первая часть
Вечером, за ужином на веранде, Андрей заметил её состояние.
— Что-то случилось?
— Бывший муж пытался вернуться, — усмехнулась она.
— И что вы?..
— Отказала!
Андрей кивнул, помолчал.
— Знаете, — сказал он наконец, — у меня тоже был неудачный брак. Двадцать лет назад развёлся. Жена ушла к другому — моложе, богаче, успешнее. Тогда казалось, что мир рухнул. А потом? Потом понял, что это было лучшее, что могло случиться. Иначе я бы так и жил в иллюзии счастливой семьи, не замечая, что на самом деле несчастлив.
— Дети есть?
— Сын. Взрослый уже, своя семья. Живет далеко, но мы общаемся.
Катерина отпила вина, посмотрела на море. Солнце садилось, окрашивая воду в розовые и золотые тона.
— Странно, — сказала она тихо. — Мы знакомы всего неделю, а я чувствую, будто знаю вас всю жизнь.
— Я тоже.
Он накрыл её руку своей.
— Катерина. Можно я буду называть вас Катей?
— Можно.
— Катя. Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, куда приведёт меня жизнь. Но я знаю одно: здесь, рядом с вами, мне хорошо. Спокойно. Правильно.
Их взгляды встретились. И в этот момент из дома донесся истошный крик Тамары Львовны:
— Скорую! Вызывайте скорую! Мне плохо. Сердце!
Андрей вскочил первым. Врачебный инстинкт сработал мгновенно. Он бросился в дом, Катерина — следом.
Тамара Львовна лежала на диване в гостиной, держась за грудь. Лицо побелело, на лбу выступил пот. Вокруг суетились Марина, Алла, Виктор — все кричали, мешали друг другу. Никто не знал, что делать.
— Расступитесь! — скомандовал Андрей. — Я врач.
Он опустился на колени рядом с женщиной, проверил пульс, зрачки.
— Нитроглицерин есть?
— Нет, — промямлила Марина.
— Аспирин?
— Откуда?
- Катя, аптечка!
Катерина уже бежала за аптечкой. Вернулась через минуту. Андрей нашёл нужные таблетки, дал Тамаре Львовне под язык.
— Вызывайте скорую, — сказал он Виктору. — Номер телефона местной станции?
Виктор стоял столбом, не в силах пошевелиться.
— Я вызову.
Катерина схватила телефон. Скорая приехала через пятнадцать минут. За это время Андрей не отходил от пациентки: измерял давление, следил за пульсом, разговаривал с ней спокойным голосом, не давая впасть в панику. Когда фельдшер зашёл в дом, Андрей четко описал симптомы и оказанную помощь.
— Вы врач? — уточнил фельдшер.
— Кардиохирург. Тридцать лет практики.
— Повезло вам, — фельдшер посмотрел на семейство. — Если бы не доктор, могло закончиться плохо. Похоже на предынфарктное состояние. Везём в больницу.
Тамару Львовну погрузили на носилки и увезли. Марина уехала с ней. Остальные остались притихшие, напуганные.
Виктор подошёл к Андрею.
— Спасибо, — выдавил он. — За тёщу. То есть... Спасибо.
— Не за что. Это моя работа.
— Вы правда кардиохирург?
— Правда.
Виктор посмотрел на Катерину долгим, странным взглядом. Впервые за всё время в его глазах не было ни злости, ни ревности. Только что-то похожее на уважение. И ещё — понимание того, что он проиграл. Окончательно и бесповоротно.
Тамара Львовна провела в больнице трое суток. Диагноз подтвердился: прединфарктное состояние, вызванное стрессом, жарой и хроническими проблемами с сердцем, о которых она предпочитала молчать. Врачи сказали, что ей крупно повезло — окажись рядом непрофессиональный человек и растерянные родственники, исход мог быть совсем другим.
Марина почти не появлялась в доме, дежуря у постели матери. Виктор возил её в больницу и обратно — молчаливую и подавленную. Атмосфера в гостевом доме изменилась: скандалы прекратились. Все ходили притихшие, говорили вполголоса. Алла взяла на себя заботу о детях — впервые за всё время отдыха. Геннадий перестал пить пиво с утра и даже помог Катерине починить сломанную калитку. Федор Петрович, тесть Виктора, сидел во дворе на скамейке и молчал, глядя в одну точку. Болезнь жены его будто сломала.
