянула ребёнка за руку бабушка. — Мама и папа не смогут тебя забрать. Мне очень жаль.
— Но почему? — не понимала девочка, которой тогда уже было шесть с половиной лет.
— Потому что они теперь не живут на нашей грешной земле. Они на небесах, детка, — с тяжёлым сердцем призналась внучке Мария Михайловна. — Извини, мне нужно было давно тебе обо всём рассказать.
— Значит, я больше никогда с ними не увижусь? — шёпотом проговорила девочка, до которой только-только начал доходить смысл сказанных бабушкой слов.
— Увидишься, конечно, — упав на колени перед внучкой, произнесла растроганная Мария Михайловна. На глазах у неё заблестели слёзы. — Вот только случится это через много-много лет, не раньше.
Надя продолжала смотреть на плачущую бабушку. Её маленькое сердечко сжалось так сильно, что девочка испугалась: а вдруг не сможет больше дышать?
— А ты, бабуль? — спросила она. — Ты… ты не уйдёшь на небо? Не оставишь меня здесь одну?
Мария Михайловна всхлипнула и прижала малышку к своей груди.
— Нет, моя дорогая, — рыдая, проговорила женщина. — Я сделаю всё возможное, чтобы остаться с тобой как можно дольше. Обещаю.
Она ощутила, как худенькие ручки Наденьки обхватывают её шею, а к мокрой от слёз щеке прижимается сухая и мягкая щёчка любимой внучки.
— Хорошо тогда, — сказала Надя. — Иначе мне без тебя было бы совсем плохо.
— Я люблю тебя, бабуль.
— И я тебя тоже, моя милая, — улыбнулась сквозь слёзы Мария Михайловна.
С тех пор Надя больше не говорила о родителях. Она не хотела расстраиваться сама и расстраивать бабушку, тем более что та заверила её: на небесах люди живут исключительно в радости и покое.
Мария Михайловна сказала девочке, что мама и папа присматривают за ней оттуда, поэтому любой её поступок — хороший или плохой — станет им сразу известен.
Надежда верила бабушке и старалась вести себя всегда хорошо: не капризничала, помогала по хозяйству всем, чем только могла.
Бабушка с внучкой жили душа в душу. Женщина старалась дать Наде всё необходимое, чтобы девочка никогда не чувствовала себя хуже других.
Но всё равно жили они очень скромно, тратя большую часть денег исключительно на бытовые нужды.
Винить Марию Михайловну в таком положении дел было нельзя: она всю жизнь проработала в детской библиотеке, а там зарплата всегда была низкой. Даже выйдя на заслуженный отдых, женщина продолжала помогать любимой внучке, а та в ответ делала всё возможное, чтобы облегчить жизнь бабушке.
продолжение