первая часть
Андрей Сергеевич оказался совсем не таким, как другие мужчины, которых Катерина встречала в своей жизни.
Он не требовал внимания, не командовал, не ожидал, что его будут обслуживать. Наоборот, сам предложил помощь, увидев, как она таскает тяжёлые ведра с водой для полива сада.
- Позвольте, — мягко сказал он, перехватывая вёдра — куда нести?
- Да что вы, не надо, вы же гость.
- Гость не значит бездельник.
Он улыбнулся, и Катерина вдруг почувствовала, как краска заливает щёки. Давно, очень давно она не смущалась от мужской улыбки. Выяснилось, что Андрей — врач. Кардиохирург, проработавший 30 лет в крупной клинике. Недавно вышел на пенсию не по возрасту, а по собственному желанию.
- Устал, признался он вечером, когда они сидели на веранде.
Катерина заварила травяной чай, достала домашнее печенье.
- Устал терять пациентов. Устал от бессонных ночей. Захотелось пожить для себя.
- И что теперь планируете?
- Пока не знаю. Путешествую. Ищу место, где захочется остаться. Он смотрел на море и закатное солнце золотило его седые виски.
Катерина поймала себя на том, что любуется его профилем — строгим, благородным, с тонкими морщинками вокруг глаз.
- А вы? — спросил он. - Как решились бросить всё, переехать сюда, открыть гостиницу?
И Катерина рассказала. Сама не поняла, как получилось слова, полились сами собой. Про неудачный брак, про развод, про годы тяжелого труда, про детей, которые выросли замечательными людьми, вопреки отсутствию отца, про мечту о доме у моря, которая наконец-то сбылась.
Андрей слушал внимательно, не перебивая. Только иногда кивал, словно понимал каждое слово.
- Вы сильная женщина, Катерина, - сказал он, когда она замолчала.
- Очень сильная. Не каждый смог бы так.
- Просто у меня не было выбора.
- Выбор есть всегда. Вы выбрали достоинство. Это достойно уважения.
Их разговор прервал Виктор. Он вышел на веранду с бутылкой пива в руке, плюхнулся на соседний стул.
- О чём болтаем? — спросил развязно, хотя в глазах мелькнуло что-то похожее на ревность.
- Ни о чём, что касалось бы тебя, — спокойно ответила Катерина.
- Грубишь, Катька? При посторонних грубишь.
- Я не грублю. Просто констатирую факт.
Андрей поднялся, учтиво кивнул.
- Пожалуй, пойду прогуляюсь перед сном. Спасибо за чай, Катерина. Было очень приятно побеседовать.
Когда он ушёл, Виктор придвинулся ближе.
- Это кто такой? Хахаль твой?
- Постоялец.
- Ну да, конечно. Я же вижу, как ты на него смотришь.
- Как я смотрю моё дело.
- Значит, пока я там на раскладушке мучаюсь, ты тут романы крутишь?
Катерина повернулась к нему. Медленно, спокойно.
- Виктор, ты ушёл от меня много лет назад. К женщине, которая, по твоим словам, моложе и красивее. Ты бросил своих детей. Ты не звонил, не писал, не помогал. А теперь явился сюда со всей этой оравой и ещё смеешь указывать мне, как жить.
- Я просто.
- Ты просто никто. Иди к своей жене. Она тебя, кажется, зовёт. Действительно, со двора донесся визгливый голос Марины
- Витя, где ты? Мама опять плохо себя чувствует.
Виктор ушёл, напоследок бросив на Катерину тяжелый взгляд. А она осталась сидеть на веранде, глядя туда, куда ушёл Андрей, в сторону моря, где небо сливалось с водой в бесконечной синеве.
На следующий день Андрей предложил Катерине прогуляться по побережью. Она сначала отказалась - Дела, хозяйство, гости.
Но он настоял.
- Гости сами о себе позаботятся. А вы когда последний раз гуляли просто так, без цели?
