оглавление канала, часть 1-я
Мир вокруг подёрнулся неуверенной дымкой, которая становилась с каждым мгновением всё гуще, всё плотнее. И словно откуда-то издалека я услышала, как где-то над головой захлопали крылья. Последней мыслью было: «Они улетели…» Я судорожно вздохнула, словно мне не хватило воздуха, и… открыла глаза.
Я всё ещё сидела в святилище, привалившись спиной к тёплым камням бассейна. Огоньки светящегося мха с чудным и заковыристым названием «схистостега» искрились по стенам переливчато и загадочно. Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать, кто я и где. А когда понимание пришло, мне вдруг захотелось плакать. Но слёз не было. Из груди вырвались какие-то жалкие всхлипы. Теперь я знала, кто такая эта «Великая Мать»! Не богиня, не существо из какого-то «высшего» мира. Обычная женщина, которая пошла наперекор всему своему Роду, обрекая себя на вечное одиночество ради того, чтобы не предать своё сердце. И то, что у неё были крылья, ничего не меняло.
Я попробовала подняться. Во всём теле ощущалась слабость. Эх, сейчас бы завалиться на печи у деда Сурмы да отоспаться вволю!!! А проснуться от запаха печева и ворчливого голоса старика: «Вставай, засоня… Пироги стынут». От этих мыслей мне опять захотелось всплакнуть, но это уже совсем было бы неуместно. На трясущихся ногах я поднялась рядом с бортиком бассейна. Тёплые камни служили мне хорошей опорой. Некоторое время я собиралась с силами, чтобы сделать первый шаг. До того, как возвращаться в основную «жилую» пещеру, следовало бы немного всё обдумать.
Отлепившись от тёплых камней, я медленно прошлась по ровному каменному полу. Так силы, вроде бы, возвращались. С каждым шагом я чувствовала себя всё более уверенной. Как и в прошлый раз, я не ощущала ни голода, ни жажды. Живая вода? Может, и так. Но злоупотреблять этим не стоило. Всё было хорошо в меру.
Перестав сосредотачиваться на собственном вестибулярном аппарате, я, наконец, сумела упорядочить собственные мысли. Они все время возвращали меня обратно в тот чудесный фиолетовый мир. Да… Не могу сказать, что я узнала очень много. Но и того, что я «увидела», было вполне достаточно для первого раза. Теперь я точно знала, кто была такая эта самая «Великая Мать». Оставалось только выяснить, куда я должна была вывести цхалов, а главное — каким образом. Морально-этических вопросов по поводу того, что цхалы — изгои, у меня не возникало. Правильно сказал их старший Альрик: они уже сполна заплатили своим изгнанием за все совершённые ими преступления или проступки. Кстати, об этих проступках я тоже пока ещё ничего не знала. И прежде чем куда-то влезать, что называется, «казнить или миловать», нужно для начала разобраться. Не выпустить бы мне «джина» из бутылки по доброте душевной. Мало мне было Иршада, так ещё и это…
У меня даже мелькнула мысль — не испить ли мне ещё этой «волшебной» водицы, чтобы досмотреть «фильм» до конца и понять, что, куда и как происходит в этом мире. Но тут же моя интуиция завопила истошно: «Нет!», и вопрос был решён. В кои-то веки я была с ней согласна. Пожалуй, для одного раза было достаточно. Кстати, ещё было неизвестно, какие трансформации могут со мной произойти из-за неумеренного потребления этой живительной влаги. Вон… Я уже вижу в темноте, ощущаю и слышу, как кошка. А вдруг у меня потом ещё и рога какие-нибудь вырастут? Да мало ли какие свойства у этого источника, которые могут непредсказуемым образом повлиять на мой неокрепший и малоприспособленный к местным условиям организм!
В общем… Я направилась обратно в жилую пещеру. К тому же там, наверняка, волнуется «цхалёныш» Каиса. Ко всему прочему, я обещала её соплеменникам встречу завтра. А сколько я здесь просидела в отключке? Может, это самое «завтра» уже сегодня или даже «вчера»? Я прибавила шагу. Чувствовала я себя превосходно, чего нельзя было ожидать после всего, что со мной случилось. И вправду, вода в святилище была живой.
