— Валентина Сергеевна, вы меня, конечно, извините, но этот ваш штакетник — просто курам на смех. И стоит он, кстати, на моей территории. Я тут геодезиста своего вызывал, он стрельнул прибором — полтора метра вы у меня оттяпали.
Новый сосед, Аркадий, стоял у границы наших участков, уперев руки в бока. На нем был спортивный костюм какой-то известной фирмы, а рядом дымился мангал, который он поставил чуть ли не под моим окном.
Я полола морковь. Спокойно отряхнула перчатки, выпрямилась. Спина немного ныла — возраст, но показывать слабость перед таким человеком я не собиралась.
— Аркадий, этот забор ставил еще мой покойный муж двадцать лет назад. Мы тогда все точки согласовывали с правлением. Ошибки быть не может.
— Время идет, технологии меняются! — Аркадий широко улыбнулся, показав ряд слишком белых зубов. — Раньше рулеткой мерили, а сейчас спутники, GPS! В общем, так. Я бригаду нанял. Завтра они приедут, забор ваш гнилой уберут и поставят нормальный, из профлиста. По моей границе. А вы, так и быть, можете не платить. Это мой вам подарок.
Он развернулся и пошел к своему трехэтажному коттеджу, который вырос на соседнем участке за одно лето, заслонив мне солнце на половине огорода.
Вечером я позвонила сыну. Он у меня не юрист и не бизнесмен, работает водителем на скорой, но голова на плечах есть.
— Мам, не переживай, — сказал он. — Никто без решения суда ничего сносить не имеет права. Я завтра приеду, поговорю с ним.
Но утром разговаривать было уже не с кем. Меня разбудил грохот. Выглянув в окно, я увидела, как двое рабочих в оранжевых жилетах ломами выкорчевывают мои столбы. Мои кусты смородины, которые росли вдоль забора, были безжалостно примяты и завалены землей. Аркадий стоял рядом и руководил процессом, попивая кофе из термокружки.
Я не стала выбегать в халате и кричать. Я оделась, вышла на крыльцо и набрала номер. Не сына. И не полиции. Я позвонила в фирму, которая делала межевание всему нашему поселку три года назад.
— Алло, Сергей Викторович? Это Воронова. Да, с Садовой. У меня тут спорная ситуация. Вы не могли бы поднять архив и приехать на вынос точек в натуру? Срочно. Я оплачу двойной тариф.
Через два часа, когда рабочие уже готовились бетонировать новые столбы на моей территории, к воротам подъехала "Нива" с логотипом геодезической службы.
Аркадий напрягся.
— Это еще кто? — спросил он, подходя к калитке.
— Это независимая экспертиза, Аркадий, — ответила я. — Вы же про спутники говорили? Вот, сейчас и проверим ваши спутники.
Сергей Викторович, крепкий мужчина с обветренным лицом, молча достал треногу, установил тахеометр. Рабочие Аркадия перестали мешать бетон и с интересом наблюдали.
— Так, — сказал геодезист, глядя в окуляр. — Реперная точка здесь... Ага... Вася, ставь вешку вон у той березы.
Процесс занял минут двадцать. Аркадий нервничал, ходил кругами.
— Да что вы там меряете! У меня мой спец все проверил!
— Ваш спец, видимо, систему координат перепутал. Или совесть потерял, — спокойно сказал Сергей Викторович, сворачивая оборудование. Он достал из папки акт и рулетку.
— Смотрите сюда. Вот поворотная точка номер четыре. Согласно кадастровому учету, граница проходит вот здесь.
Он воткнул металлический штырь в землю.
Штырь вошел в газон Аркадия. Не на моей территории. На его. На те самые полтора метра, про которые он кричал, только в другую сторону.
— Что?! — Аркадий побагровел. — Быть не может!
— Может. Ваш "дворец", геодезист кивнул на коттедж, стоит с нарушением отступа от границы. А забор, который вы снесли, стоял даже с отступом в вашу пользу на двадцать сантиметров. Бабушка вам же уступила когда-то, чтобы канаву обойти. А вы, получается, решили еще хапнуть?
Я подошла ближе.
— Аркадий, — сказала я тихо. — У вас два варианта. Первый: вы сейчас же восстанавливаете мой забор там, где он стоял. Сажаете новую смородину взамен поломанной. И мы забываем этот разговор. Второй: я пишу заявление в Росреестр о самозахвате земли и нарушении градостроительных норм при постройке дома. Штрафы там приличные. А могут и снос дома присудить, если отступы грубо нарушены.
Рабочие переглянулись. Старший из них сплюнул и бросил лопату.
— Слышь, хозяин, мы на такое не подписывались. Разбирайся сам.
Аркадий стоял молча. Он смотрел то на штырь в своем газоне, то на меня. Его наглость сдулась, как проколотый мяч. Он понимал, что "решать вопросы" со мной не выйдет — тут цифры, координаты, спутники. Против них не попрешь.
— Забор будет к вечеру, — буркнул он, не глядя мне в глаза. — Смородину... купят. Какую надо?
— Черную, сорт "Ядреная", — ответила я. — И чтобы двухлетки были, не меньше.
К вечеру новый забор стоял. Ровный, аккуратный. Аркадий больше не здоровался, да мне и не нужно. Главное, что теперь он знает: за этой калиткой живет не "божий одуванчик", а собственник, который знает свои права.
Я вышла на крыльцо. Солнце садилось, освещая мои грядки. Никто больше не заслонял свет. Я взяла лейку и пошла поливать морковь. Урожай в этом году обещал быть хорошим.