Искусствовед Наум Клейман, специализирующийся на творчестве Эйзенштейна признаётся: «Меня спрашивают, не надоел ли тебе Эйзенштейн? А как он может надоесть? Это ведь башня с окнами во все стороны, который тебя выводит и весь мир перед тобой открывает». Такой же башней может стать для человека любой классик, через которого тому человеку более сподручно смотреть на истину. Поэтому на высоте нет конкуренции – все в славе, все в Духе, но люди выбирают себе предпочтения сообразно устроению своей души.
Искусствовед Наум Клейман, специализирующийся на творчестве Эйзенштейна признаётся: «Меня спрашивают, не надоел ли тебе Эйзенштейн? А как он может надоесть? Это ведь башня с окнами во все стороны, который тебя выводит и весь мир перед тобой открывает».
Такой же башней может стать для человека любой классик, через которого тому человеку более сподручно смотреть на истину. Поэтому на высоте нет конкуренции – все в славе, все в Духе, но люди выбирают себе предпочтения сообразно устроению своей души.