Свет тёмно-коричневых, почти шоколадных сумерек падал в пещеру через узкий проход длинной тенью. Стало быть, снаружи была ночь. Только вот какая из…? Увы… Ощущение времени у меня совершенно пропало. Я не чувствовала усталости, не хотела спать. Поэтому с помощью сигналов от моего тела определить время суток тоже было затруднительно.
В очаге горел огонь. Голубоватые отблески пламени причудливыми тенями плясали на полу и стенах пещеры, но внутри никого не было. И это меня почему-то насторожило. Хотя… Кто его знает. Может, Каису призвали родичи? Или она, скажем, любит гулять по ночам. Но подобные мысли меня нисколько не успокаивали, а напротив, нагоняли ещё большую тревогу. Вряд ли девочка могла уйти сама. Ведь у неё было такое ответственное задание — сторожить путь в святилище, пока я… Ну, в общем, понятно.
И тут в голове у меня прозвучало похоронным шёпотом: «Иршад…»
Меня как током шибануло! Чёрт!!! Со всеми этими погружениями в память и прочей мистической фигнёй я совершенно про него забыла!! Но не мог же он… Или мог?
Больше не медля, я вылетела из пещеры, намереваясь разнести полпланеты в поисках «цхалёныша». Вот же тупая курица!!! Нужно было сразу предупредить цхалов о новой опасности! Так нет же… Тянула всё какого-то беса!!! Стратег хренов!!!
Вокруг царил каштановый сумрак. Через плотные тёмно-коричневые облака не проглядывало даже малого кусочка чистого неба. Вот где, поистине, проклятая земля!! Если здесь, в горах, ещё можно было что-то разглядеть (например, голые камни, блин!), то внизу, где начиналась полоса корявого странного леса, царил непроглядный мрак. Глаза после голубоватого света огня в пещере несколько минут привыкали к этой темноте. Когда предметы стали проступать чётче, я мысленно поблагодарила Великую Мать за дарованные мне способности. Без этого я бы сейчас и десятка шагов не смогла бы сделать, чтобы при этом не сломать себе шею.
Беспомощно оглянулась. И что теперь делать? Куда бежать?! Даже если я пошлю мысленный зов, девочка меня услышит, но всё равно не сможет ответить! Видите ли, у них нельзя щенкам мысленно общаться со взрослыми! Чёрт! Я выдала про себя замысловатое ругательство. Если бы это могли услышать мои друзья, то Танька бы, непременно, пришла в ужас, а Юрик бы смеялся до колик в животе…
Мысли о друзьях придали мне силы. Не физической — с этим у меня, похоже, был полный порядок. Душевной. Мысли перестали метаться и суетиться, как тётки на базаре. Кричать во весь голос тоже было нельзя. Мало того что глупо, но ещё и небезопасно. Совершенно не к месту сразу вспомнился старый анекдот про медведя, когда косолапый заблудившемуся в лесу и орущему во всё горло мужику с философской рассудительностью ответил: «Ну, я услышал… Легче стало?»
Я аж плюнула в сердцах! Ну почему у меня в самый неподходящий момент лезет в голову всякая чушь?! Танька бы, наверное, мне сейчас ответила, что так моя перегруженная психика старается защититься от перенапряжения. Возможно. Но вся эта мысленная шелуха не поможет мне найти «цхалёныша»! И тогда я решила послать мысленный поиск к её сородичам. Возможно, у них имелся какой-нибудь свой «канал» связи со щенками.
Не успела я, усевшись на ближайший камень и сомкнув веки, как следует сосредоточиться, как услышала очень тихий шорох. Я открыла глаза, настороженно прислушиваясь. Со своим «прежним» слухом я бы вряд ли уловила этот осторожный, едва различимый звук. Рука сама потянулась к голенищу ботинка и крепко ухватилась за рукоятку ножа. Я, чуть прищурившись, до рези в глазах стала всматриваться в ту сторону, откуда шёл звук. А шёл он от стены леса. Кто-то очень осторожно двигался по склону вверх. Камушки временами шуршали под чьей-то осторожной то ли ногой, то ли лапой.
