Я работал в «ТехноПрогрессе» уже семь лет. Крупная IT-компания, нормальная зарплата, стабильность — то, что многие ищут годами и так и не находят.
С Виктором мы были вместе с детского сада — все шалости были общие. Вместе поступили в универ, вместе устроились на первую работу. Когда меня перевели в Москву, Виктор переехал следом.
Марина появилась в офисе два года назад. Девушка из маркетинга с рыжими волосами и такой улыбкой, от которой в отделе поддержки даже самые злые клиенты становились чуть мягче в голосе. Мы познакомились на общем тимбилдинге, а через пару месяцев уже не представляли, как это — не переписываться до ночи и не пить вместе кофе по утрам.
К Новому году компания решила устроить большой корпоратив.
Корпоратив обещал быть эпичным. Ресторан на Красных Холмах, живая музыка, открытый бар. Я волновался, Марина опаздывала, но обещала быть к девяти.
Виктор уже был в ударе. Стакан в руке, галстук сброшен, рассказывает анекдоты новеньким.
— Серый! — заорал он, увидев меня. — Наконец-то! Без тебя тут скучно!
Мы обнялись.
Марина пришла через десять минут — в красном платье, которое я ей подарил. Глаза Виктора при взгляде на Марину замаслились, но я списал на алкоголь.
Вечер шёл прекрасно. Танцы, тосты, фуршет.
Уже к десяти вечера Виктор был изрядно пьян: щеки горят, глаза блестят, смех громче всех.
Ближе к полуночи ведущий объявил конкурс:
— А сейчас — конкурс на самый долгий и страстный поцелуй этого вечера! Пары, выходите вперёд!
Народ загудел, кто-то засмеялся, пары начали переглядываться. Марина смутилась и шепнула мне:
— Только не это, ладно? Я не хочу туда лезть.
— Да ну и не будем, — улыбнулся я. — Нечего цирк устраивать.
Мы остались за столом. Я наливал нам шампанское, когда Виктор, пошатываясь, вернулся от бара с очередным стаканом виски. Посмотрел на сцену, потом на нас.
— Чё сидите, влюблённые? — ухмыльнулся он. — Идите, забирайте свой приз.
— Мы пас, — сказал я. — Пусть молодёжь развлекается.
Виктор вдруг обошёл стол, встал рядом с Мариной и, схватив её за запястье, дёрнул на себя:
— Ладно, если Серёга стесняется, мы с Маринкой сами поучаствуем!
Марина резко дёрнула рукой.
— Виктор, отпусти, ты что!
— Да ладно тебе, — он смеялся. — Это же конкурс, не свадьба!
Она пыталась вывернуть руку, явно не желая идти к сцене. Я поднялся.
— Вить, отпусти её.
Но он уже был слишком пьян и слишком разошёлся. Не дожидаясь сцены, просто развернул её к себе и поцеловал прямо у стола. Не игриво, не по-дружески, а так, что у меня перед глазами всё побелело.
Марина упёрлась руками ему в грудь, попыталась оттолкнуть, но он крепко держал её за талию. Вокруг кто-то засмеялся, кто-то присвистнул. Гул голосов смешался с музыкой.
Я подскочил, схватил Виктора за плечо и резко дёрнул назад, отрывая его от Марины. Она вытирала губы. В этот момент всё, что копилось во мне последние минуты, вырвалось в одном ударе — кулаком в челюсть. Виктор пошатнулся и повалился на соседний стол, опрокинув бокалы.
Кто-то закричал. Женщины завизжали. Ведущий замолчал на полуслове. Пара мужчин из соседнего отдела, уже хорошо выпивших, начали азартно подначивать:
— Давай-давай, прописывай ему ещё!
— Вот это корпоратив, не зря пришли!
Виктор вскочил, бросился на меня, мы сцепились. Нас начали разнимать: кто-то держал меня за плечи, кто-то тянул Витьку назад. Столы, стулья, крики, музыка — всё смешалось в один сплошной шум.
— Хватит, мужики, вы что творите?! — кричал кто-то из HR.
— Остановитесь сейчас же! — визжала руководительница Марининого отдела.
Наконец нас растащили по разным сторонам. Я тяжело дышал, чувствуя вкус крови во рту — то ли губу прикусил, то ли он попал, пока мы махались. Виктор вырвался из рук коллег, заорал на весь зал:
— Марина моя, понял?! МОЯ! — голос сорвался, но он продолжал. — И вообще, хватит за мной ходить, Серёга, всю жизнь за мной хвостом, и в садике, и в школе, и на работе! Надоело!
В зале повисла пауза. Я смотрел на него, не веря ни одному слову — и одновременно веря всему сразу. Марина стояла бледная, как стена, губы дрожат.
— Это я за тобой хвостом? — голос у меня хрипел. — Ты сам за мной в Москву поехал, когда меня перевели.
Виктор фыркнул, вытирая кровь с губы.
— В Москву грех не поехать.
От всех его слов стало так тихо, будто музыку выключили, хотя колонки продолжали играть какой-то попсовый ремикс. Я посмотрел на Марину:
— Пошли отсюда.
