Дежурный говорил спокойно, но Олег слышал в его голосе ускорение. Как когда ты видишь в зеркале машину, которая едет слишком близко, и понимаешь, что произойдёт столкновение.
— Они вот-вот будут, — повторил дежурный. — Наряд едет к дому подруги. Две минуты до ворот.
Олег не ответил. Он слушал, как в фоне диспетчер передаёт координаты, как в машинах полицейских загорались маячки, как мир, который казался мёртвым и замёрзшим, вдруг начал двигаться.
Но машина Олега ехала ровно. Шестьдесят пять километров в час. Правый ряд, развилка позади.
— Олег? Вы меня слышите?
— Да. Я здесь.
— Расскажите мне о своей дочери. Как её зовут?
— Алина. Четырнадцать лет.
— И как она выглядит?
Олег бросил быстрый взгляд на приборную панель. Там, в уголочке, под кнопкой обогрева стекла, лежала маленькая фотография, размером с почтовую марку. Алина в день рождения, полтора года назад. Она смеётся, волосы растрепаны, в фоне — скатерть с клубничным узором.
— Светлые волосы, до плеч. Голубые глаза. На ней... — Олег попробовал представить, в чём она сегодня утром одевалась. Чёрные штаны, белая кофта с логотипом группы. Какой-то группы, которую он не знает.
— Белая кофта и чёрные штаны?
— Да.
— Хорошо. Спасибо. Это поможет.
Олег знал, что дежурный врёт. Это не поможет. Если её нет в квартире — её нет, и неважно, как она выглядит. Но дежурный врал для того, чтобы Олег говорил, дышал, оставался в сознании, пока едет.
Две минуты до хранилища.
Олег видел впереди светофор на Энергетиков. Ещё несколько кварталов, потом — поворот, потом забор с колючей проволокой, потом гараж с красными воротами.
Безопасность.
Но безопасность была бесполезна, если дочери нет в доме на Малой Грузинской.
Телефон в машине пищал. СМС.
«Жена: ОЛЕГ ГДЕ АЛИНА? ПОЛИЦИЯ У КАТИ??? АЛИНА??»
Все заглавные буквы.
Все вопросы.
«Она вышла», — подумал Олег. Жена проснулась, включила телефон, прочитала его панические СМС, которые он отправил в начале, когда ещё не был способен думать логически. И теперь она знала, что происходит что-то неправильное.
— Олег, наряд вот-вот войдёт в дом, — сказал дежурный.
— Может быть, кто-то видел вашу дочь? Может быть, они скажут, что она спит или...
Олег выключил громкую связь.
Он выключил её посередине фразы дежурного, прямо в момент, когда тот пытался дать ему надежду. Олег положил телефон на сиденье, рядом с маленькой фотографией, на которую так и не посмотрел.
Он ехал.
Светофор был зелёный. Олег проехал, не замедляясь. Слева — закрытый павильон с граффити на стене. Справа — частный сектор, низкие дома с облупленной краской. Впереди — тёмная улица с редкими фонарями.
Месяц светил откуда-то из-за облаков, и Олег видел, как его машина отбрасывает тень на асфальт.
Он был один.
Полностью один, несмотря на полицию по рации, несмотря на дежурного, который всё ещё ждал его в трубке, несмотря на напарников, начальников и охранников на базе.
Он был один со своим выбором.
Олег подумал о Серёге. Серёга тоже слышал голос угрозы, голос опасности, голос, который кричал: «Прыгай, беги, спасайся».
И Серёга прыгнул.
И Серёга умер.
«Я не буду как Серёга. Я буду как мне учили. Я буду верить числам, логике, протоколу».
Но числа были неправильные.
Логика не работала, когда речь шла о дочери.
Протокол был написан для ситуаций, где не было так...
Олег ударил кулаком по рулю.
И тут телефон зажужжал снова.
Незнакомый номер.
Олег не ответил.
Зажужжал снова.
Олег не ответил.
В третий раз.
Олег взял трубку и положил её обратно, не поднимая к уху. На экране светился незнакомый номер, и Олег слышал, как в трубке кто-то дышит, ждёт, надеется, что он всё-таки возьмёт.