Вскоре я увидела смутную лохматую фигуру и выдохнула от облегчения и досады. Без сомнения, это был цхал, только маленький. Каиса!! Куда черти носили этого несносного ребёнка, когда она должна была сидеть в пещере и охранять вход в святилище?! Поистине, все существа одинаковые. И дети — будь то человек, медведь или цхал — всегда дети!
Я поднялась навстречу девочке. Судя по её спокойной реакции, она меня уже давно учуяла. Хотя среди этой вони вообще было трудно уловить какой-нибудь конкретный запах! На её пояске, привязанный за лапы, болтался какой-то зверёк, очень похожий на зайца. На мой вопросительный взгляд Каиса демонстративно подняла тушку и изобразила, как она ест. При этом физиономия у «цхалёныша» была до невозможности довольной. Добытчица, блин!!! Я тут от волнения чуть все волосы не повыдёргивала у себя на голове, а она…
Я отодвинула в сторону своё раздражение. Кажется, помимо довольства от удачной охоты, девочка была ещё чем-то взволнована, хотя изо всех сил пыталась выглядеть «невозмутимым индейцем».
Расспрашивать её, стоя здесь, на склоне, я сочла неразумным. Мы молча поднялись к пещере. Каиса, присев тут же у входа, принялась разделывать свою добычу. Я, прислонившись к камню, внимательно за ней следила. Наконец когда она с преувеличенным тщанием стала выскребать пушистую коричневую шкурку, мысленно спросила:
— Чем ты так обеспокоена?
Девочка вскинула на меня испуганные зелёные глазёнки и отчаянно замотала головой, издавая тихое урчание. Надо полагать, таким образом она хотела изобразить, что ничем не взволнована. Но уж очень старательно она это делала. А в глазах, на самом донышке, плескался испуг.
Так… Как с ребёнком… Спокойствие и твёрдость, иначе ускользнёт. Пользуясь тем, что она смотрела на меня, я, сурово нахмурившись, строго произнесла, чётко разделяя слова:
— Ты говоришь неправду… Я хочу знать, что случилось. Отвечай. Иначе мне придётся прибегнуть к помощи Вагни.
Вагни был одним из троих взрослых цхалов, которые приходили ко мне. И, насколько я понимала, именно он отвечал за девочку перед всем племенем. Каиса с перепугу выронила острый камень, которым скоблила шкурку несчастного зверька, и ещё активнее замотала головой, издавая жалобное урчание. Этого ей показалось мало, и она очень красочно изобразила, как её бьют по голове и злобно рычат, скаля острые клыки.
Эта пантомима в её исполнении была настолько уморительна, что я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Вытянув успокаивающе руку вперёд, я проговорила:
— Ладно, ладно… Успокойся. Я не хочу, чтобы тебя наказывали. Я никому ничего не скажу… если ты мне ответишь, что тебя так встревожило.
«Цхалёныш» шумно вздохнула и на мгновение опустила глаза. Рассказывать ей очень не хотелось. Но выбор у неё был невелик, и колебалась она недолго. Ткнув пару раз лапой (или рукой?) вниз по склону, она вдруг вытянулась в струнку, плотно прижав руки к лохматым бокам, а затем пальцами растянула свои глаза так, что они превратились в щёлочки. И тут же изобразила, как кто-то крадётся.
Несколько мгновений я пыталась сообразить, что, а точнее — кого она имела в виду. А потом… Меня словно окатили ведром холодной воды. Ведь это она показывает одного из воинов Иршада! Именно его полулюди имели узкие глаза!
Я подступила к ней, стараясь заглянуть ей в лицо, и мысленно спросила:
— Далеко?
Моя реакция девочку озадачила. Наклонив голову набок, несколько мгновений она смотрела на меня вопросительно. И я нетерпеливо повторила:
— Ты далеко его встретила? Он был один?
Поглядев на меня ещё немного, Каиса стала изображать следующую пантомиму. Она высоко поднимала ноги, словно вытаскивая их из грязи. А потом, смешно сморщив нос, стала фыркать, будто учуяла плохой запах. Болото! Убедившись, что я правильно её поняла, она когтем начертила на камне две чёрточки.
Я кивнула, но на всякий случай переспросила:
— Их было двое? — и подняла вверх два пальца.
«Цхалёныш», довольная таким взаимопониманием, несколько раз кивнула головой.
продолжение следует