«Ты стала старой, Лиля».
Всего четыре слова, брошенные моим мужем Маратом с такой же ленивой небрежностью, с какой он обычно комментирует утренние котировки или капризы погоды.
Слова не просто звучат в ушах — они впиваются в сердце, как четыре осколка льда, и замораживают кровь.
Старой…
Мне тридцать лет.
Тридцать!
Десять из которых я подарила ему.
Марат стоит ко мне спиной у огромного панорамного окна.
За его широкими плечами, затянутыми в идеальный костюм, расстилается величественная панорама — его горы, его гордость, его империя. Туристический комплекс «Вершина Ибрагимова».
А я, как теперь с ужасающей ясностью понимаю, была лишь функциональной деталью системы «умного дома».
Деталью со сроком годности.
Который только что истек.
— Что?.. Что ты сказал? — переспрашиваю, хотя каждое слово, каждая буква отпечатались в моем сознании раскаленным клеймом.
Марат медленно поворачивается.
На его лице, которое еще вчера я так любила целовать, нет ни тени сомнения, ни капли сожаления. Только холодная решимость человека, закрывающего убыточный проект.
Муж не смотрит мне в глаза. Он смотрит куда-то сквозь меня, словно я уже пустое место.
— Я сказал, что нам пора закончить, — повторяет, поправляя идеально сидящую на запястье манжету. — Я встретил другую женщину. Она моложе, энергичнее. С ней мне… проще.
Проще.
Еще одно слово, как нож вонзившееся под ребра.
Десять лет семейной жизни.
Десять лет, которые я, отказавшись от собственных амбиций и карьеры, посвятила Марату.
Он был категорически против прислуги.
«Не хочу, чтобы чужие люди шастали по моему дому, трогали мои вещи, дышали моим воздухом», — говорил он.
Но я понимала, что это всего лишь его патологическая жадность, которую он так умело маскировал под брезгливость и стремление к уединению.
А я, выросшая в простой семье рабочих, с ним согласилась.
Я одна следила за порядком в трехэтажном доме площадью в тысячу квадратных метров. Готовила любимые сложные блюда Марата, стирала и до хруста отглаживала его рубашки, натирала до ослепительного блеска эти бесконечные мраморные полы.
Я была идеальной женой, менеджером быта, его личным шеф-поваром и экономкой.
И все это, вся моя жизнь, перечеркнуты одним унизительным словом «проще».
— Имя, — выдыхаю я. — У этой «простоты» есть имя?
— Какая разница? — Марат лениво пожимает плечами, и этот жест полон такого безразличия, что мне хочется закричать. — Тебе это ни к чему. Собирай вещи, Лиля. Дом мой, куплен до брака. Так что будь умницей. Я даю два часа. Водитель отвезет тебя, куда скажешь.
— Два часа? — В моей груди на месте ледяной пустоты зарождается что-то другое. Горячее, острое. Ярость. Чистая ярость. — Ты вышвыриваешь меня на улицу после десяти лет и даешь мне всего два часа на сборы?
— Не нужно драматизировать. Ты же знаешь — я не люблю драм.
Сегодня муж отнял у меня все. Но единственное, чего ему никогда не забрать, — это мою гордость!
— Ты сделал величайшую ошибку в своей жизни, Марат, — говорю поразительно ровным голосом. Шок сменился ледяным самообладанием. Сама себе удивляюсь. — Проще не значит лучше.
Разворачиваюсь и иду к широкой мраморной лестнице.
Я не пла́чу. Слезы — роскошь, которой этот человек не заслуживает.
Каждый мой шаг по ступеням, которые я еще вчера натирала до блеска, стоя на коленях, отдается гулким одиноким эхом в мертвой тишине огромного дома.
В спальне я не беру ничего из того, что мне покупал Марат.
Открываю дальний шкаф, где в глубине висят мои «добрачные» вещи, которые я хранила сама не знаю зачем.
