Предыдущая часть:
Анна чуть не плача проговорила.
— Дима, не надо, умоляю. Сегодня день нашей свадьбы. Дима, пожалуйста, остановись. Давай уйдём.
Он несколько секунд смотрел на жену налитыми кровью глазами, потом оставил свою жертву и направился к двери. Анна посторонилась, давая ему пройти, взглянула на Ольгу Васильевну. Та пошевелилась. Слава богу, жива.
С облегчением вздохнув, Анна поспешила за мужем.
Проснувшись утром, молодая жена не обнаружила Димы рядом. Она быстро встала и пошла на кухню.
— Здравствуйте, — негромко произнесла она, застав свекровь за столом.
Ольга Васильевна быстро оглянулась.
— Выспалась?
Анна успела заметить огромный синяк во всю щёку на лице женщины. На глаза навернулись слёзы.
— Что на Диму нашло? Я никогда не думала, что он может кого-то ударить. А ведь я тебя, Аня, именно от этого уберечь хотела, — грустно сказала женщина.
Она присела за стол, потрогала синяк.
— Не хотела всего рассказывать, да теперь уж всё равно придётся.
Анна замерла.
— Он не всегда был такой, — продолжила Ольга Васильевна, грустно улыбнувшись. — В детстве это был очень ласковый, ранимый мальчик.
Она помолчала, думая о чём-то своём.
— Его отец очень жестокий человек. Он бил меня на глазах у сына.
Анна вскрикнула, зажала ладонями рот, испуганно глядя на свекровь.
— Да-да, он бил меня. Почему же вы не ушли от мужа?
— Ты спрашиваешь, почему я терпела? Я всё делала ради сына. Думала, как же он без отца расти будет. Дима очень любил отца, боготворил его, во всём старался подражать.
Она горестно вздохнула.
— Лучше бы ушла. С мужем-то я потом всё равно развелась. Только ему на смену пришёл Дима. Мой любимый сын стал копией своего отца. Он научился у него жестокости. В его сердце не осталось ничего доброго. Всё, что покорило тебя в нём, — маска. Он тщательно скрывает изверга, который на самом деле правит его душой. Время от времени эта его вторая личина вырывается наружу, как вчера. Он может вспыхнуть в один момент, как спичка, а спусковым механизмом послужит всё, что угодно: взгляд, слово, жест — и тогда удержать его невозможно.
Анна замотала головой.
— Нет, я не верю, что Дима может меня ударить. Он любит меня. Он никогда не причинит мне боли.
Ольга Васильевна грустно посмотрела на неё, но ничего больше не сказала.
Первые недели после свадьбы прошли напряжённо, но затем Дима успокоился, и в семье воцарился относительный мир. Казалось, он всё понял и осознал. Анна радостно показывала свекрови букет, который муж подарил ей накануне.
— Смотрите, какой букет мне Дима подарил. А завтра мы с ним идём в кино.
Ольга Васильевна хлопотала на кухне.
— Сходите, конечно. Не всё же работать. Дима наконец-то нормальную работу нашёл по специальности и не пьёт совсем.
Анна улыбнулась.
— Я так счастлива. Ой, я совсем забыла, что обещала вам продукты купить.
Женщина отмахнулась.
— Ничего. Дима мне помог. У магазина встретил и до дома донёс. Какой же он всё-таки хороший. Ничего не могу сказать о нём плохого. Дай бог, чтобы так подольше было. Может, и в самом деле женитьба его злобное нутро добрее сделала.
Вечером Анна попросила мужа.
— Дима, мне нужно сапоги купить. Хочется модные, а они денег стоят.
Он откинулся на стуле.
— Так купи. Я же тебе не запрещаю.
Анна замялась.
— Если я куплю, то нам не на что будет до аванса жить. Ты же свою зарплату не отдаёшь.
Дима нахмурился.
— Да не отдаю, потому что откладываю. Вам, женщинам, вечно денег не хватает. Можно и недорогие купить сапоги. Надо рассчитывать свои возможности.
Анна вздохнула, но спорить не стала. Она вообще старалась не спорить с ним, потому что замечала недобрый блеск в его глазах всякий раз, когда пыталась не соглашаться.
Днём за днём пролетели три месяца после свадьбы. Молодожёны наслаждались друг другом, и в их маленькой семье царил покой, какое-то тихое, уютное понимание. Анна привычно готовила ужин, Дима приходил с работы, они болтали о мелочах, смеялись над глупыми шутками, и казалось, что всё наконец-то встало на свои места.