Схватил её за руку и повёл к выходу. Она не сопротивлялась. За спиной ещё кто-то что-то кричал, кто-то смеялся, кто-то снимал на телефон. Но всё это осталось где-то очень далеко.
В такси Марина молчала, уставившись в окно. Я тоже молчал, сжимая кулак так, что ногти впивались в ладонь. Только когда мы зашли в квартиру, я заговорил.
— Объясни, — сказал я, закрыв дверь. — Ты понимаешь почему он тебя схватил, есть причина? Он смотрел на тебя с самого начала вечера слишком масляно.
— Серёж, я не понимаю, что на него нашло... — начала она дрожащим голосом. — Он пьян в хлам, несёт чушь...
— Он на весь зал орал, что ты его. Это какая такая чушь?
Марина замотала головой, слёзы выступили на глазах.
— Я правда не знаю, что у него в голове. Он вечно что-то выдумывает, ты же знаешь…
Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Виктора. Короткое, без приветствия, как пощёчина:
«Я был с Мариной месяц назад. Скажи спасибо, что хоть сейчас узнал.»
В груди что-то провалилось. Я протянул ей экран.
— Это тоже чушь?
Она побелела. Села прямо на край дивана, как будто ноги перестали держать.
— Я…в общем — губы дрожали. — Тебя отправили в командировку на день. Мы отмечали день рождение Наташки, я была тогда пьяная, очень... Он заявился в кафе, хотя его никто не звал, потом он подвёз меня… Я почти ничего не помню. Отдельные куски. Я думала, что мне кажется, что это сон или бред. А потом он начал… давить.
— Давить? — я сел напротив. — Как?
— Писал. Намекал. Говорил, что расскажет тебе, если я не буду… если не буду «с ним мягче». Шантажировал тем, что «сольет» правду. Я боялась сказать тебе. И я сама не понимала до конца, изменила я тебе или нет. И стыдно было до ужаса, — она закрыла лицо руками. — Я дура. Но если я и была с ним… то это не было осознанно, понимаешь? Не выбирала его вместо тебя.
Я молчал. В голове бегали обрывки фраз Виктора, его крик на корпоративе, этот поцелуй у стола, Маринины слёзы, сообщение, которое жгло глаза.
— Я думала, что ты будешь за него, — прошептала она. — Вы всю жизнь вместе, с детства, а я что?... Боялась тебя потерять. Боялась, что у него есть доказательства. И даже сейчас не знаю, было что или он специально все выдумал.
Я встал, прошёлся по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. В одной чаше весов — друг детства, с которым прожито почти всё. В другой — девушка, с которой я строил будущее. И над всем этим — мерзкое, липкое чувство, что кто-то из них давно играет против меня.
— Слушай внимательно, — сказал я, остановившись. — Если ты сейчас хоть в чём-то врёшь, хотя бы в одной детали, дальше у нас нет никакого «мы». Ты понимаешь?
Она кивнула.
Я посмотрел на её глаза — красные, усталые, без защиты. В них не было торжества или скрытой радости, только страх и стыд. И отчаянное желание, чтобы я поверил.
В ту ночь я долго не спал. Смотрел в потолок и вспоминал Виктора: как мы в детстве дрались за игрушки, как вместе списывали на контрольных, как отмечали мой переезд в Москву. И как он сегодня, пьяный, кричал на весь зал, что я ему надоел, что я хвост. И как держал Марину, не слушая её «отпусти». Что с ним случилось? Или он всегда такой был, а я не замечал?
Утром я написал Виктору одно сообщение: «Нам больше не о чем говорить. Ни по пьяни, ни трезвым. Ни сейчас, ни потом.»
Он звонил, писал, присылал голосовые, оправдывался, потом переходил на оскорбления. Телефон вибрировал весь день. Я выключил звук и убрал его в ящик стола.
С Мариной мы пошли к психологу — не потому, что это модно, а потому что я понял: либо вытащим всё наружу и разберём по косточкам, либо не надо даже пытаться продолжать. Это было тяжело, местами унизительно, но постепенно ушло ощущение липкой тайны между нами.
С Виктором я больше не встретился. На работе его уволили, начальству не понравилось его поведение. Мы пересеклись только однажды, в коридоре офиса, когда он приезжал подписать документы об увольнении. Он шёл навстречу, замедлил шаг, открыл рот, но так ничего и не сказал. Я прошёл мимо, как когда-то мимо незнакомца на улице.
Дружбу длиною в жизнь можно порвать одним сообщением и одной правдой, которая всплывает в самый грязный момент. И да, я разорвал эту дружбу. Без скандальных постов, без истерик — просто вычеркнул этого человека из своей истории.
Марину я простил. Не сразу, не красиво, не по-киношному. Через паузы, откаты, разговоры до двух ночи, через мои проверочные вопросы и её честное «я не знаю, как с этим жить, но хочу жить с тобой». И однажды утром, проснувшись рядом с ней и не вспомнив Виктора ни разу за день, понял: значит, получилось.
Предательство друга оказалось для меня больнее, чем ошибка любимой женщины. Потому что её ошибка была слабостью, а его — выбором. А за свои выборы, как выяснилось, расплачиваться пришлось всем троим.