Простые джинсы, кашемировый свитер, удобные кожаные ботинки на плоской подошве. Быстро переодеваюсь, сбросив на кровать шелковый халат.
Должно быть, та, что проще, будет теперь его донашивать.
Кладу в сумку паспорт, диплом о высшем образовании, который муж презрительно называет бесполезной бумажкой, и телефон. Больше у меня ничего нет.
Когда спускаюсь, Марат все еще стоит посреди гостиной.
Теперь на его лице плохо скрываемое удивление.
Он ждал истерики, слез, скандала, мольбы. Но не ожидал моего тихого и полного достоинства ухода.
— И это все? — кивает он на скромную сумку.
— Это все, что здесь по-настоящему мое, — отвечаю и, не глядя на него, иду к массивной двери.
Холодный уличный воздух бьет по лицу, как пощечина.
Я уезжаю на такси.
За окном мелькают роскошные особняки за высокими заборами, витрины дорогих ресторанов, бутики.
Постепенно пейзаж меняется.
Город становится серее, будничнее. Уходит глянец, появляется жизнь.
Я еду в спальный район, застроенный типовыми девятиэтажками и хрущевками, где в однокомнатной квартире живет моя младшая сестра Майя.
Дверь открывается после второго звонка.
На пороге стоит Майя — растрепанная, сонная, в забавной пижаме с авокадо.
Увидев меня, ее лицо вытягивается от изумления.
— Лиля? Ты чего?.. Что-то случилось? С родителями все в порядке?
Она смотрит на мое лицо, на котором, видимо, застыла маска вселенской катастрофы, потом замечает мою сумку и, без лишних слов распахнув дверь, втягивает меня в квартиру.
Прохожу, опускаюсь на старенький диван, и только сейчас напряжение отпускает меня.
Тело бьет неконтролируемой дрожью.
Глядя на обеспокоенное лицо сестры, я рассказываю ей обо всем. Про утренний разговор, про «старую», про «молодую и энергичную» и про два часа на сборы.
Майя слушает молча, только брови ее сходятся на переносице, а пальцы сжимаются в кулаки.
— Вот же… негодяй! — наконец выдыхает она, когда я замолкаю. — Самовлюбленный, жадный, инфантильный негодяй! Я всегда знала, что он такой! Заставлял тебя одну пахать в доме, как проклятую. Экономил на прислуге, а сам еще и развлекался!
Майя садится рядом, крепко обнимает меня, и я утыкаюсь ей в плечо, вдыхая родной запах.
И меня прорывает. Слезы, которые я так стойко сдерживала, находят выход.
Это не слезы жалости к себе или тоски по прошлому. Нет. Это горячие слезы ярости и глубочайшей обиды.
— Я его уничтожу, Майя, — шепчу сквозь рыдания. — Я не оставлю на нем живого места. Я заберу у него все, что ему дорого. Я заставлю его ползать на коленях и умолять о прощении.
— И правильно сделаешь! — Майя гладит меня по волосам, как в детстве. — Я с тобой. Мы что-нибудь придумаем. Ты у меня самая умная, самая сильная, самая красивая. Ты не пропадешь. Оставайся у меня, сколько нужно. В тесноте, да не в обиде. Места мало, но сердца много.
***
Первая ночь в моей новой реальности становится настоящей пыткой. Я лежу на надувном матрасе и снова и снова прокручиваю в голове слова Марата, анализируя каждое из них.
Жадный. Да, он всегда был жадным. Просто его жадность была избирательной. Он мог потратить миллион на часы, чтобы произвести впечатление, но при этом торговался за каждую копейку с поставщиками.
Он запретил мне работать не потому, что хотел окружить меня заботой — он просто не хотел, чтобы я была независимой.
Он стремился контролировать меня.
Идеальная жена-трофей: красивая, умная, но абсолютно ручная, без своих денег, без своих амбиций, без своего мнения.