В тот вечер Анна уже легла в кровать, укрылась одеялом и даже начала задрёмывать. В ванной шумела вода — Дима плескался, как всегда, напевая себе под нос какую-то мелодию. Внезапно дверь комнаты распахнулась с такой силой, что она ударилась о стену, и влетел взбешённый Дима, держа в руках блистер с таблетками.
— Это что такое? — прорычал он, потрясая упаковкой перед её лицом. — Противозачаточные таблетки?
Анна села, пытаясь понять, что происходит.
— Да, противозачаточные. Я вижу, какие это таблетки. Читать умею. Ты их принимаешь?
— Да, принимаю. А в чём проблема?
Дима взвился, швырнул блистер на кровать.
— В чём проблема? Я стараюсь, чтобы жена поскорее родила мне наследника, а моя благоверная в это время пьёт противозачаточное. Это как же понимать?
Анна вздохнула.
— Дима, ты чего возмущаешься? Я не собираюсь сразу же после свадьбы беременеть. И потом мы с тобой этот вопрос никогда не обсуждали. Ребёнок — это большая ответственность. Я считаю, нужно немного для себя пожить, всё обдумать, а потом уже родителями становиться.
Он шагнул ближе, голос стал громче.
— Что-то обдумывать собралась? Люди зачем женятся? Детей рожать? Сколько ты ещё раздумывать намерена? Мне почти двадцать семь лет, тебе двадцать четыре. Неужели ещё не нажилась для себя?
Анна постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось.
— К рождению ребёнка, я считаю, нужно относиться серьёзно. Нужна хоть какая-то подушка безопасности, ведь я долго не смогу работать. Ты уверен, что сможешь обеспечить меня и ребёнка? Ты должен это хорошо понимать.
Дима фыркнул.
— А ты должна понимать, что семья без детей — не семья. Нет, ну надо же. Она, оказывается, таблетки принимает. И ведь ни слова мне не сказала, не предупредила. Я зачем на тебе женился? Чтобы не только мужем, но и отцом стать.
Он наклонился ближе.
— Так вот, дорогая моя, я запрещаю тебе принимать это. Поняла? И жду, что в следующем месяце ты меня обрадуешь беременностью.
Анна кивнула, не желая продолжать ссору.
Прошёл месяц, второй, а она так и не забеременела. В очередной раз, когда Анна виновато развела руками, Дима угрожающе проговорил.
— Если я узнаю, что ты меня обманула и продолжаешь пить свои таблетки, пожалеешь.
— Да не пью я таблетки, — тихо ответила она.
— Тогда почему не можешь забеременеть? А может, ты вообще пустоцвет? Может, скрыла, что не можешь иметь детей? Может, поэтому никто до сих пор тебя замуж не взял?
Анна вспыхнула.
— Что за глупости ты несёшь? Ты не имеешь права меня оскорблять дурацкими подозрениями.
Дима усмехнулся.
— Я-то может и глупости несу, а вот ты что-то от меня скрываешь. Но я всё равно рано или поздно узнаю правду.
Анна обиделась.
— Ничего я не скрываю. Ты всё время кричишь на меня. Разве человек, находясь в постоянном стрессе, может забеременеть?
Дима тут же сменил тон, опустился перед ней на колени, принялся целовать руки.
— Прости, любимая. Радость моя, поверь мне, как только у нас появится ребёнок, я изменюсь. Чем хочешь, могу поклясться. Я больше никогда, никогда не повышу на тебя голос. Да и ударить тебя я бы не смог, ты же знаешь. Просто мне немного обидно. У всех моих знакомых давно подрастают дети, а мы с тобой живём в законном браке полгода и всё никак. Я тебе обещаю, я буду самым лучшим отцом на свете. Я тебя буду на руках носить. Ты мне веришь?
Анна поверила.
А ещё через два месяца она с улыбкой сказала мужу.
— Дима, у нас будет малыш.
Он замер, потом поднял её на руки, поцеловал.
— Наконец-то. Я уж думал, ты никогда не скажешь мне этих слов. Спасибо, милая. Это самый лучший для меня подарок.
Он тут же сбегал в цветочный магазин и принёс жене огромный букет.
— Ты сумасшедший, — счастливо сказала Анна и засмеялась.
— Да, я сошёл с ума от мысли, что скоро стану отцом. Господи, любимая, ты не представляешь, что я сейчас чувствую.
Впрочем, через несколько дней бурная радость сменилась у Димы вечно плохим настроением. Он снова начал изводить жену придирками. Между ними время от времени вспыхивали ссоры по пустякам.