Катерина наблюдала за этими переменами со смешанными чувствами. Злорадствовать не хотелось — она не желала никому смерти или болезни. Но и жалеть этих людей, которые ввалились в её жизнь без спроса и испортили начало сезона, тоже не получалось.
Андрей каждый день навещал Тамару Львовну в больнице. Разговаривал с лечащими врачами, давал рекомендации, следил за назначенным лечением. Марина смотрела на него с благоговением — человек, который спас её мать, стал для неё почти святым.
— Вы ангел, — сказала она ему однажды, и в её голосе не было ни капли прежней визгливости. — Настоящий ангел.
— Я просто врач, — ответил Андрей. — Это моя работа.
Но для семейства Виктора он стал чем-то большим. Они больше не смотрели на него косо, не шептались за спиной. Напротив, старались угодить, услужить, выразить благодарность.
В пятницу, как и обещала, приехала Дарья. Не одна — с ней был Мирослав. Брат и сестра ввалились во двор шумные, загорелые, полные энергии.
— Мама!
Дарья бросилась к Катерине, обняла крепко-крепко.
— Господи, как я соскучилась! Как ты тут? Справляешься?
— Справляюсь, солнышко. Всё хорошо.
Мирослав подошёл, обнял мать молча, крепко. Он всегда был менее эмоционален, чем сестра, но его объятия говорили больше любых слов.
— А где эти? — спросила Дарья, оглядываясь. — Я думала, тут война.
— Было. Потом случилось кое-что, и они притихли.
Катерина рассказала про Тамару Львовну, про Андрея, про то, как изменилась атмосфера. Дарья слушала с широко раскрытыми глазами.
— Подожди. Постоялец-кардиохирург спас жизнь тёщи папы? Это же как в кино.
— Жизнь иногда интереснее кино. И где он? Этот твой Андрей?
Дарья хитро прищурилась.
— Хочу познакомиться.
— Он уехал в больницу проведать Тамару Львовну. Скоро вернётся.
Мирослав молчал, но его взгляд был внимательным, оценивающим. Он всегда был защитником матери — тихим, но решительным.
— Мам, — сказал он наконец, — а отец? Ты с ним разговаривала?
— Да. Он пытался... вернуться.
— Что? — вспыхнула Дарья. — Какая наглость! После всего, что он сделал!
— Я отказала.
— Не волнуйтесь.
Дети переглянулись. В этом взгляде было облегчение и что-то ещё. Катерина поняла: они боялись. Боялись, что мать простит отца. Примет его обратно, снова станет той забитой женщиной, которой была пять лет назад.
— Я больше не та, — сказала она мягко. — Никогда ею не буду. Обещаю.
Виктор появился во дворе через час, когда Катерина показывала детям обновленный дом. Он остановился как вкопанный, увидев Мирослава и Дарью.
— Привет, — выдавил он.
Дарья отвернулась, не сказав ни слова. Мирослав шагнул вперед, заслоняя мать и сестру.
— Здравствуй, отец!
— Мира! Сынок! Как ты вырос?
— Пять лет прошло. Люди меняются.
Виктор попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой.
— Я знаю, что виноват. Знаю, что вёл себя как последняя сволочь. Но я хотел бы… Может, мы могли бы поговорить. Как отец и сын.
— О чём? О том, как ты пропустил все мои дни рождения? Как не пришёл, когда я лежал в больнице? Как не заплатил ни копейки на мое образование?
— Мира…
— Нет, - Мирослав покачал головой. — Нет, отец. Слишком поздно. Ты сделал свой выбор — пять лет назад, нет, даже ещё раньше. Теперь живи с ним.
Он развернулся и ушёл в дом. Дарья последовала за ним, даже не взглянув на отца.
Катерина осталась на секунду.
— Они имеют право злиться, — сказала она тихо. — Ты их бросил. Теперь не жди, что они бросятся тебе на шею.
— Но они мои дети.