А когда трофей немного поцарапался и потерял блеск новизны, просто решил его заменить.
Под утро, когда за окном уже медленно рассветает, у меня созревает план. Холодный, ясный, дерзкий и абсолютно безумный.
Если хочешь ударить по Марату — нужно бить по самому дорогому.
А самое дорогое для него — это его бизнес. Его детище.
Его «Вершина».
Я не могу судиться с ним — у него штат лучших юристов. Я не могу конкурировать с ним финансово — у меня в кармане ни гроша.
Но я знаю его бизнес изнутри. Я десять лет слушала его разговоры, видела его отчеты. Я знаю его слабые места.
И я знаю имя человека, который ненавидит Марата так же сильно, как я сейчас. Если даже не сильнее.
Человека, который уже много лет для моего мужа как кость в горле. Его единственный реальный конкурент.
Вадим Чацкий.
***
Утро я начинаю не с кофе, а с тотального погружения в информацию.
Пока Майя спит, свернувшись калачиком на диване, я сижу в кухне с ее стареньким ноутбуком и вбиваю в поисковую строку два слова, которые отныне станут моим паролем к новой жизни: «Вадим Чацкий».
Интернет взрывается сотнями ссылок. Сухие статьи в деловых изданиях, редкие, почти скандальные интервью, бесчисленные фотографии с бизнес-форумов и светских мероприятий.
С каждой прочитанной строчкой и просмотренным снимком портрет этого человека становится все ясным, объемным и все более пугающим.
Владелец конкурирующего горного комплекса «Пик Чацкого».
Сорок лет. Убежденный холостяк. Состояние, по разным оценкам, сопоставимо с состоянием Марата.
Репутация: человек-скала, железный канцлер, циник до мозга костей, гений жестких переговоров и мастер безжалостного менеджмента.
На фотографиях — дьявольски красивый мужчина с кривой усмешкой, которая кажется одновременно ироничной и опасной. В Чацком есть что-то дикое, первобытное, неукротимое.
Я с головой ухожу в чтение статей об их многолетней бизнес-войне с Маратом.
Она была похожа на захватывающую шахматную партию, в которой Чацкий раз за разом ставил моему мужу шах и мат.
Он переманивал у Марата лучших инструкторов и шеф-поваров, предлагая им зарплаты, от которых те не могли отказаться.
Он строил более современные подъемники и прокладывал более интересные трассы, опережая Марата на полгода.
Он вводил инновационные услуги, вроде хели-ски или ночного катания на квадроциклах.
Каждое действие Чацкого было точным, выверенным и болезненным для Марата.
И каждый раз Марат приходил в неописуемое бешенство.
Я слишком хорошо помню, как он орал в телефонную трубку, как швырял дорогие предметы в кабинете после очередной дерзкой выходки конкурента.
Для Марата Чацкий не просто соперник. Он его личный враг.
Именно это мне и нужно. Враг моего врага — мой потенциальный союзник.
Мой план прост и безумен одновременно: я пойду к Чацкому и предложу ему свои услуги. Нет, не услуги дешевого шпиона.
Я предложу ему свой мозг, свои знания и… себя. В качестве высококлассного мотивированного специалиста.
Открываю на ноутбуке скан своего красного диплома.
«Организация коммерческой деятельности и управление персоналом».
Я всегда была отличницей, уверенной, что после университета сделаю блестящую карьеру.
Но я встретила Марата…
У меня нет опыта работы. Ни одной строчки в трудовой книжке. И это моя главная проблема.
Но у меня есть то, чего нет ни у одного другого кандидата. Я — жена Ибрагимова. Я знаю его бизнес-империю изнутри. Я могу стать для Вадима Чацкого самым ценным активом.
— Что ты там колдуешь с самого утра? — сонный голос Майи вырывает меня из раздумий.
— Готовлюсь к важному собеседованию в моей жизни.
— Где?
— У Вадима Чацкого.
