— Сынок, ну так что, вы приедете? Праздник-то семейный. Хочется, чтобы вместе. Хочется, чтобы как всегда.
— Ой, не знаю, мам. Глаза разбегаются, честное слово. Надо ещё с Анжеликой поговорить, обсудить.
Я предлагала сыну Григорию собраться на Новый год у нас. А что? Мы с мужем Валерой живем в посёлке недалеко от города. Уже и ёлку во дворе нарядили. Валера гирлянды на веранде развесил, светятся теперь на полпосёлка. У нас же и воздух чище, и снега — завались, внукам раздолье! Если им гуляния нужны, так у нас на площади в новогоднюю ночь такое творится: и Дед Мороз на санях, и баянист, и салютов столько приносят, что небо до утра сияет.
Дом у нас большой, места всем хватает. Даже дочка с семьёй приезжала с ночевкой, пока они в столицу не переехали. И ничего, все помещались. А весело-то как было!
Раньше ведь как было: соберемся все, стол ломится, смех на весь дом, а утром — гурьбой в лес на лыжах. Это уже как традиция стала — Новый год только в Заречье.
Но в этом году всё пошло наперекосяк. Ещё неделю назад Гриша обронил фразу, что они, «возможно, скорее всего, но это не точно», на праздники к нам не приедут. Для нас с Валерой это было как удар под дых. Отец уже свои фирменные настоечки в ровную шеренгу на полке в погребе выставил. Предвкушал, как будет их поочерёдно дегустировать с сыном под хорошую закуску.
А я? Я пельменей и мантов с рубленым мясом и тыквой столько налепила, что три полки в морозилке забиты. Знаю же, что внуки их обожают. Настенька всегда просит: «Бабуль, сделай с хвостиками!». И вот тебе на — новость.
Я снова набрала номер сына через час. Не выдержала.
— Гриша, родненький. Ну как же так — не приедете? Мы тут и подарочки внучатам приготовили под ёлочку. Тебе, Анжеле…
— Всё, мам, не могу сейчас говорить, — быстро перебил он. — Шеф звонит на вторую линию, аврал перед праздниками. Давай, пока, целую, обнимаю. Отцу привет передавай!
Раздался щелчок, но телефон в моей руке почему-то продолжал тихонько транслировать звуки из их квартиры. Видимо, Гриша нажал не на ту кнопку. Я уже хотела сама нажать на «отбой», как вдруг до меня долетел резкий, писклявый голос невестки.
— Ну, во-первых, не Анжела, а Анжелика! — выговаривала она мужу. — Сколько можно повторять? Каждый раз твоя мать меня так называет, и всё без толку. Деревня, честное слово.
Я замерла, не в силах шевельнуться.
— Анжел... Анжелика, ну она же не со зла, — послышался виноватый голос сына.
— А во-вторых, — продолжала она, не слушая, — ты о нас подумал? Мы сейчас на полезном питании, Гриша! А у неё как всегда: все салаты утоплены в майонезе, холодец этот жирный, от которого потом тяжесть три дня. Там же одна холестериновая атака, а не еда! Да и вообще, почему мы должны каждый божий Новый год тащиться в эту глушь?
— Ну, наверное, потому что они мои родители! — в голосе Гриши прорезались нотки раздражения.
— Ну, к моим родителям мы же не ездим каждый год?
— Так они и не зовут никогда, Анжела. Сами по санаториям разъезжаются.
— Так, я поняла, Герасимов! Это что сейчас было, предъява?
— Нет. Ты спросила — я отвечаю. Просто родители ждут, они готовились...
— Короче, Гриша, всё, не беси меня. Я всё сказала — в это захолустье мы не поедем. Я хочу нормальный праздник!
— А подарки?
— Подарки? А что там может быть? Дешёвые пластмассовые игрушки из их местного сельпо? Сладости эти вредные, которые потом никто не ест? Было бы ради чего тащиться!
— Ладно, убедила. В этом году мы точно не едем. Но в следующем...
— А в следующем видно будет. Не загадывай.
— Я, наверное, поеду машину помою, пока там очередь не образовалась.
— Окей. Только посуду сначала убери со стола. У меня лак сохнет, видишь? Маникюр делаю, чтобы быть красивой. Для тебя, между прочим, стараюсь!
— Ты у меня и так самая красивая. С маникюром или без.
— И умная?
— И умная.
— И добрая?
— И самая добрая на свете!
Я услышала, как он чмокнул её в щёчку. Послышался звон стекла — это он, значит, посуду в мойку ставит. Заботливый муженёк, надо же. Сыном он таким никогда не был. Помню, как в школе — поест, тарелку на столе бросит и пошёл. Я и не просила никогда убирать, думала: «Пусть отдыхает, не мужское это дело». А оно вон как обернулось. Новое поколение, видать. Перед женой на задних лапках.
Я услышала достаточно. Палец сам нажал на красную кнопку. Бросила телефон на стол. Сердце колотилось в бешеном ритме.