— Биологически — да. Но ты не был им отцом. Отец — это не тот, кто зачал. Отец — это тот, кто воспитал, кто был рядом, кто поддерживал. Этого ты не делал.
Она ушла, оставив его стоять во дворе — одинокого, раздавленного, постаревшего.
Вечером Андрей вернулся из больницы с хорошими новостями: Тамару Львовну завтра выписывают. Ей прописали строгую диету, режим, лекарства. И полный покой — никаких стрессов, никаких путешествий в ближайший месяц.
— То есть они уедут? — спросила Дарья с надеждой.
— Похоже на то, — кивнула Катерина. — Им придётся.
Дарья и Мирослав познакомились с Андреем за ужином. Катерина волновалась — мнение детей было для неё важнее всего на свете. Но волнения оказались напрасными. Андрей был собой: спокойным, умным, внимательным. Он расспрашивал детей об учёбе, о планах на будущее, слушал с искренним интересом. Мирослав, обычно замкнутый и недоверчивый, постепенно оттаял, начал рассказывать о своих научных проектах. Дарья, экспрессивная и эмоциональная, размахивала руками, описывая свои приключения на студенческой практике.
— Ваша мама — удивительная женщина, — сказал Андрей в какой-то момент. — Вам очень повезло с ней.
— Мы знаем, — ответила Дарья и посмотрела на мать с такой любовью, что у Катерины защипало в глазах.
После ужина дети ушли на море — хотели искупаться при луне, как в детстве. Катерина и Андрей остались на веранде.
— Замечательные у вас дети, — сказал он.
— Спасибо. Они — моя гордость. Единственное хорошее, что осталось от того брака.
— Вы их вырастила одна.
— Это ваша заслуга, не его.
Катерина кивнула. Помолчали, глядя на лунную дорожку на воде.
— Андрей, — начала она.
— Да?
— Вы… вы надолго ещё планируете остаться?
Он повернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось моложе, мягче.
— А вы хотите, чтобы я остался?
— Да, — призналась она. — Хочу.
Он взял её руку, поднёс к губам, поцеловал.
— Тогда останусь. Сколько понадобится.
Этой ночью Катерина спала плохо, но не от тревоги. От счастья. Непривычного, почти забытого чувства, которое заполняло грудь теплым светом.
Утром выписали Тамару Львовну. Её привезли в гостевой дом — бледную, похудевшую, непривычно тихую. Врачи передали строгие инструкции: никаких нагрузок, никаких путешествий, полный покой — минимум на две недели.
— Мы не можем оставаться в этих условиях, — заявила Марина. — Мама больна, ей нужен нормальный уход.
— Согласна, — спокойно кивнула Катерина. — Вам лучше уехать. В городе есть хорошие пансионаты для реабилитации.
Виктор открыл было рот — и закрыл. Возразить было нечего.
— Мы уедем завтра, — сказал он наконец. — С утра.
— Хорошо. Подготовлю счёт.
Прощание было коротким и неловким. Марина неожиданно подошла к Катерине перед отъездом.
— Я… Спасибо… За всё…
— Меня не за что благодарить…
— Есть… Вы могли выгнать нас сразу… Не пустить… А вы…
Она замялась.
— И ваш друг спас маму…
— Это сделал бы любой врач…
Марина покачала головой.
— Нет… Не любой… Вы хорошие люди. Оба.
Она села в машину. Виктор задержался, посмотрел на бывшую жену долгим взглядом.
— Катя…
— До свидания, Виктор.
Машины выехали со двора. Пыль осела. Наступила тишина — настоящая, звенящая. Катерина стояла у ворот и смотрела вслед уезжающим машинам. Рядом встал Андрей, положил руку ей на плечо.
— Ты как?
— Свободна, — ответила она. — Наконец-то свободна.
После отъезда незваных гостей дом словно вздохнул с облегчением. Катерина прошлась по комнатам, открывая окна, впуская свежий морской воздух. Вместе с детьми и Андреем они вернули всё на свои места: красивую мебель, чистое белье, картины и зеркала. К вечеру гостевой дом снова сиял, готовый принимать настоящих постояльцев.
продолжение