Майя роняет плед на пол. Ее лицо выражает смесь ужаса и восхищения.
— Ты с ума сошла? Лиля, это же… это же дьявол во плоти! А Марат… Он же тебя убьет, если узнает!
— Пусть попробует, — усмехаюсь я. — Мне больше нечего терять. Я пойду к Чацкому и устроюсь к нему на работу, чего бы мне это ни стоило.
— Ты невероятная… И абсолютно сумасшедшая. Но я с тобой! Что будем делать?
— Для начала, — я с решительным стуком закрываю ноутбук, — мне нужно составить резюме. Самое убедительное и гениальное резюме в мире. И найти, что надеть на встречу с дьяволом.
***
Следующие два дня проходят в состоянии лихорадочной подготовки.
Квартира Майи превращается в импровизированный штаб.
Главная задача — создать такой образ, который заставит Вадима Чацкого хотя бы выслушать меня.
Первый и самый сложный пункт нашего плана — резюме.
Как описать десять лет вынужденного домоводства так, чтобы это выглядело как бесценный опыт?
Сажусь и методично выписываю на лист бумаги все, чем занималась.
Организация приемов на сто персон, ведение домашней бухгалтерии с миллионными оборотами, планирование логистики путешествий.
И главное — ежедневное управление огромным домом в одиночку, без единого помощника.
Вместе с Майей мы переводим все это на сухой язык корпоративного мира.
Получается впечатляюще.
«Опыт административно-хозяйственного управления крупным объектом недвижимости (более 1000 кв.м.)». «Высокоразвитые навыки event-менеджмента, включая организацию мероприятий VIP-уровня». «Опыт финансового планирования и бюджетирования в крупных размерах».
Звучит солидно и почти правдоподобно.
Добавляю к этому свой красный диплом по специальности, свободное владение английским и французским.
Второй не менее важный пункт — мой внешний вид.
Мне нужно что-то, что будет безмолвно кричать: «Я — профессионал», а не «Меня только что выгнали из дома».
С болью в сердце я иду в ломбард и продаю единственное, что у меня осталось от прошлой жизни, что было по-настоящему моим — золотые серьги, подарок моих родителей на нашу с Маратом свадьбу.
Вырученных денег хватает на строгий, безупречно скроенный брючный костюм глубокого темно-синего цвета, белую шелковую блузку и классические лодочки на невысоком каблуке.
— Ого… Ты выглядишь, как генеральный директор, который пришел уволить половину компании без выходного пособия, — с восхищением шепчет Майя.
— Именно такой эффект мне и нужен, — отвечаю, чувствуя, как новый костюм становится моей броней.
На третий день утром набираю номер офиса «Пика Чацкого».
Мои пальцы слегка дрожат, но говорю уверенно.
Холодный, отстраненный женский голос на другом конце связи произносит стандартную фразу: мистер Чацкий не принимает по личным вопросам.
— Мой вопрос не личный, а коммерческий, — отвечаю ровным тоном. — Пожалуйста, передайте ему, что звонит Лилия Ибрагимова. Я уверена, он найдет для меня пять минут в своем плотном графике.
Кладу трубку, и сердце бешено колотится в груди.
Я блефую. Но моя фамилия должна сработать.
Проходит час.
Мучительно долгий.
Потом второй.
Я уже начинаю думать, что мой дерзкий план провалился.
Но тут мой телефон оживает. Номер не определен.
Глубоко вдыхаю и принимаю звонок.
— Слушаю..
— Лилия Ибрагимова? — раздается в трубке низкий, с легкой хрипотцой властный мужской голос. — У вас есть десять минут. Завтра. В девять ноль-ноль. Мой офис. Не опаздывайте. Я это ненавижу.
И прежде, чем я успеваю ответить, Чацкий обрывает связь.
Медленно опускаю телефон. Руки трясутся. Судорожно вдыхаю.
Завтра я иду в логово льва.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Опасная разведёнка", Мила Дали ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение