До самой смерти в 1898 году Отто фон Бисмарк хранил в личном сейфе две вещи: засохший цветок и оливковую ветвь. Железный канцлер, объединивший Германию «железом и кровью», плакал над ними, как юноша.
Кто подарил ему эти реликвии? И почему человек, строивший империи, не мог расстаться с увядшими растениями?
В 1844 году двадцатидевятилетний Отто гостил у друзей в Померании. Карьера только начиналась — никакой политики, никаких амбиций. Просто молодой прусский дворянин с буйным темпераментом и репутацией «бородатого еретика».
Там он встретил Иоганну фон Путткамер.
Она была его полной противоположностью. Тихая, набожная, почти застенчивая — девушка «редкой души и редкого благородства убеждений», как он потом писал брату. Отто влюбился мгновенно, хотя сам не понимал почему.
Под её влиянием он начал читать Библию. Ходил в церковь. Молился — представляете? Бисмарк молился!
Они обвенчались только в 1847-м. Три года он разрывался между чувствами и карьерой. Депутатство в ландтаге, заседания в Берлине, политические интриги — дела государственной важности постоянно отрывали его от любимой. Но он вернулся. Женился. Родилось трое детей — Мария, Герберт, Вильгельм.
«Эти трое — самое прекрасное, что у меня когда-либо было», — писал он жене.
В быту Бисмарк оказался педантичным хозяином. Даже медовый месяц подсчитал до последнего талера — 750! В письме жене расписал, что новая мебель съест треть его парламентского жалованья. Но при этом баловал её подарками, возил на курорты лечить слабое здоровье.
Скупость? Нет. Прижимистость прусского дворянина, который знает цену деньгам.
А потом началась большая политика.
В 1862 году Бисмарка назначили прусским послом в Париж. Столица Европы, салоны, балы, церемониал — всё это душило амбициозного политика. Он задыхался от скуки среди жеманных француженок и их веселых кавалеров.
Летом он выхлопотал отпуск. Уехал на юг, в Биарриц — перевести дух на океанском берегу.
Там его жизнь разделилась надвое.
В Биаррице он познакомился с четой Орловых. Князь Николай служил русским посланником при бельгийском дворе. А его жена Екатерина была... Как описать её?
«Самая очаровательная из всех женщин», — напишет Бисмарк позже.
После парижских кокеток она показалась ему воплощением искренности. Добрая, общительная, остроумная — полная противоположность чопорным европейкам. Бисмарк, который в романтических делах обычно «проходил мимо, восхищаясь, но не задерживаясь», на этот раз задержался.
Всерьез и надолго.
Они гуляли по побережью часами. Обменивались сентиментальными подарками — он подарил ей книгу, она ему цветок и оливковую ветвь. Разговаривали обо всём: о политике, о жизни, о мечтах.
Бисмарк боялся признаться себе в чувствах. В письме жене (да, жене!) он писал, что «лишь немного влюблён» в княгиню Екатерину. Называл её «оригинальной, забавной, умной и любезной».
А муж княгини? Николай Орлов оказался на удивление демократичен. Видя, что Бисмарк не переступает запретную черту, он смотрел на роман сквозь пальцы. Более того — подружился с прусским дипломатом. Даже политические разногласия между Пруссией и Россией не испортили их отношения.
Оказывается, настоящая мужская дружба сильнее геополитики.
После расставания Бисмарк и Екатерина писали друг другу трогательные письма. Он бережно хранил её подарки — тот самый засохший цветок и оливковую ветвь. Прятал их от посторонних глаз, как мальчишка первую любовную записку.
Железный канцлер? Какое там железо.
Постепенно переписка сошла на нет. Екатерина родила детей, посвятила себя семье. Бисмарк начал объединять Германию — времени на сентиментальность не осталось. В 1866 году он пережил покушение. Пуля прошла в сантиметрах от сердца.
Иоганна после этого потеряла покой. Слабая здоровьем женщина панически боялась за мужа. Бисмарк всерьез подумывал об отставке — впервые за всю карьеру.
Но не ушёл. Амбиции взяли верх.
В 1871-м он стал рейхсканцлером Германской империи. Вёл жёсткую политику «железа и крови». Объединял княжества силой, подавлял сопротивление. Враги множились с каждым годом.
А дома его ждала Иоганна — измученная страхом, постаревшая, больная.
Когда Екатерина Орлова умерла молодой, Бисмарк оплакал её с горем, не меньшим, чем испытал её муж. Он никому не говорил об этом — но те, кто видел его в те дни, запомнили потухший взгляд.
А в 1894-м не стало Иоганны.
«Всё, что у меня оставалось, была Иоганна, — писал он сестре. — А сегодня всё пусто и одиноко».
Ему было 79 лет. Политическая карьера закончилась четырьмя годами ранее — кайзер Вильгельм II отправил старого канцлера в отставку. Без власти, без жены, без друзей.
Остались только дети. И память.
Бисмарк прожил ещё четыре года. В 1898-м его не стало. До последнего дня он хранил засохший цветок и оливковую ветвь от Екатерины. Письма от Иоганны. Портреты обеих женщин.
Историки спорят: портит ли роман с русской княгиней репутацию образцового семьянина?
Но вопрос, кажется, не в этом. Бисмарк любил двух женщин — по-разному, но одинаково сильно. Одна дала ему семью, веру, опору. Другая — воздух, когда он задыхался от политики.
Викторианская эпоха требовала от мужчин железной воли и холодного расчёта. Но даже железо плавится, если огонь достаточно силён.
А у Бисмарка горело сердце.