Глава 5
Пять часов. Маленькие часы над барной стойкой в «Мельхиоре» отсчитывали последние минуты. Варвара сидела за тем же столиком у окна, положив бархатную книгу на край стола. Перед ней стоял недопитый капучино, на пенке которого давно проступили грустные разводы. Каждый нерв в её теле был натянут как струна. Ладони были влажными.
Марина металась между столиками, накрывая их к вечернему наплыву посетителей, и постоянно бросала на подругу тревожные взгляды.
— Может передумаешь, ещё не поздно, — прошипела она, пронося мимо поднос с бокалами. — Я могу сказать, что тебе стало плохо, и выпроводить его.
— Нет, — твёрдо, но тихо ответила Варвара. — Я должна это сделать.
Дверь открылась ровно в пять-ноль-ноль, с пугающей пунктуальностью. Он вошёл. Сергей. В той же серой ветровке, с тем же усталым, невыразительным лицом. Его взгляд скользнул по залу и без колебаний остановился на Варваре. Он шёл прямо к её столику, будто знал, что она будет здесь ждать.
Марина замерла с подносом у стойки, готовая в любой момент броситься на помощь.
— Можно? — его голос был низким, без эмоций, точно таким, каким она его представляла.
Варвара кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он сел напротив, откинулся на спинку стула. Его глаза теперь были близко, и Варвара увидела в них не пустоту, а усталую, тяжёлую настороженность. Как у человека, который долго нёс груз и научился не показывать, как он давит.
— Вы нашли книгу, — сказал он не как вопрос, а как констатацию. Его взгляд упал на бархатный переплёт.
— Да. И ключ, — Варвара вынула ключ из кармана и положила его рядом с книгой. Звук металла о дерево прозвучал невероятно громко.
На лице Сергея что-то дрогнуло. Лишь уголок рта, почти незаметно. Он потянулся к ключу, но не взял, а только провёл подушечкой пальца по узору-цветку.
— От нашей старой квартиры. Я думал, он потерян.
— Вы — Сергей Степанов. Муж Веры, — тихо произнесла Варвара.
Он медленно поднял на неё глаза. Теперь в них появилась искра — не злобы, а болезненного интереса.
— Вы многое узнали за день. Да. Я её муж. Бывший. Официально — до сих пор. Её не выписывали, пока она… — он сделал паузу, — пока она находилась в том месте.
— Зачем вам книга? — спросила Варвара, чувствуя, как смелость приливает к ней от самого звука его голоса. — Зачем вы её ищете?
Сергей наконец взял книгу в руки. Он делал это с такой осторожностью, будто держал живую, но раненую птицу. Открыл, полистал, увидел свои карандашные строчки. Его лицо стало каменным.
— Это не просто книга. Это… объяснение. Или попытка его избежать. Я не должен был оставлять её. Но я не мог и выбросить.
— «Перестану тебе сниться», — вдруг вслух процитировала Варвара. — Почему вы ей это написали?
Он резко захлопнул книгу. Звук был похож на выстрел.
— Это не ваше дело.
— А если я скажу, что мне говорили почти те же слова? — выпалила Варвара, и тут же пожалела. Она слишком много раскрывала себя.
Сергей пристально посмотрел на неё, изучающе. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание.
— Значит, вы тоже из клуба «вечных сновидцев»? — в его голосе впервые прозвучала горькая, едкая нотка. — Тех, кто не может проснуться. Вера не могла. И, судя по всему, вы — тоже.
— Что это значит? — прошептала Варвара.
— Значит, что некоторые люди придумывают себе любовь как сон. Такой яркий, такой реальный, что потом, когда просыпаешься в обычной жизни, всё кажется серым и фальшивым. И проще жить в этом сне, чем признать, что он закончился. Вера жила в нём. Даже когда я ушёл. Даже когда женился на другой. — Он говорил это ровно, без пафоса, как врач, констатирующий хронический диагноз.
— Вы ушли от неё. И вернулись в город, к другой. И стояли под её окнами, — продолжила Варвара, вспоминая запись.
Он кивнул, не отрицая.
— Да. Глупость. Чувство вины — страшный двигатель. Я хотел… не знаю, что я хотел. Увидеть свет в окне? Убедиться, что ей хоть сколько-то плохо без меня? Или что ей хорошо? Это было стыдно. И бесполезно. Она меня не видела. Или делала вид. А потом… потом случилось то, что случилось.
Он положил книгу обратно на стол и отодвинул её к Варваре, как шахматист, сдающийся в партии.
— Оставьте её себе. Или сожгите. Мне она больше не нужна. Теперь я знаю, что она нашлась. И что в неё заглянули чужие глаза. Может, это и к лучшему.
Он начал вставать. Варвара почувствовала, что всё ускользает. Он не дал ей главного ответа.
— Подождите! Фраза о снах… Откуда она? Это… это что, такая распространённая формула?
Сергей остановился, глядя на неё сверху вниз. В его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
— Нет. Не распространённая. Её сказал мне один человек. Очень давно. Когда я был молод и так же, как вы, искал в любви высоких смыслов и вечных снов. Он сказал, что настоящая свобода — это перестать быть сном для того, кого любишь. Я тогда не понял. Потом понял. И повторил Вере. Как эстафету глупости. — Он сделал паузу. — А ваш… тот, кто сказал вам это, откуда он?
Варвара почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— Из Москвы.
Сергей медленно, очень медленно кивнул.
— Интересно. Тот человек, который сказал это мне… он тоже уехал в Москву. Давно. Звали его Илья. Илья Суморокин.
Мир вокруг Варвары поплыл. Звуки кафе — звон посуды, смех, шипение кофемашины — слились в оглушительный гул. Она смотрела на Сергея, не веря своим ушам.
— Вы… вы знаете Илью?
— Когда-то. В юности. Мы были… похожи в своём бегстве от реальности. Потом разошлись. — Он снова посмотрел на неё с этим странным, пронзительным сочувствием. — Значит, это он. Маленький мир. Или длинная тень. Книга попала к вам не случайно, Варвара. Будьте осторожнее. Некоторые тени, если в них всматриваться, начинают всматриваться в ответ.
Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь.
Варвара сидела, окаменев, прижимая ладонь к бархатной обложке, которая теперь казалась горячей. Цепочка сплелась в тугой, болезненный узел. Илья. Сергей. Вера. Она. Все связанные одной ядовитой, гипнотической фразой. Кто её автор? Откуда она пошла? И что это за «эстафета глупости», которая калечит жизни?
Телефон в её сумке завибрировал, заставляя вздрогнуть. Незнакомый номер. С московским кодом.
Дрожащей рукой она поднесла его к уху.
— Алло?
В трубке несколько секунд было тихо, только далёкое городское эхо. Потом голос. Низкий, изменившийся за годы, но неуловимо, до боли знакомый.
— Варя? Это Илья. Я слышал, ты нашла кое-что… что, возможно, касается и меня. Нам нужно поговорить. Я завтра буду в Златозёрске.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))