Андрей рассказывал о своих путешествиях, о горных монастырях, о древних храмах, о маленьких рыбацких деревушках, где время словно остановилось.
Катерина слушала и чувствовала, как что-то оттаивает в её душе. Что-то, что она сама заморозила много лет назад, чтобы выжить.
- Вы счастливы здесь? — спросил он вдруг.
- Да, — ответила она без колебаний.
- Впервые за долгие годы.
- Это видно. Вы светитесь, когда говорите об этом доме, об этом месте.
Он остановился, повернулся к ней. Солнце било в глаза, но Катерина не отвела взгляда.
- Вы очень красивая женщина, Катерина. И дело не во внешности. В вас есть свет. Внутренний свет.
Она не знала, что ответить. Щёки горели, сердце стучало быстро-быстро.
- Я! Спасибо, — пробормотала она нелепо.
Он рассмеялся легко, по-доброму.
- Простите, если смутил. Просто хотел, чтобы вы знали.
Когда они вернулись к дому, во дворе царил очередной скандал. Тамара Львовна кричала на Виктора, что он привёз их в эту дыру. Марина рыдала, размазывая тушь по щекам. Алла ругалась с мужем. Дети носились с воплями, опрокинув ведро с грязной водой прямо на крыльцо.
Андрей посмотрел на это безобразие потом на Катерину.
- Может, поужинаем где-нибудь в поселке? — предложил он.
- Знаю, там неплохой ресторанчик на набережной.
- С удовольствием - согласилась она мгновенно.
Они ушли, провожаемые изумленными взглядами всего семейства. Виктор смотрел им вслед, сжимая кулаки. В его глазах горела ярость и что-то ещё. Что-то похожее на понимание того, что он потерял гораздо больше, чем думал.
Ресторанчик оказался маленьким, уютным, с террасой над морем. Они заказали рыбу, вино, десерт. Говорили обо всём и ни о чём о книгах, о музыке, о мечтах. Катерина призналась, что когда-то хотела стать концертирующей пианисткой, но жизнь сложилась иначе.
- Никогда не поздно, — сказал Андрей.
- У вас есть инструмент?
— Есть. Старое фортепиано осталось от прежних хозяев. Я его настроила, иногда играю по вечерам.
— Сыграете мне?
— Если захотите.
— Очень хочу.
Они вернулись поздно, когда дом уже погрузился в тишину. Гости разбрелись по комнатам, измученные дневными ссорами. Катерина провела Андрея в гостиную, где стояла фортепиано и села за инструмент.
Пальцы легли на клавиши сами собой. Зазвучала музыка грустная, нежная, полная невысказанной тоски. Катерина играла и чувствовала, как музыка вымывает из души всю горечь, все обиды, всю боль прошлых лет. Андрей слушал, не шевелясь. Когда последняя нота растаяла в тишине, он долго молчал.
- Спасибо, — произнес он наконец.
- Это было… Волшебно…
Их глаза встретились. Мгновение растянулось в вечность. Катерина видела в его взгляде то, чего не видела уже много лет — искреннее восхищение, тепло, интерес к ней как к женщине. Ни один из них не заметил Виктора, стоящего в тени на лестнице. Он смотрел на бывшую жену и не узнавал её. Перед ним была не затравленная домохозяйка, которую он бросил много лет назад.
Перед ним была женщина свободная, красивая, счастливая. И эта женщина была счастлива не с ним. Следующие дни потекли словно два параллельных потока, один мутный и бурлящий, другой чистый и спокойный. Мутный поток — это гости. Семейство Виктора продолжало скандалить, ругаться, выяснять отношения.
Марина почти перестала разговаривать с мужем, демонстративно отворачиваясь от него за общим столом. Тамара Львовна ежедневно жаловалась на здоровье, требуя особого отношения и послаблений которых, разумеется, не получала. Алла с Геннадием переругались окончательно, он целыми днями пил пиво и смотрел футбол на телефоне, она кричала, что везла детей на отдых, а не в ад. Дети, предоставленные сами себе, совершенно одичали.
Мальчик, которого звали Кирилл, обнаружил сарай с инструментами и чуть не отпилил себе палец ржавой пилой. Близняшки Вика и Ника нашли курятник соседей и выпустили всех кур, за что Катерине пришлось извиняться и платить компенсацию, которую она потом, разумеется, включила в счёт гостей. А чистый поток — это Андрей. Он словно существовал в другом измерении, не замечая царящего вокруг беспорядка.
Каждое утро вставал рано, делал зарядку на берегу, потом завтракал на веранде, Катерина готовила ему отдельно, настоящие завтраки, с любовью и старанием. Днём уходил гулять или читал в тени виноградника. Вечерами они разговаривали долго, обо всём на свете. Катерина ловила себя на том, что ждёт этих вечеров как праздника. Весь день, занимаясь хозяйством и отбиваясь от претензий незваных гостей, она думала о том, что скоро сядет рядом с Андреем на веранде, услышит его спокойный голос, увидит его улыбку.
- Вы ведёте себя как подростки, - сказала ей Дарья по телефону, услышав про Андрея.
- И это прекрасно, мама. Ты заслужила немного счастья.
- Глупости, Даша. Мы просто разговариваем.
- Угу. Разговаривайте. Каждый вечер. По несколько часов. Мама, я в пятницу приеду и лично посмотрю на этого загадочного постояльца.
На пятый день случилось неизбежное Виктор не выдержал. Он подкараулил Катерину в саду, когда она собирала персики для варенья. Подошёл сзади, схватил за руку.
- Нам надо поговорить.
- Отпусти.
- Нет, ты послушаешь. Хватит издеваться. Хватит этого цирка. Ты же видишь Маринка на грани нервного срыва, её мать болеет, дети измучены. Мы же люди, в конце концов.
Катерина выдернула руку.
- Люди? Ты вспомнил, что вы люди. А когда ты бросил своих детей, ты о людях думал. Когда ты не приехал на выпускной Даши, хотя она плакала и ждала тебя, ты думал о людях. Когда Мирослав лежал в больнице после операции, а ты даже не позвонил, ты помнил, что ты человек.
- Это было давно. Много лет назад.
- Но для нас не так уж и долго. Для тебя давно. Для меня вчера. Я помню каждую слезу своих детей. Каждый раз, когда они спрашивали мама, а папа приедет на Новый год? На день рождения? На каникулы? И каждый раз я врала, что ты занят, что у тебя работа, потому что правда была слишком жестокой.
Виктор побледнел. Таким Катерина его ещё не видела растерянным, беспомощным.
- Я, я виноват. Знаю. Но нельзя же вечно наказывать. Я не наказываю. Я просто больше ничего тебе не должна. Ни заботы, ни жалости, ни бесплатных комнат. Ты хотел отдохнуть за мой счет, не вышло. Теперь плати или уезжай.
- У меня заканчиваются деньги.
- Это не моя проблема.
- Катя.
Он шагнул ближе, и в его голосе появились просительные нотки.
- Катя, послушай. Я был дураком. Ушёл, бросил всё. Думал, что Маринка это счастье. А она, ты же видишь, какая она, вечно недовольная, вечно орёт. Её мамаша меня ненавидит, сестра с мужем на моей шее сидят. Я ошибся. Понимаешь?
- Ошибся.
Катерина смотрела на него и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни торжества, ни злорадства. Только усталость.
- И что ты хочешь от меня услышать? Что я тебя прощаю? Что готова принять обратно?
- Ну. Мы могли бы попробовать.
- Нет.
- Но почему?
- Потому что я больше не люблю тебя. Потому что ты стал мне чужим человеком. И потому что у меня наконец-то своя жизнь, которую я строила сама, без тебя. И ты в неё не входишь.
Она подняла корзину с персиками и ушла, оставив его стоять среди деревьев.
продолжение