«Значит, салаты мои не нравятся? — крутилось в голове. — Холодец жирный? Майонеза много?» А я ведь помню, как в прошлом году эта самая Анжелика за обе щеки «Селёдку под шубой» уплетала! И холодец нахваливала мой. А теперь, значит, диета у них. Тьфу!
Обида жгла нестерпимо. Если тебе, милочка, майонез не по вкусу, так ты привези с собой свою траву или морковку тёртую, я разве слово против скажу? Места на столе всем хватит. Но ведь дело-то не в майонезе, дело в том, что мы им в тягость стали. Дешёвые игрушки, старые традиции...
Рука сама потянулась к телефону. Назло позвоню ещё раз. Прямо сейчас.
Гудки шли долго. Я видела в окно, как Валера методично машет лопатой, откидывая снег от гаража. Он ещё ждёт детей в гости.
— Да, мам! — Григорий ответил быстро, но голос был раздражённым. —Что-то случилось?
— Слушай, сынок, — начала я, придумывая на ходу. — Мы тут с отцом посидели, подумали... Раз уж вам так тяжело в этом году к нам выбраться... Так давай мы к вам приедем! А что? Машина на ходу. Из хозяйства у нас только курочки, так я соседа, Степаныча, попрошу — он зайдёт, зерна подсыплет, присмотрит. Привезём вам и пельмешков, и гуся запечённого, и подарки сами в руки отдадим.
В трубке повисла тишина. Слышу, как ему на ушко невестка что-то шепчет.
— Ой, мама... — Гриша заговорил быстро, запинаясь. — Совсем забыл! Тут такое дело... Мы же к Самойловым уходим на Новый год. Ну, друзья мои по работе, они нас давно приглашали.
— Ну и ничего страшного, — не унималась я. — Мы подождём. Вы идите, празднуйте с друзьями, а мы у вас дома с дедом посидим, телевизор посмотрим. Нам же много не надо — диван да пульт. А как вернётесь, все вместе за стол сядем, по-семейному.
Я понимала, что никуда мы с Валеркой не поедем. Куда нам, старикам, в новогоднюю ночь по трассе шастать, когда кругом одни лихачи да пьяные? Да и спины у обоих на погоду ноют. Но мне нужно было их прижать, вытащить правду на свет.
— Так мы... — Гриша явно повторял за «суфлёром в юбке». — Мы с ночёвкой к Самойловым. И, наверное, на несколько дней. Они нас на дачу потом зовут, в область, в другую сторону совсем. Так что дома нас не будет, мам. Совсем.
— Понятно сынок.
— Мам, ну ты не обижайся...
— Да какие обиды, Гриша? Всё хорошо. Главное, чтобы вам весело было.
Я положила трубку. На этот раз окончательно.
Дальше навязываться смысла не было. Всё стало ясно как божий день. Им просто не нужны мы. Лишние люди на их празднике жизни. Обуза, от которой нужно вежливо, но твёрдо откреститься.
Я посмотрела в окно. Валера уже закончил со снегом и теперь стоял, опершись на лопату, глядя на дорогу. Наверное, представлял, как там, за поворотом, скоро покажется знакомая белая иномарка сына. Он так ждал этого момента — выйти навстречу, обнять внуков, забрать тяжёлые сумки, почувствовать себя нужным, главой большой семьи.
А теперь выходило, что встречать Новый год нам придется вдвоём.
Я своего деда, конечно, люблю. Всю жизнь прожили — и в горе, и в радости. Но Новый год — это ведь не просто ужин. Это надежда на то, что жизнь продолжается в твоих детях, в их смехе, в их аппетите, в конце концов. Вдвоём мы и так каждый вечер сидим. Пьём чай, смотрим новости, обсуждаем, у кого из соседей забор покосился.
Наклёвывалась невесёлая перспектива. Валера выпьет свою настойку — одну, вторую стопочку, быстро захмелеет с расстройства и пойдёт спать ещё до часа ночи. А я останусь на кухне одна, смотреть на гору несъеденных пельменей.
«Ну что же вы так, детки? — подумала я, глядя на свои натруженные руки. — Неужели мы и правда такие скучные и старые?»
И тут меня как током ударило. Надежда!
Надька, сестра моя младшая. Мы с ней не общались… господи, да лет десять, наверное. Не то чтобы мы поссорились. Просто в какой-то момент жизнь закрутила: у неё свои заботы, у меня свои. Сначала звонили реже, потом только по праздникам, а потом и вовсе тишина. Живём в часе езды друг от друга, а стали как чужие. Суета, хлопоты — всё казалось, что успеется ещё, наговоримся.
Я потянулась к телефону. Набрала Надежду.
— Алло? — ответил знакомый голос в трубке. — Кто это?
— Надь? — я сглотнула. — Надька, это Нина.
— Нина? — голос сестры дрогнул. — Нинка, ты, что ли? Господи, я аж присела. Что случилось? У вас всё в порядке?
— Да всё хорошо, Надюш. Просто… звоню тебя с наступающим поздравить! Столько не слышались, прямо стыдно стало.
