Семь тысяч солдат бежали по лесной тропе. Босиком, без доспехов, бросая оружие. За ними неслись германцы с копьями.
Три дня назад это были элитные легионы Рима. Сегодня — обезумевшая толпа, молящая о пощаде. Командующий Квинтилий Вар покончил с собой, бросившись на меч. Легионные орлы — священные знамёна империи — остались в грязи Тевтобургского леса.
Рим потерял двадцать тысяч человек. И так и не вернул эти земли.
Мы привыкли думать о Риме как о непобедимой машине завоеваний. Легионы маршировали от Британии до Египта, от Испании до Месопотамии. На пике могущества империя контролировала пять миллионов квадратных километров — территорию больше современной Индии.
Но карта лжёт. Между красными пятнами римских провинций зияют белые дыры. Народы, которые империя так и не смогла покорить. Не потому что пожалела усилий. А потому что столкнулась с противником, понимавшим войну иначе.
После разгрома Карфагена казалось, что Риму больше некого бояться. Средиземноморье превратилось во внутреннее римское озеро. Египет пал, Греция стала провинцией, галлы покорились.
А потом легионы двинулись на восток.
На руинах империи Александра Македонского выросло новое государство. Парфянское царство контролировало территорию от Месопотамии до границ Индии. Его армия использовала тактику, против которой тяжёлая римская пехота была беззащитна.
Конные лучники. Тысячи всадников, которые атаковали на галопе, осыпали врага стрелами и исчезали, не вступая в прямой бой. Римские легионеры в тяжёлых доспехах не могли их догнать. А стоять под градом стрел — означало медленную смерть.
Марк Красс, триумвир и один из богатейших людей Рима, решил раз и навсегда покончить с парфянской угрозой. В 53 году до нашей эры он повёл на восток сорок тысяч солдат. Парфяне заманили его в пустыню, окружили конницей и расстреляли из луков.
Римляне бежали. Красс попытался договориться о перемирии. Парфяне убили его во время переговоров, отрубили голову и залили глотку расплавленным золотом. Насмешка над жадностью.
Двадцать тысяч легионеров погибли. Десять тысяч попали в плен и провели остаток жизни на парфянской границе с Китаем. Легионные орлы достались врагу.
Это была национальная катастрофа. Рим жаждал реванша.
Триста лет две империи грызли друг друга. Римляне дважды брали столицу Парфии — Ктесифон. И дважды теряли её. Они отвоёвывали Армению. Парфяне возвращали её обратно. Войны пожирали казну, легионы таяли в пустынях.
Ни одна сторона не могла нанести решающий удар. Парфянская конница не могла штурмовать римские крепости. Римская пехота не могла поймать всадников в степи. Война превратилась в бесконечное кровопускание.
В начале третьего века Парфия распалась под ударами внутренних смут. Но на её месте возникла новая держава — Сасанидский Иран. Ещё более сильная, ещё более организованная.
А Рим к тому времени уже перешёл к обороне. Эпоха завоеваний закончилась.
Пока императоры воевали на востоке, на севере вызревала другая угроза. Германские племена за Рейном и Дунаем жили в лесах, не знали городов, не чеканили монету. Римляне считали их дикарями.
При Августе легионы перешли Рейн. Захватили территорию современной Германии, Чехии, Австрии. Германцы сопротивлялись, но римляне подавляли восстания одно за другим. Империя готовилась включить новые земли в список провинций.
Для контроля над племенами использовали проверенную тактику — создавали отряды из местных воинов. Самым надёжным считался молодой князь херусков Арминий. Римское гражданство, офицерский ранг, доверие командующего Квинтилия Вара.
В сентябре 9 года нашей эры Вар вёл три легиона через Тевтобургский лес. Арминий якобы разведал безопасный путь. Вместо этого он завёл армию в ловушку.
Колонна растянулась на пятнадцать километров. Среди повозок с припасами брели женщины, дети — легионеры вели за собой семьи. Дорога шла между болотами, где невозможно было выстроить боевой порядок.