Однажды Ольга Васильевна спросила невестку.
— Куда это Дима помчался, как угорелый? Дверью так хлопнул, что у меня на кухне зазвенели стаканы. Даже ужинать не стал.
Анна пожала плечами.
— Не знаю, чем я ему опять не угодила. Вернулся с работы и накинулся на меня за то, что я ему не успела рубашку погладить. А я ведь тоже на работе была и вообще себя неважно чувствую сегодня. Токсикоз замучил.
Свекровь посмотрела на неё внимательно.
— Так ты беременная?
— Да. Муж так радовался поначалу, а теперь изменился. Беспокоит его что-то? Спрашиваю — молчит.
Ольга Васильевна дрогнувшим голосом произнесла.
— Скоро он сорвётся. Он слишком долго сдерживается, и сил у него уже не осталось, а зверь просится наружу.
Она поёжилась, обняла себя за плечи руками, будто замёрзла.
Анна удивилась.
— Что значит сорвётся? Это как?
— Не знаю. У него по-разному случается. Зря ты понесла от него. Ребёнок в этом доме будет жить как в аду. Не завидую я тебе.
Анна покачала головой.
— Нет, неправда. Дима очень хотел ребёнка.
Ольга Васильевна с жалостью посмотрела на невестку, но опять ничего не сказала.
Четыре первых месяца беременности дались Анне тяжело. Токсикоз не отпускал: она бледнела, едва успевала добежать до туалета на работе. Подруги на фабрике сочувствовали.
— Ну чего ты мучаешься? Иди домой. Кто тебя отпустит?
Анна отвечала дрожащими руками, протирая лицо смоченным в холодной воде платком.
— Кто меня отпустит?
Директор фабрики, Мария Владимировна, увидев её состояние, вздохнула.
— Да, пожалуй, лучше тебе пойти домой. Какой из тебя сегодня работник? Вон зелёная вся. Даю тебе три дня. Надеюсь, скоро твои мучения закончатся, и ты сможешь спокойно доработать до декретного отпуска.
Анна благодарно улыбнулась.
— Спасибо большое. Я отработаю все дни, обещаю.
— Иди уже, пока я добрая.
Дома свекровь напоила Анну горячим чаем, и невестка забралась в постель. Она даже успела задремать, но тут же проснулась, услышав над собой недовольный голос мужа.
— Дрыхнет она. Это что за дела? Ты почему дома?
Анна обрадовалась.
— Дима, я так рада, что ты пришёл. Меня с работы отпустили и дали три дня, чтобы я отдохнула.
Он нахмурился.
— Нет, я не понял. Я, значит, на работе кручусь с утра до вечера, а ты как царица среди бела дня спишь? За что это тебе такие привилегии выписали?
— Да меня токсикоз замучил.
— Мне плевать на твой токсикоз. Что ты тут притворяешься? У тебя срок какой? Ещё и четырёх месяцев нет, а работу прогуливаешь. А дальше что будет? Ты подумала, какую зарплату получишь в конце месяца? Посчитала, сколько уже дней прогуляла? Мы на что жить станем? Или ты надеялась, я тебя дармоедку кормить стану? Никакие три дня ты тут прохлаждаться не станешь. Завтра же на работу.
Ольга Васильевна, услышав крики сына, поспешила в комнату.
— Дима, ты зря кричишь на жену. Токсикоз — временное явление, скоро пройдёт. Аня не притворяется. Ей действительно нужен отдых.
Парень развернулся и наотмашь ударил мать по лицу.
— Я твоего мнения не спрашивал. Пошла на кухню.
Он снова замахнулся на женщину.
— Нет! — пронзительно закричала Анна, вскочив на ноги.
Она бросилась к свекрови и загородила её собой.
— Не смей её трогать, она же твоя мать.
Дима посмотрел на неё налитыми кровью глазами.
— А кого мне трогать? Может, тебя?
От сильного удара Анна, как подкошенная, упала к ногам Димы и схватилась за щёку.
«Как больно! — подумала она. — Я не думала, что это может быть так больно. За что он меня? Он меня ударил? Он ударил меня».
Мысли путались. В ушах стоял звон. Из носа текла кровь. Анна одной рукой держалась за щёку, другой пыталась зажать нос, но кровь медленно стекала по руке. На полу образовалась лужица.
Дима выскочил из квартиры.
Ольга Васильевна кинулась к невестке.
— Ты как? Подняться сможешь?
— Да, смогу.
Продолжение :