— Не говори! Спасибо. И тебя с наступающим! Неожиданно как…
— Да подожди ты, Надя, не всё ещё сказала. Мы тут с Валерой посовещались… Приезжайте к нам на Новый год! Вместе с Сергеем. А что? Стол накроем, баньку организуем. Когда мы ещё вместе отметим-то, если не сейчас? Столько лет потеряли.
— Ох, Нинка… Спасибо за приглашение, родная. Но мы-то уехать никак не можем. Мы Лизоньку ждём, дочку нашу, с мужем и детишками. Они же у нас каждый год встречают, это у нас железное правило. Лиза говорит: «Мам, пока вы в силах нас принимать, мы только к вам».
У меня внутри что-то кольнуло. Лизонька… Племянница моя. Значит, она приезжает. Не боится мамкиных «майонезных салатов».
— Ну-ну, — протянула я. Ещё год назад я бы могла похвалиться тем же самым, а сейчас… — Понятно. Молодцы они у вас. А наши вот… в этом году не могут приехать. Разные причины, сама понимаешь.
— Да мало ли что у молодых бывает! — деликатно отозвалась Надя. — Слушай, Нин! А если вам к нам приехать? А? Машина у вас на ходу? Валера-то за руль сядет?
— Машина на ходу, — я прямо оживилась. — «Нива» наша везде пройдёт. Только у Валеры надо спросить для приличия…
— Ой, да чего там спрашивать?! — рассмеялась Надя. — Сергей мой как узнает, что Валерка приедет, он же от радости подпрыгнет! Они же про свои рыбалки и железки три дня говорить будут, не переслушаешь. Приезжайте, Нинка! Места всем хватит: и вам, и Лизоньке с семьёй. У нас же диван в зале новый, раскладной, огромный. Посидим по-человечески, помянем родителей, на внуков поглядим.
— Да… — я почувствовала, как по щеке катится слеза, но на этот раз это была добрая слеза. — Приедем, Надя. Обязательно приедем.
— Ну всё! Значит, ждём вас к вечеру! И не вздумай ничего готовить, я сама всё накручу!
— Ага, сейчас, — фыркнула я. — У меня гусь в маринаде и пельменей три килограмма. Так что ждите с обозом!
Я положила трубку и несколько минут просто сидела молча. Знаете, мне вдруг стало так легко, будто я гору с плеч сбросила. Я даже втайне поблагодарила Гришу и его эту Анжелику губастую. Если бы не их капризы, я бы так и сидела в своей скорлупе, и никогда бы не решилась позвонить сестре. А тут — такое счастье наклёвывается!
Я вышла на крыльцо. Валера как раз ставил лопату в сарай.
— Валер! — крикнула я. — Заходи в дом, дело есть! Собираться надо!
— Куда это? — удивился он, вытирая нос рукавицей.
— К Надюхе едем! К сестре моей! Она звонила, зовут на Новый год. Там и Лиза с внуками будет. Сказали — без нас не начнут!
Вы бы видели, как изменилось лицо моего мужа. Он даже выпрямился, глаза заблестели.
— К Сергею? — переспросил он. — К Савельичу? Это дело… Это он молодец, что позвал. У него же там озеро рядом промерзает хорошо, можно и на подлёдный лов сходить, если время будет…
— Вот-вот! Иди, грей машину, проверь там всё. А я сумки паковать буду.
Работа закипела. Я летала по кухне, как заведённая. Пельмени — в пакет плотный. Гуся — завернуть в три слоя фольги. Настойки из погреба достать — Сергей их точно оценит.
Пока собиралась, думала о Лизке. Всё-таки девчонки — они другие. Они как-то ближе к корням, что ли. А ещё – своим умом живут.
Мы выехали к вечеру. Дорога была сказочная: деревья в инее, снег под колёсами похрустывает. Валера крутил баранку и всю дорогу вспоминал, как они с Сергеем когда-то, ещё молодыми, на мотоциклах за запчастями ездили.
Когда мы подъехали к дому Нади, нас высыпали встречать всей толпой. Надя, пополневшая, всё такая же глазастая; Сергей в меховой жилетке; и Лиза — красавица, на руках дочка маленькая, а рядом сын-пострел бегает.
— Сестра! — Надя прижалась к моей щеке. — Ну наконец-то!
Потом мы накрывали стол, перекрикивая друг друга, когда вспоминали общее детство. Оказалось, что мы многое друг другу хотели сказать.
А под бой курантов, когда в бокалах зашипело шампанское, я закрыла глаза и загадала желание.
Я загадала, чтобы на следующий год за таким огромным столом собрались мы все. И Надина семья, и моя. Чтобы Гриша приехал — пусть даже со своей Анжеликой, я её больше не виню, я её накормлю так, что она про свою диету забудет. Чтобы дети бегали под ногами, чтобы деды спорили о рыбалке, а мы с сестрой просто сидели рядом, держась за руки.
Я поняла одну простую вещь: самое ценное, что у нас есть — это живое, тёплое общение. Это когда тебя ждут потому, что ты — это ты. Родной человек.