Из леса ударили германцы. Не лобовая атака — короткие налёты, копья в спины, исчезновение в чаще. Римляне не могли ни защититься, ни контратаковать. Три дня колонна пробивалась сквозь засады, теряя сотни людей каждый час.
На четвёртый день сопротивление рухнуло. Легионеры бежали, бросая раненых. Вар покончил с собой. Уцелели лишь немногие — те, кому удалось прорваться к римским крепостям на Рейне.
Август, узнав о катастрофе, бился головой о стену и кричал: «Вар, верни мне легионы!»
Римляне попытались взять реванш. Германик, племянник императора, провёл несколько карательных экспедиций. Сжигал деревни, истреблял племена, нашёл место битвы и похоронил кости погибших. Даже вернул два из трёх орлов.
Но завоевать Германию так и не смог. Потери были чудовищными. Леса поглощали легионы. Император Тибрий приказал отвести войска за Рейн и больше никогда не переходить эту границу.
Решение было правильным. Но запоздалым. Через четыреста лет именно германцы разорвут Западную Римскую империю на части. Племена, которых когда-то считали дикарями, напишут эпитафию величайшей державе античности.
На юге от германских лесов раскинулись степи. Дикое поле — так назовут эти земли спустя столетия. В первом веке нашей эры там кочевали сарматы. Конные племена, для которых лук и седло были важнее хлеба.
Рим контролировал лишь узкую полосу побережья в Крыму и несколько городов на Азовском море. Дальше начиналась территория, куда легионы не заходили.
Причина была простой. В степи невозможно удержать границу. Нет рек, гор, лесов — естественных рубежей, где можно построить крепости. Сарматы могли появиться из ниоткуда, напасть на торговый караван или приграничный город — и раствориться в бескрайней равнине.
А пехота против конных лучников в открытом поле — это не бой. Это избиение. Легионеры в тяжёлых доспехах не могли догнать всадников. Выстроить черепаху из щитов? Сарматы просто объезжали её по кругу и расстреливали с безопасной дистанции.
Поэтому Рим ограничился дипломатией. Нанимал сарматских всадников в качестве наёмников, отправлял их служить на границах Британии. Платил дань местным вождям, чтобы они не тревожили торговые пути.
Завоевать Дикое поле империя даже не пыталась. Слишком дорого. Слишком бессмысленно.
Британию Рим покорил быстро. Император Клавдий высадился на острове в 43 году нашей эры, и уже через несколько лет почти вся территория современной Англии стала провинцией. Легионы построили дороги, города, виллы. Романизация шла полным ходом.
Но чем дальше на север, тем ожесточённее сопротивление. За Шотландским нагорьем жили племена каледонцев. Горы, болота, леса — местность, где тяжёлая пехота теряла все преимущества.
Римляне попытались завоевать Шотландию несколько раз. Проигрывали каждый. Легионы на марше растягивались длинной колонной — удобная мишень для засад. Кельты били по обозам, исчезали в горах, возвращались снова.
В 122 году император Адриан приказал построить стену. Сто семнадцать километров камня и дерева — от восточного побережья до западного. Башни, форты, гарнизоны.
Это была граница. Дальше — не римская земля. Дальше — место, которое империя признала непокорённым.
Стена Адриана стоит до сих пор. Напоминание о том, что даже величайшие завоеватели знали слово «хватит».
Когда смотришь на карту Римской империи, видишь огромное красное пятно. Но важнее то, чего на карте нет. Белые дыры. Места, где легионы отступили. Народы, которые остались свободными.
Парфия выстояла триста лет войны и умерла от внутренних распрей, а не от римских мечей. Германцы превратились из побеждённых в могильщиков империи. Сарматы так и остались призраками степи. Шотландия никогда не узнала римского права.
Рим научил мир воевать. Но мир научил Рим признавать поражение.
Даже величайшие империи имеют предел.