Давайте сегодня о банальном.
Каждый декабрь приходят люди с темой нелюбви к новогодью. Всё бы ничего, но звучит это не просто, как нелюбовь, а как: «Все нормальные люди любят Новый год, что-то планируют, радуются, и только я...»
Вариации разные, но суть одна: есть некие все, которые другие.
А человек у меня с этой темой, к примеру, третий за день, десятый за неделю, а в группе и вовсе представляет большинство. Иногда я об этом даже говорю. Потому что знание о том, что ты — не уникальная зверушка, оно само по себе терапевтично.
А ещё я думаю о том, что завершение года, оно чем-то напоминает шведский стол, где совсем необязательно брать всё и по-максимуму, а можно выбрать что-то своё. Как и в жизни, ага.
Я вот, например, в первые годы самостоятельной жизни новый год, как праздник, сначала создавала, но ничего при этом не чувствовала, потом — демонстративно игнорировала, затем пыталась найти, с кем у меня будет ощущение праздника, не находила, обесценивала всё... А потом у меня родилась дочь, и мне стало отчаянно важно переписать привычные новогодние сценарии из моего детства, где в праздники традиционно летала то посуда, то мебель, то кто-то — по комнате, то, хлопнув дверью, по улице, по обледенелой трассе под двести и под градусом, то самолётом куда подальше. Чаще была версия «всё включено», и там было страшно, больно, одиноко и беспомощно.
И тогда для своих детей я ставила по несколько ёлок, шила адвент-календари, скупала билеты на всё представления. Дед Мороз, который непременно приходит тридцать первого декабря. А подарками с близкими мы за одну новогоднюю ночь обменивались не меньше трёх раз. А покупала я эти новогодние подарки на протяжении всего года, потому и невозможно было подарить всё за один раз. Красивущий стол, успеть объехать тридцать первого всех, кого люблю. Прийти на работу в костюме Снегурки или Деда Мороза с мешком маленьких подарочков и одаривать всех, украсить если не подъезд, то хоть лестничную клетку...
Мне, правда, было важно. И мне даже нравилось. Но чем дальше, тем больше я выдыхалась, тем чаще раздражалась, тем ближе была ко внутреннему и внешнему срыву. И тогда как-то в декабре я спросила у детей нужна ли им ёлка, что им, вообще, нужно для праздника. Оказалось, что ни ёлки давно не нужны, ни многое из того, что я продолжала делать по привычке, механически.
А ещё оказалось, что если разрешить себе и другим ничего не делать, чтобы праздник был праздником, то можно обнаружить, что очень многое просто хочется делать. Вместе.
Сегодня у меня был последний рабочий день в этом году. А после рабочего дня мы с детьми готовили вместе под новогодние фильмы. Вместо ёлки у нас искусственные еловые ветки в бокале, а подарки, — скорее, символические. Дед Мороз, правда, завтра обещал прийти, но в остальном масштаб праздника в разы меньше, чем прежде, каникулы — преимущественно в режиме тюленей. И именно так удалось создать тот самый Новый год, которого долгие годы ждала где-то внутри меня маленькая девочка, наблюдая каждый раз затем, как праздник устраивают всем, но только не ей.
Так я полюбила Новый год по-настоящему, разрешив себе его не любить.