Но Олег не возьмёт больше.
Он знал всё, что нужно было знать.
Он знал, что его дочь либо в кровати у подруги, спит, её телефон разрядился, и полиция через несколько минут найдёт её живой, счастливой и испуганной тем, что в её комнату ломились менты в бронежилетах.
Или её нет.
И в этом случае ничего, что он сделает, ничего, что откроет или не откроет, не изменит этого факта.
Это был вывод, к которому Олег дошёл где-то между третьим и четвёртым звонком.
Это было единственное, что имело смысл.
Хранилище находилось в отдельном здании, отгороженном от дороги забором в два метра высотой. Красные ворота, видеокамеры на каждом углу, охранник в будке.
Олег припарковался перед проходной.
Только тогда он заметил, что дышит очень часто. Очень, очень часто. Как после долгого бега.
Охранник кивнул. Он не видел ничего необычного. Для него это был обычный вечер, обычный рейс, обычный груз.
Олег посмотрел на машину.
Машина была чистая. Внешне — как всегда. Но за спиной, в отсеке, она несла вес, который только что был тяжелее, чем деньги.
Олег достал телефон, включил громкую связь.
— Дежурный. Это Ржевский. Я на месте. Хранилище.
— Понял, Олег. Один момент.
Пауза.
Потом голос другого человека. Более официальный. Полицейский.
— Ржевский? Это капитан Новиков, МВД. Наряд вошёл в дом на Малой Грузинской, квартира сорок два. Девочка спит в кровати. Здорова. Телефон разрядился три часа назад. Никаких признаков взлома, угрозы. Она даже не проснулась, когда мы вошли.
Олег закрыл глаза.
Не закрыл — зажмурился.
Челюсти сжались.
Он услышал, как дежурный в фоне передаёт информацию диспетчеру, как в машине полицейского кто-то издаёт облегчённый выдох.
— Олег? Вы меня слышите?
— Да, — сказал Олег. Голос его был совершенно пустой.
— Она в безопасности. Вы сделали правильный выбор. Вы остались в машине. Вы привезли её в хранилище. Если бы вы остановились...
— Если бы я остановился, они забрали бы деньги и исчезли, — закончил Олег. — А она бы всё равно спала.
— Именно.
Олег положил трубку на сиденье, вышел из машины и сел на бордюр.
Его ноги больше не держали.
Охранник в будке посмотрел на него, но не подошёл. Может быть, он видел что-то подобное раньше.
Олег сидел на бордюре и дышал.
Дышал медленно, глубоко, как его учили на тренинге. Через нос, на четыре счёта. Задержать. Через рот, на четыре счёта.
Один. Два. Три. Четыре.
И снова.
Олег подписал документы дрожащей рукой.
Потом вышел из хранилища и позвонил жене.
Она ответила со второго гудка.
— Алина дома? — спросил Олег.
— На пути, — ответила жена. Её голос был разбитый, перепуганный. — Её привезла полиция. Олег, что произошло? Что с ней?
— Ничего. С ней всё хорошо. Мошенники. Я сейчас объясню.
Олег рассказал ей всё.
Рассказал про звонок, про голос дочери, про выбор, который он сделал. Жена слушала молча, и в молчании этом было всё: страх, облегчение, благодарность, гнев.
— Ты мог бы остановиться, — сказала она в конце.
— Мог бы.
— Но не остановился.
— Нет.
— И она спала. Всё это время она спала.
— Да.
Жена повесила трубку.
Олег стоял перед красными воротами хранилища, в руках телефон, в груди — пустота.
Он был прав.
Машина была в хранилище, деньги были целы, дочь была дома.
Он был абсолютно, совершенно, безошибочно прав.
И почему-то это было ужасно.
Так почему же в финале он сидит на бордюре с пустотой в груди? Почему правильное решение ощущается так... неправильно?
Спасибо что читаете мои рассказы.
Продолжение этой серии из 10 глав, каждый день в 11-00.
Подпишитесь, чтобы не потерять.